Обстановка та же. Суббота. Погожее утро. Часы бьют одиннадцать. Обе застекленные двери открыты. Играет радио, негромко звучит песня «Я молю тебя». В левую дверь быстрым шагом входит Джон. У него бодрый, радостный вид; он напевает. Подходит к камину, сверяет свои часы с часами, стоящими на каминной полке, затем подходит к двери на террасу, вынимает из портсигара сигарету и закуривает. Входит Гаджен. В руках у него поднос, на нем записка.

ГАДЖЕН (подходя к Джону). Вам записка, сэр.

ДЖОН (удивленно). Мне? (Берет записку.)

ГАДЖЕН. Они ждут ответа, сэр.

ДЖОН. Кажется, день будет погожим.

ГАДЖЕН. Да, сэр. Поутру на холмах лежала дымка.

Джон читает записку и сердито хмурится.

ДЖОН. Ответа не будет, Гаджен!

ГАДЖЕН. Очень хорошо, сэр. (Поворачивается, чтобы уйти.)

ДЖОН. Где все?

ГАДЖЕН (останавливается и оборачивается). Ее светлость пошли на ферму, сэр. Мужчины отправились пострелять, а мисс Харви и мисс Генриетта, по-моему, в саду, сэр.

ДЖОН. Благодарю вас, Гаджен.

Гаджен уходит. Джон идет к террасе, перечитывает записку, затем с гневным восклицанием комкает ее и прячет в карман. Входит Мидж.

В руках у нее охапка георгин.

МИДЖ. Доброе утро. (Опускается на колени у кофейного столика, берет с него вазу и один за другим ставит в нее цветы.)

ДЖОН. Доброе утро.

МИДЖ. Герда уже встала?

ДЖОН. Нет, она позавтракала в постели. У нее болит голова. Я сказал, чтобы она полежала.

МИДЖ. А я собиралась до полудня проваляться в постели, но утро такое чудесное, что я просто не выдержала.

ДЖОН. Где Генриетта?

МИДЖ. Не знаю. Только что была здесь. Может быть, она в розарии.

Джон выходит в сад. Входит леди Энкейтл. В руках у нее корзинка с яйцами.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Музыка? (Подходит к радиоприемнику.) О нет, Боже мой, только не это!.. (Выключает радио.) Довольно! Для свинга, кажется, рановато!

МИДЖ. Люси, поставь лучше ты эти георгины. Я никак с ними не справлюсь!

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Неужели, голубчик? (Ставит корзинку на пол.) Какой позор!.. Впрочем, не важно. Гм… что же я хотела? A-а, вспомнила! (Снимает трубку телефона.) Ну-ка, посмотрим… (Укладывает трубку, словно баюкая, сначала на сгиб правой руки, потом левой.)

Мидж с изумлением смотрит на леди Энкейтл.

(С удовлетворением.) Ага! Ясно! (Кладет трубку на место.)

МИДЖ. Что ты делаешь, Люси?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Что делаю?

МИДЖ. Ты, по-моему, играла с телефонной трубкой!

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. О-о! Это был ребенок миссис Бегшоу. (Смотрит на Мидж.) Не та ваза, голубчик.

МИДЖ (поднимаясь с колен). Что ты сказала?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Я сказала, что ты взяла не ту вазу. Для георгин нужна белая ваза.

МИДЖ. Я не об этом. Ты что-то говорила о чьем-то ребенке?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. О! Это была телефонная трубка, голубчик!

МИДЖ. Ничего удивительного, что с Гердой чуть припадок не делается всякий раз, когда ты с ней разговариваешь. (Берет с бара белую вазу для цветов и кувшин с водой.) Ну какая связь между младенцем миссис Бегшоу и телефонной трубкой? (Наливает воду в вазу и ставит в нее цветы.)

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Видишь ли, голубчик, мне сперва показалось, что она держит его вверх тормашками… Я имею в виду младенца… Я попробовала и так и этак… И наконец поняла — она левша! Вот почему все и казалось шиворот-навыворот. Джон уже спустился?

МИДЖ. Да, он пошел в сад поискать Генриетту.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. О-о! Думаешь, с его стороны это разумно?

