Там же. На следующее утро. За окнами виден большой храм в Абу-Симбел. Каноник Пеннифазер сидит в кресле. Перед ним на столе лежит какой-то сверток. Входит доктор Бесснер.

КАНОНИК. Как себя чувствует ваш пациент, доктор?

ДОКТОР БЕССНЕР (проходит к окну). Я сделал все что мог, но его надо в госпиталь отправить как можно скорее. Надеюсь, полиция прибудет скоро. Я бы хотел видеть рентгеновский снимок. У него сильное воспаление и высокая температура. Он все время вопросы задает и не желает успокоительного.

КАНОНИК. По-моему, это вполне естественно. Смерть жены для него — тяжелый удар. Он до сих пор в шоке.

ДОКТОР БЕССНЕР. Что это у вас там? (Подходит к столу.)

КАНОНИК. Этот сверток выудили из воды местные лодочники. Он явно был выброшен с нашего судна и увяз в илистом дне.

ДОКТОР БЕССНЕР (ощупывает сверток). Ага. Кусок бархата. Очевидно, бархатный шарф, носовой платок, какая-то бутылочка и ну, конечно, пистолет. Тот самый?

КАНОНИК. Во всяком случае, тот, из которого Жаклин стреляла вчера в Саймона. Видите? (Указывает на инициалы) Ж. С. (Передает пистолет Бесснеру.)

ДОКТОР БЕССНЕР. А потом из него застрелили миссис Моустин.

КАНОНИК. Вы уверены?

ДОКТОР БЕССНЕР. Нет. Как могу я? Это дело полиции. Точнее даже, эксперта по баллистике. Так, кажется, это у вас называется. Только специалист может сказать точно, что пуля принадлежит именно этому оружию. Но калибр подходит. (Проверяет пистолет.) Два выстрела сделаны, я вижу.

КАНОНИК. Да, в этом можно не сомневаться.

ДОКТОР БЕССНЕР. Ой! Наверное, не следовало мне брать его в руки, да?

КАНОНИК. Никаких отпечатков на нем уже нет. Его едва не засосало в тине.

ДОКТОР БЕССНЕР (кивает, кладет на стол пистолет и берет в руки шарф). А, это интересно! (Расправляет шарф на руках.) Отверстия от пуль, видите? Он был обернут вокруг пистолета, вот так! (Показывает.) Из пистолета стреляли через шарф. Я полагаю, с целью заглушить выстрел.

Входит Кристина.

КРИСТИНА (подходит к Бесснеру). Да это же шарф тети Элен! Она его весь вечер искала и очень еще на меня сердилась. Все повторяла, что я не должна была спускать с него глаз.

ДОКТОР БЕССНЕР. Ах, вы не виноваты совсем. Всегда вы так внимательны, я видел. (Расплывается в улыбке и поглаживает ее по плечу. Передает шарф канонику.)

Слева входит Смит.

СМИТ. Доктор, Моустин вас зовет. Он прямо на стену лезет: требует, чтобы ему помогли добраться сюда.

ДОКТОР БЕССНЕР. Это я ему как раз настрого запретил! У него температура высокая. Ему покой нужен. Ах эти молодые люди! Самые трудные пациенты. Невыносимы, когда болеют. Я должен быть суров, очень суров. (Поспешно выходит.)

Каноник встает и подходит к окну Держит шарф в руках и хмурится. На разговор Смита и Кристины он не обращает внимания.

СМИТ (проходит к центру). Кажется, наш милый доктор положил на вас глаз, Кристина. Грязный старикашка! Вы с ним поосторожней.

КРИСТИНА (подходит поближе к Смиту). Доктор Бесснер — очень умный человек и настоящий ученый. Он, между прочим, психолог.

СМИТ. Не знал, что это теперь так называется.

КРИСТИНА. Не понимаю, о чем вы. Во всяком случае, он очень умный и добрый.

СМИТ. Ну что вы за человек такой, Кристина! Все-то вам нравятся! Знаете что? Вы единственная из всех женщин, каких я встречал, по-настоящему милая. Выходите за меня замуж!

КРИСТИНА (спокойно). Перестаньте паясничать.

СМИТ. Кто же так отвечает на чистосердечное предложение руки и сердца? Сделанное, заметьте, в присутствии свидетеля. Подозреваю, что ни на что другое вы не согласитесь, поэтому предлагаю брачные узы. Ну же, Кристина, отвечайте «да».

КРИСТИНА. Постыдились бы говорить глупости. Вы можете хоть к чему-нибудь относиться серьезно?

СМИТ. Вот как раз к этому своему предложению я отношусь очень серьезно. Поверьте.

КРИСТИНА. Я говорю о вашем характере. Вы смеетесь над тем, над чем смеяться нельзя. И я сильно сомневаюсь, что вы будете надежным мужем.

СМИТ. Кристина, да ведь у вас хватит надежности на двоих!

КРИСТИНА. Ну, с меня хватит.

Входит мисс Фоллиот-Фоулкс Смит отступает в сторону.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Вот ты где, Кристина. Когда нужно, тебя не доищешься (Направляется к столу.)

КАНОНИК. Доброе утро, мисс Фоллиот-Фоулкс. Не этот ли шарф вы искали вчера вечером?

Кристина выходит.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Да. Кристина его вчера потеряла. Полная безответственность! Взгляните только, в каком он состоянии! Возмутительно! Мокрый и весь в грязи. Кто посмел так его испортить?

КАНОНИК. Убийца.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Мой шарф? Какая наглость!

КАНОНИК. Совершенно с вами согласен. Припомните, когда вы его видели в последний раз?

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Он был на мне, пока нас не позвали обедать. Кристина должна была проследить, чтобы я его не забыла.

КАНОНИК. Носовой платок, стало быть, тоже ваш?

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС (брезгливо). Еще чего не хватало! Во-первых, он мужской, а во-вторых, хлопчатобумажный. Отвратительно!

КАНОНИК. Обычный носовой платок из универмага. Весь в алых пятнах. И никакой метки.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Полагаю, я могу взять свою собственность — если ее можно теперь так назвать. Шарф безнадежно испорчен, и я обязательно взыщу его стоимость с пароходной компании.

КАНОНИК. Все эти вещи должны быть переданы полиции.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС (возмущенно). Полиции?

КАНОНИК. Да. Полицейский катер скоро прибудет. С минуты на минуту.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС (садится за стол). Понимаю.

Каноник проходит к окну, держа шарф и платок в руках.

СМИТ (подходит к столу). Я хотел поговорить с вами наедине, мисс Фоллиот-Фоулкс.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Вот как? Признаться, мистер, э-э, Смит, я не вижу ни одной общей темы для разговора.

СМИТ. Одна есть. Я хочу жениться на вашей племяннице.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Вы сошли с ума, молодой человек.

СМИТ. Вовсе нет. Я твердо решил на ней жениться и уже предложение даже сделал.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. В самом деле? Надеюсь, она сумела поставить вас на место?

СМИТ. Она мне отказала.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС (откидывается на спинку кресла). Естественно.

СМИТ. Ничего естественного, и я намерен просить ее до тех пор, пока она не согласится.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Могу вас заверить, мистер Смит, что приму все меры, чтобы избавить мою племянницу от ваших домогательств.

СМИТ. Послушайте: почему вы так настроены против меня?

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Полагаю, это очевидно, мистер…

СМИТ. Моя фамилия — Смит. Хаммер Смит!

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Вот именно. Это совершенно неприемлемо.

СМИТ. Вы хотите сказать, я недостаточно для нее хорош?

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Мне казалось, это очевидно.

СМИТ. И чем это, собственно, я вам не угодил?

Мисс Фоллиот-Фоулкс не удостаивает его ответом.

Да послушайте же! У меня пара рук, пара ног, отличное здоровье и вполне приличные умственные способности. Чего ж вам еще?

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Существует такое понятие, как положение в обществе.

СМИТ. Липа это ваше «положение в обществе», и больше ничего.

Входит Кристина.

Идите сюда, Кристина. Я тут прошу вашей руки в самой изысканной и традиционной манере.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Кристина, надеюсь, ты не поощряла этого молодого человека?

КРИСТИНА (подходит к ним). Я?.. Да нет же… Во всяком случае… Не так чтобы, я хочу сказать…

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Что ты хочешь сказать?