МИДЖ. Что ты имеешь в виду?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Видишь ли, я бы не хотела ничего говорить…

МИДЖ. Полно, Люси! Выкладывай.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Понимаешь, голубчик, сплю я неважно. А когда мне не спится, то тянет бродить по дому.

МИДЖ. Я знаю. И половина ваших гостей считает, что эхо воры, а другая — что привидения.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Так вот, голубчик, случилось так, что я посмотрела в окно в коридоре. Джон как раз возвращался… а было почти три часа ночи.

Пауза. Мидж и леди Энкейтл переглядываются.

МИДЖ. Даже для старых друзей, которым есть что рассказать друг другу, три часа ночи — это, пожалуй, поздновато! Интересно, что об этом думает Герда?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Интересно, она вообще-то думает?

МИДЖ. Даже самая кроткая жена может взбунтоваться.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Вряд ли Генриетте хорошо спалось этой ночью. У нее в комнате горел свет, и у нее на окне качнулась штора.

МИДЖ. Джон и правда дурак!

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Он привык рисковать. И ему всегда все сходит с рук.

МИДЖ. Боюсь, он может зайти слишком далеко. Ведь это уже чересчур, даже для него.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Дитя мое, он ничего не смог с собой поделать!.. Эта женщина вчера, как вплыла к нам в гостиную, так и вцепилась в него! Должна признаться, спектакль великолепный! И режиссура, и исполнение!

МИДЖ. Думаешь, была режиссура?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. А ты, голубчик, думаешь, нет? Полно, полно!

МИДЖ. Может, на твой изысканный вкус это и правда великолепный спектакль… Однако неизвестно, понравился ли он Герде и Генриетте.

Входит сэр Генри. В руках у него два револьвера.

СЭР ГЕНРИ. Пойду постреляю немного по мишеням, поупражняюсь. Не хотите попробовать, Мидж?

МИДЖ. Никогда в жизни не стреляла ни из револьвера, ни из пистолета. Боюсь случайно вас продырявить, кузен Генри!

СЭР ГЕНРИ. Я приму все меры, чтобы этого не случилось.

МИДЖ. Пожалуй, неплохо сознавать, что при случае сможешь дать отпор грабителю.

СЭР ГЕНРИ. Каждой женщине нужно уметь стрелять из револьвера.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Оружие — любимый конек Генри. У него целая коллекция, есть даже прелестная пара французских дуэльных пистолетов. (Принимается читать газету.)

МИДЖ. А разрешение на них требуется?

СЭР ГЕНРИ. Разумеется.

МИДЖ. На вас когда-нибудь нападали грабители?

СЭР ГЕНРИ. Пока нет, но мы не теряем надежды. Если грабитель появится, Люси наверняка убьет его наповал.

МИДЖ (удивленно). Люси?

СЭР ГЕНРИ. Люси стреляет куда лучше меня. И бьет наповал!

МИДЖ. Я бы просто до смерти испугалась, и все!

Мидж и сэр Генри уходят в сад. С террасы появляется Генриетта.

ГЕНРИЕТТА. Привет! Что это? Энкейтлы собираются перестрелять друг друга?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Они пошли пострелять по мишеням. Почему бы тебе к ним не присоединиться?

ГЕНРИЕТТА. Пожалуй. Прошлой весной у меня неплохо получалось. Ты пойдешь, Люси?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Да… Нет, мне надо еще закончить с этими яйцами. (Смотрит по сторонам.)

ГЕНРИЕТТА. С яйцами?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Ну да, голубчик, они вон там, в корзинке.

Генриетта идет к бару, берет корзину с яйцами и подает ее леди Энкейтл.

О, спасибо, дорогая моя! (Ставит корзинку на пол возле кресла и продолжает читать.)

ГЕНРИЕТТА. Где Эдвард?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. По-моему, взял ружье и отправился в лес. Генри хотел пойти вместе с ним, но к нему пришли по какому-то делу.

ГЕНРИЕТТА. Понятно. (Стоит задумавшись.)

Слышны два револьверных выстрела.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Работала сегодня?

ГЕНРИЕТТА (садясь на диван). Нет. Я совсем выдохлась.

Слышны еще два револьверных выстрела.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Я думаю, ты очень умна, дорогая… Создаешь все эти странные абстрактные вещи…

ГЕНРИЕТТА. Мне казалось, Люси, что они тебе не нравятся.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Нет, не нравятся. Я всегда находила их довольно глупыми. Но ты, должно быть, очень умна, если знаешь, что они вовсе не глупые.