СМИТ. Да не поощряла она меня. Я сам за все отвечаю. Она не приложила меня мордой об стол только потому, что у нее слишком доброе сердце. Кристина, ваша тетушка говорит, что я для вас недостаточно хорош, и это чистая правда, только совсем в другом отношении. В моральном смысле, само собой, я и в подметки вам не гожусь, но она-то толкует, что я безнадежно ниже вас по положению в обществе.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Полагаю, Кристина со мной полностью согласна.

СМИТ. Правда? (Пристально смотрит на Кристину.) Так вы поэтому не хотите выходить за меня замуж?

КРИСТИНА. Ничего подобного. Если бы… если бы вы мне нравились, я бы вышла за вас, кем бы вы ни были.

СМИТ. А я вам не нравлюсь?

КРИСТИНА. Вы… это… Это просто что-то несусветное! Как у вас только язык поворачивается… Да я в жизни не встречала такого возмутительного человека, как вы. Я… (Выбегает.)

Смит садится за стол.

СМИТ. В общем и целом, для начала неплохо. (Откидывается на спинку кресла и начинает насвистывать.) Знаете, пожалуй, я буду звать вас тетечкой.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Каноник Пеннифазер, прикажите этому молодому человеку немедленно покинуть комнату! (Обращается к Смиту.) Если Вы не выйдете отсюда немедленно, я позвоню и прикажу стюарду вывести вас вон.

СМИТ. Я заплатил за билет. Никто не может выкинуть меня из салона. (Встает.) Однако, ради вас. (У дверей оборачивается.) Тетечка. (Выходит.)

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. О боже! Я просто вне себя! Какой ужасный, невоспитанный молодой нахал!

КАНОНИК. Скорее — оригинал. Это семейство славится своей эксцентричностью. Вечно сражаются с ветряными мельницами. По этой причине он и опускает свой титул.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС (встрепенувшись). Титул?

КАНОНИК. Ну да! Разве вы его не узнали? Молодой лорд Доулиш. Как я уже сказал, в семействе Харгрейв-Смитов полно оригиналов. Он скрывает свой титул и везде называется просто Смитом. Я слышал, он даже вступил в компартию. Но денег у него от этого, как вы понимаете, меньше не стало.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Да что вы говорите? Правда? Это очень интересно. (Встает.) Я вам глубоко признательна, каноник, за то что вы меня просветили. Мне нужно будет немедленно переговорить с Кристиной. (Выходит.)

Слева входит Саймон, которого с двух сторон поддерживают доктор Бесснер и стюард. Он выглядит совершенно больным, его лихорадит. С ними возвращается и Смит. Они подводят Саймона к креслу и бережно усаживают. Доктор Бесснер остается стоять рядом. У него в руках чемоданчик с лекарствами.

КАНОНИК. А, Саймон. С утра чувствуете себя получше?

Стюард отходит к двери, ожидая приказаний Смит остается стоять на прежнем месте.

ДОКТОР БЕССНЕР (сердито). Безумие, я вам говорю. Безумие самое настоящее! Вы себя хотите убить, мистер Моустин? Повторяю: волнение, движения — это все вредно для вас страшно. Дайте, по крайней мере, я сделаю вам инъекцию. (Открывает чемоданчик.)

САЙМОН (отмахивается от него). Да не могу я отсиживаться в каюте, точно калека какой! Вы забыли, что ночью убили мою жену? Мне наплевать, что со мной будет, понятно? Ничего, впрочем, и не будет. Я здоров как бык. Но я должен все знать, быть в центре событий. Я должен видеть. (Внезапно бледнеет и замолкает.)

ДОКТОР БЕССНЕР. Вот видите. (Приближается к Саймону со шприцем.)

САЙМОН. Да уберите свой чертов шприц! Глоток бренди — вот что мне нужно.

ДОКТОР БЕССНЕР. Бренди для вас — яд чистый.

САЙМОН. Бой! (Стюарду.) Двойной бренди.

Стюард выходит.

ДОКТОР БЕССНЕР. Вы невозможны. Я умываю свои руки. (Рассерженный, выбегает.)

САЙМОН. Нехорошо, конечно, получилось. Но я правда не могу сидеть сиднем, чтобы со мной все носились, точно с инвалидом, и ничего не говорили. Я хочу быть в курсе. Джеки не убивала Кей. Я хочу знать, кто ее убил. Есть что-нибудь еще?

СМИТ (смотрит на каноника). Да, похоже на то.

САЙМОН. А Джеки вы сегодня видели?

СМИТ. Нет, она у себя в каюте.

САЙМОН. Мне нужно поговорить с ней. Просто необходимо. Смит, будь другом, сходи, позови ее.

Смит кивает и выходит.

КАНОНИК. Сегодня утром из реки выловили вот это. Шарф, носовой платок, пузырек с этикеткой «Лак для ногтей» и… (Показывает пистолет.)

САЙМОН. Пистолет Джеки?

КАНОНИК. Он самый. И из него стреляли два раза.

САЙМОН. Значит, кто-то прокрался сюда вчера и стащил его, чтобы подставить Джеки. Вот что меня бесит! Джеки ведь и мухи не обидит!

КАНОНИК (многозначительно смотрит на ногу Саймона). Ну знаете…

САЙМОН. Ах, это! Это совсем другое. Я сам нарвался.

Входит стюард с бокалом, подает его Саймону и уходит.

КАНОНИК (садится за стол). А кто, по-вашему, убил Кей? Луиза?

САЙМОН (задумчиво). Мне почему-то кажется, Луиза тут ни при чем.

КАНОНИК. Вчера вечером она вела себя, мягко говоря, странно.

САЙМОН. Да, ваша правда. Она явно что-то скрывает. Но я вытрясу из нее это, можете не сомневаться.

Вбегает Джеки, бледная и расстроенная.

ДЖЕКИ (порывисто подбегает к Саймону и падает возле него на колени). О Саймон, простишь ли ты меня когда-нибудь? Я была как безумная, просто как безумная! (Рыдает.)

САЙМОН (смущенно). Ну, выпила лишнего, с кем не бывает.

ДЖЕКИ (сквозь слезы). Я же могла тебя убить.

САЙМОН (весело). Только не из этой детской игрушки.

ДЖЕКИ. А твоя нога? Вдруг ты никогда не сможешь ходить?

САЙМОН. Да ладно тебе, Джеки, перестань каркать. Вот придем в Асуан, сделают мне рентген, посмотрят, что там не в порядке, и починят меня в одну минуту. Хватит меня оплакивать. И потом, у тебя были все основания капельку рассердиться.

ДЖЕКИ (смеясь сквозь слезы). Капельку рассердиться? О Саймон!

САЙМОН. Все нормально. Характер у тебя всегда был взрывной.

ДЖЕКИ. Я просто ведьма — вот кто я такая! Но я не убивала Кей, ты ведь знаешь это, да?

САЙМОН. И, слава богу, не только я. Слушай, Джеки, по-моему, мы можем узнать всю правду от Луизы.

ДЖЕКИ (вздрагивает). От Луизы?

САЙМОН. Да. Нам с каноником показалось, что она вела себя вчера вечером как-то странно. Мы думаем, она что-то знает.

ДЖЕКИ. А что она может знать?

САЙМОН (медленно). Мне кажется, она могла случайно выглянуть из каюты и увидеть что-то… (замолкает) или даже кого-то.

ДЖЕКИ. Но тогда… (хмурится) почему же она не сказала сразу?

САЙМОН. Возможно, шантажирует этого кого-то. (Канонику.) Как вы думаете, сэр, такое возможно?

КАНОНИК. Очень может быть.

САЙМОН. Я считаю, единственный способ заставить ее разговориться — дать ей денег. И много.

ДЖЕКИ. А это разве?.. Я что-то не понимаю…

САЙМОН. То, что знает Луиза, похоже, может стоить кому-то головы. (Пауза.) Стало быть, она заломит очень много. Очень. Понимаешь?

ДЖЕКИ. Да. Вот же мерзкая тварь!