Поспешно входит Герда. Она взволнованна.

ГЕРДА. Я слышала выстрелы… Совсем близко, около дома.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Ничего страшного, дорогая… Генри… стреляют по мишеням… У них что-то вроде тира… там, где раньше играли в боулинг.

ГЕНРИЕТТА. Пойдемте, Герда, мы с вами тоже попробуем.

ГЕРДА. Это трудно?

ГЕНРИЕТТА. Нет. Разумеется, нет! Просто закрываешь глаза, нажимаешь на курок, и пуля куда-нибудь да попадает.

Снова слышны два выстрела. Генриетта и Герда выходят в сад. Снова выстрел. Снова слышны два выстрела. С террасы входит Джон. Он курит сигарету.

ДЖОН. Война началась?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Да, голубчик… Нет, голубчик, — это Генри. Упражняется в стрельбе!

ДЖОН. Он очень увлекается стрельбой. Я помню.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Почему вы с ними не пошли?

ДЖОН. Мне нужно написать письма. Вы не возражаете, если я напишу их здесь?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Разумеется нет. Марки в маленьком ящичке. Если вы оставите письма на столике в холле, Гаджен проследит, чтобы их отослали.

ДЖОН. Это самый образцовый дом во всей Англии!

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Благодарю, друг мой. Интересно… (Оглядывается.) Куда я положила свои яйца?.. Ах, вот где они… возле стула. (Берет корзинку с яйцами и идет к двери.)

ДЖОН. Я что-то не совсем понял, что вы имеете в виду.

Леди Энкейтл выходит. Джон идет к письменному столу, вынимает из кармана записку, читает ее, затем, скомкав, бросает в корзинку Для бумаг. Садится к столу и, тяжело вздохнув, начинает писать. С террасы входит Вероника. В руках у нее большая броская сумка из красной замши.

ВЕРОНИКА (стоя в дверях; властно). Джон!

ДЖОН (повернувшись, удивленно). Вероника? (Встает.)

ВЕРОНИКА (проходит на середину комнаты). Я послала записку, чтобы ты пришел немедленно. Тебе что, не передали?

ДЖОН (улыбаясь). Передали.

ВЕРОНИКА. Так почему же ты не пришел? Я ждала.

ДЖОН. Мне было бы крайне неловко прийти к тебе сегодня утром.

ВЕРОНИКА (подходя к Джону). Может, угостишь сигаретой?

ДЖОН. Да, конечно. (Протягивает ей портсигар.)

Вероника, опередив Джона, достает из сумки зажигалку и сама зажигает свою сигарету.

ВЕРОНИКА. Я послала за тобой, потому что нам нужно поговорить. Необходимо принять меры. Я имею в виду наше будущее.

ДЖОН. У нас есть будущее?

ВЕРОНИКА. Разумеется! Мы потеряли десять лет. Нет никакой надобности и дальше терять время. (Садится на диван, кладет сумку рядом.)

ДЖОН. Извини, Вероника, боюсь, ты все неправильно поняла. Мне было… очень приятно встретиться с тобой, но, знаешь ли, мы с тобой совершенно чужие люди. Между нами пропасть!

ВЕРОНИКА. Чепуха, Джон! Я люблю тебя, и ты любишь меня. Мы всегда любили друг друга. Просто ты был очень упрям. Но теперь это уже не имеет значения. Теперь все уладилось, и спорить нам будет не о чем. Возвращаться в Штаты я пока не собираюсь. После того как закончу сниматься в фильме, буду играть в лондонском театре. Я получила роль в новой пьесе, ее написал для меня Элдертон. Успех будет потрясающий!

ДЖОН (вежливо). Не сомневаюсь!

ВЕРОНИКА (снисходительно). А ты можешь продолжать свою врачебную практику. Говорят, ты довольно известен.

ДЖОН (раздраженно). Я весьма известный консультант по некоторым болезням… если тебе это интересно… хотя думаю, вряд ли…

ВЕРОНИКА. Я хочу сказать, мы оба сможем продолжать каждый свою работу. Лучше и быть не может!