САЙМОН. Я всегда подозревал, что она та еще штучка. Ладно, не в этом дело. Я вот подумал: надо просто предложить ей больше, чем может дать тот, другой человек. Я вызову ее сюда и предложу столько, что она сама не заметит, как раскроет рот и запоет то, что нам нужно. (Значительно.) Это наш единственный шанс. Мы не можем его упустить.

ДЖЕКИ. Мне это не нравится. Неужели нельзя придумать ничего другого?

САЙМОН. Нет. И сделать это надо прямо сейчас. Немедленно. (Смотрит на нее в упор. Канонику.) Вы согласны, сэр?

КАНОНИК (встает и отходит в глубину сцены). Нет. Я категорически против подкупа свидетеля. Я согласен с Жаклин. Это не выход.

САЙМОН. Но если мы добьемся результата?

КАНОНИК. Нет. Вы исходите из порочного принципа.

САЙМОН. Уверяю вас — язык этой девчонки могут развязать только деньги.

Джеки встает.

КАНОНИК. А откуда вы знаете, что она скажет правду?

САЙМОН. Если ей хорошо заплатить, скажет.

ДЖЕКИ (медленно встает). Скажите, а Кей действительно застрелили из моего пистолета? Вы это точно знаете?

КАНОНИК. Во всяком случае, пуля того же калибра. Точно мы узнаем после полицейской экспертизы.

ДЖЕКИ. Но у кого-нибудь еще тоже мог быть пистолет.

САЙМОН. У Бесснера есть. Но тридцать пятого калибра. Такой не горошинками стреляет.

КАНОНИК. И все-таки, Саймон, мне решительно не нравится ваш замысел.

Джеки выходит.

САЙМОН. Очень жаль, сэр, потому что я твердо решил попытаться его осуществлять.

КАНОНИК. Я не желаю в этом участвовать. (Идет к двери.)

САЙМОН. Не уходите. Останьтесь. Послушаете хоть, что тут будет.

КАНОНИК. Нет. Я отказываюсь принимать в этом участие.

САЙМОН. Ну ладно, тогда пришлите сюда Бесснера. Нам нужен свидетель. А то она откажется от своих слов, и все. И скажите Луизе, что я хочу ее видеть.

КАНОНИК. Хорошо. Кстати, вон идет Смит. Попросите лучше его. (Выходит. Слышно, как он зовет за сценой.) Смит!

Входит Смит.

СМИТ. Что за гениальная идея?

САЙМОН (усмехаясь). Подкуп и коррупция.

СМИТ. Ах, вон оно что!

САЙМОН. Каноник не желает поступаться принципами. Надеюсь, вы меня поддержите.

СМИТ. У меня принципов нет.

САЙМОН. Вот и отлично. А теперь притаитесь-ка вон там (указывает на стол в глубине сцены) и просто слушайте и запоминайте.

СМИТ. Ладно. Притворюсь реквизитом. (Проходит к столу, садится и берет журнал.)

Входит Луиза. Она держится настороженно.

ЛУИЗА. Мосье хотел меня видеть?

САЙМОН. Да, Луиза, хотел. Садись. Не туда — вон туда. (Показывает на кресло справа от себя.)

Луиза садится и застывает в напряженной позе.

Закуришь? (Протягивает ей портсигар.)

ЛУИЗА. О нет, мосье!

САЙМОН. Не стесняйся.

ЛУИЗА. Мосье очень добр. (Берет сигарету.)

САЙМОН. Я всегда считал тебя очень умной девушкой, Луиза.

ЛУИЗА. Благодарю вас, мосье.

САЙМОН. Поэтому я и хочу, чтобы ты помогла мне в моем горе.

ЛУИЗА (со вздохом). Да, мосье, такой ужас… Мадам была так молода, так красива, так богата.

САЙМОН. Мы должны узнать, кто это сделал, Луиз?. Это очень важно.

ЛУИЗА. Разумеется, мосье.

САЙМОН. Значит, ты мне поможешь? Ты согласна?

ЛУИЗА. Мосье хочет, чтобы я помогла ему найти убийцу мадам? (В ее голосе звучит скрытая насмешка.)

САЙМОН. Ты очень умная девушка, Луиза.

ЛУИЗА. Вы это уже говорили, мосье.