ДЖОН (хладнокровно разглядывая Веронику). Ты и в самом деле весьма своеобразная женщина! Неужели ты не понимаешь, что я женатый человек?! У меня есть дети!

ВЕРОНИКА. Ну и что? В данный момент я и сама замужем. Но все это легко уладить. Хороший адвокат может все устроить. (Мягко.) Я всегда хотела выйти за тебя замуж, дорогой. Сама даже не пойму, отчего меня охватила эта безумная страсть (обвивает руками шею Джона) — но это так!

ДЖОН (сбрасывая ее руки; резко). Извини, Вероника! Об этом не может быть и речи.

ВЕРОНИКА. Но ведь я же тебе сказала: хороший адвокат легко может все устроить…

ДЖОН. Не будет адвоката… И нечего устраивать… Между нами все кончено.

ВЕРОНИКА (подходит к Джону; глядя ему в лицо). Даже после вчерашней ночи?

ДЖОН. Ты не ребенок, Вероника. У тебя было два мужа и, нисколько не сомневаюсь, немало любовников. Что, в сущности, значит одна ночь? Да ничего! И ты это знаешь.

ВЕРОНИКА. Если бы ты видел, какое лицо было у тебя вчера вечером… когда я вошла в эту дверь… Мы будто вернулись в Южную Францию… И не было этих десяти лет.

ДЖОН. В Южную Францию… (Мягко.) Постарайся понять, Вероника. Вчера ты явилась прямо из прошлого. Я думал о тебе, задавался вопросом, действительно ли я поступил тогда разумно и был ли в самом деле столь рассудительным и умным молодым человеком, каким сам себе казался… или просто струсил. И вдруг… появляешься ты… Как ожившая мечта. Но это и была мечта. А сегодня я вернулся в действительность, и я стал на десять лет старше. Стал человеком, которого ты не знаешь и который, если бы ты даже его узнала, вряд ли тебе понравился.

ВЕРОНИКА. Ты хочешь сказать, что предпочитаешь мне свою жену?

ДЖОН. Да… Да! Я вдруг понял, что люблю ее куда больше, чем мне казалось. Когда я вернулся в этот дом вчера поздно вечером… Вернее, сегодня утром… я вдруг понял, как глупо рисковал потерять все, что мне нужно в жизни. К счастью, Герда спала. Она не имеет ни малейшего представления о том, когда я вернулся. Она верит, что я ушел от тебя довольно рано.

ВЕРОНИКА. Должно быть, твоя жена очень доверчивая женщина.

ДЖОН. Она меня любит… поэтому доверяет мне.

ВЕРОНИКА. Она просто дура! Все равно я не верю ни единому твоему слову. Ты любишь меня.

ДЖОН. Сожалею, Вероника.

ВЕРОНИКА (недоверчиво). Ты что, меня не любишь?

ДЖОН. Я с тобой совершенно откровенен. Ты очень красивая женщина. Ты обольстительная женщина, Вероника (встает и начинает расхаживать по сцене), но я не люблю тебя.

ВЕРОНИКА (в бешенстве). Ты — мой, Джон! Всегда был моим! С тех пор как я вернулась в Англию, я думала о тебе, строила планы, как лучше снова с тобой встретиться… Как ты думаешь, зачем я сняла этот идиотский коттедж? Я просто узнала, что ты часто приезжаешь сюда на выходные к Энкейтлам.

ДЖОН. Значит, вчерашнее действо спланировано заранее? Я ведь заметил — твоя зажигалка работает!

ВЕРОНИКА (поднимается с дивана и подходит к Джону). Ты — мой!

ДЖОН (холодно). Я ничей. Разве жизнь до сих пор не научила тебя, что нельзя владеть душой и телом другого человека? Я любил тебя когда-то, хотел, чтобы ты вышла за меня замуж и разделила мою судьбу. Ты отказалась.

ВЕРОНИКА. Моя жизнь, как и моя карьера, — куда важнее твоей. Стать врачом — это каждый может!

ДЖОН. Ты и в самом деле так знаменита, как тебе кажется?

ВЕРОНИКА. Если я еще и не на самой вершине, я там буду!

ДЖОН. Сомневаюсь. Тебе чего-то не хватает, Вероника… Чего? Теплоты… душевной щедрости… Ты ничего не даешь. Ты только берешь… берешь… все время только берешь.

ВЕРОНИКА (низким, искаженным яростью голосом). Ты отверг меня десять лет назад. Ты отвергаешь меня сейчас. Клянусь, я заставлю тебя пожалеть об этом!

ДЖОН. Прости, Вероника, если я тебя обидел. Ты очень красива, дорогая, и я очень любил тебя. Нельзя ли нам на этом остановиться?

ВЕРОНИКА. Нет! (Идет к двери в сад, поворачивается и останавливается.) Берегись, Джон Кристоу! Я ненавижу тебя… как никого на свете!

ДЖОН. О-о!

ВЕРОНИКА. И не думай, что я тебе поверила, будто дело в твоей жене. Это все — та, другая женщина.

ДЖОН. Какая женщина?

ВЕРОНИКА. Та, что вошла вчера вон в ту дверь и остановилась, глядя на тебя. Или ты будешь моим, Джон, или не достанешься никому. Запомни это.

Разгневанная, выходит через террасу, забыв свою сумку на диване. Джон стоит, глядя ей вслед, потом идет к письменному столу, берет письмо, которое начал писать, разрывает его и бросает в корзину для бумаг. Из правой двери появляется Гаджен, проходит мимо дивана, оборачивается и видит Джона.

ГАДЖЕН. Извините, сэр, вы не знаете, где сейчас ее светлость?

ДЖОН. По-моему, все они ушли к мишеням.

ГАДЖЕН. Они уже кончили стрелять, сэр.

Джон вынимает из кармана записку Вероники, комкает ее и бросает в корзинку для бумаг, но промахивается, и она падает на пол.

ДЖОН. Тогда они, должно быть, где-нибудь в саду.

Гаджен поднимает скомканную записку, кладет ее в корзину для бумаг, потом берет корзину, пересекает комнату и выходит через левую дверь. Джон разглядывает книги на полках, потом берет одну и, листая ее, направляется к дивану. С террасы, слева, доносится какой-то шум. Джон, бросив книгу на диван, выходит на террасу, смотрит влево и вдруг в тревоге замирает.

Что? Что ты делаешь? Опусти! Почему ты?..

Слышится револьверный выстрел. Джон, шатаясь, делает шаг к холлу, но падает. Слева кто-то бросает на террасу револьвер. Из холла торопливо входит Герда со своей самодельной кожаной сумкой в руке и подбегает к Джону.

ГЕРДА. Джон!.. Джон! (Выходит на террасу, поднимает револьвер, смотрит влево и замирает на краю террасы.)

Из холла поспешно входит Гаджен. Мгновение спустя из сада появляются сэр Генри и Мидж.

СЭР ГЕНРИ. Что случилось?

Гаджен подходит к Джону.

Кристоу! Кристоу! Господи, что случилось?! (Становится возле Джона на колени.)

МИДЖ. Герда… Джон… Что это?

ГАДЖЕН (тоже опускается на колени около Джона). Доктор Кристоу, сэр… что случилось?

СЭР ГЕНРИ (приподнимая голову Джона). Он ранен. (Слушает сердце.)

Джон еще дышит. Гаджен поднимается с колен и отходит влево.

ГАДЖЕН. Ранен? Как это случилось?

СЭР ГЕНРИ. Гаджен, вызовите врача.

Гаджен идет к письменному столу и снимает телефонную трубку.

МИДЖ. Он мертв?

Из холла входит леди Энкейтл, из сада — Генриетта.

ГЕНРИЕТТА. Я слышала… выстрел… (Опускается на колени возле Джона). Джон!.. Джон!..

Слева на террасе появляется Эдвард и входит в комнату. Джон открывает глаза и смотрит на Генриетту.

ДЖОН (пытаясь подняться; громко, настойчиво). Генриетта!.. Генриетта!.. (Падает.)

Сэр Генри прижимает ухо к груди Джона, потом смотрит на Генриетту и Герду.

ГЕРДА (стоя у кресла; истерически). Он умер… Умер. Джон умер.

Генриетта подходит к Герде и забирает у нее револьвер. Леди Энкейтл обнимает Герду за талию.

Джон умер.

Занавес начинает медленно опускаться.

ГАДЖЕН. (в телефонную трубку). Доктора Мердока, пожалуйста!

Занавес.