САЙМОН. Потому что это правда. Ума у тебя хоть отбавляй. А вот как насчет богатства? Ты ведь небогата, Луиза? Верно? А хочешь стать богатой?

ЛУИЗА (бросает взгляд на Смита, закрывшегося журналом). Что за вопрос, мосье! Кто же не хочет! Но как? (Вздыхает.)

САЙМОН. Запросто.

ЛУИЗА. Никак не пойму, что мосье хочет сказать.

САЙМОН. Я предлагаю тебе деньги, Луиза. За то, что ты скажешь правду.

ЛУИЗА (словно не веря своим ушам). За правду?

САЙМОН. Думаю, мы друг друга поняли.

ЛУИЗА (насмешливо улыбается). Нет, мосье.

САЙМОН. Святая простота. Ладно, давай начистоту. Если вчера вечером ты выглянула из своей каюты, услышав выстрел — не тот, которым ранили меня (смотрит на свое колено), а тот, которым была убита моя жена, ты могла увидеть. Так что же ты могла увидеть?

ЛУИЗА. Вы меня спрашиваете?

САЙМОН. Ну разумеется. Скажи мне, что ты видела.

ЛУИЗА. Сказать, что я видела?

САЙМОН. Вот именно. Если ты действительно что-то или кого-то видела.

ЛУИЗА. Возможно, хотя я этого и не говорила.

САЙМОН. Да. Я просто думаю, ты хочешь продать свой секрет подороже. Продай его мне, Луиза.

ЛУИЗА (встревожена). Я вас не понимаю, мосье.

САЙМОН (наклонившись вперед). Продай свой секрет мне. (В окне появляется ствол револьвера) Сколько ты хочешь? Тысячу фунтов? Две тысячи?

Раздается выстрел. Луиза падает.

СМИТ (вскакивает.) Боже правый! (Бросается к Луизе.)

САЙМОН (пытается встать и падает в кресло, вскрикнув от боли). Чертова нога! Что, она ранена?

СМИТ. И серьезно. Кровь так и хлещет. (Бежит к двери слева.) Доктор! Доктор Бесснер!

Входит Бесснер.

ДОКТОР БЕССНЕР. Вас ист дас?

Смит и доктор Бесснер подходят к Луизе. Справа входит Джеки.

ДЖЕКИ (входя). Саймон, Саймон! Ты жив? О! (Облегченно вздыхает.) Я думала, стреляли в тебя. (Подходит к нему.)

Саймон обнимает Джеки одной рукой. Доктор Бесснер осматривает Луизу. Слева входит каноник Пеннифазер.

КАНОНИК. Что случилось?

Входит мисс Фоллиот-Фоулкс, за ней Кристина.

СМИТ. В нее стреляли вон из того окна. (Выбегает, оттолкнув при этом мисс Фоллиот-Фоулкс. Та смотрит ему вслед злобным тяжелым взглядом.)

ДОКТОР БЕССНЕР. Она еще жива, но она умирает.

КАНОНИК (обходит стол и склоняется над Луизой). Она сможет говорить?

ДОКТОР БЕССНЕР. Невозможно. Если вы мне поможете, мы перенесем ее в каюту и попытаемся что-нибудь сделать, хотя я думаю, это бесполезно.

Каноник и доктор Бесснер выносят Луизу. Саймон и Джеки смотрят на мисс Фоллиот-Фоулкс, хранящую полную невозмутимость.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Сплошное беспокойство. (Подходит к столу справа и усаживается.) Кристина, подай мое вязанье.

Кристина подает ей вязанье.

ДЖЕКИ. Беспокойство! (Заливается истерическим смехом.) Два трупа — беспокойство!

САЙМОН. Остынь, Джеки. Не заводись.

ДЖЕКИ. Да это же ужас что такое!

САЙМОН. Знаю, знаю. Но все уже кончено.

Джеки оборачивается и смотрит на него.

ДЖЕКИ. Саймон, на тебе лица нет! (Подходит к нему и берет его руки в свои.)

САЙМОН. Эти передряги не очень-то полезны для здоровья. Да ты не волнуйся, Джеки. Меня чуток лихорадит, только и всего.

ДЖЕКИ. У тебя руки прямо горят. Тебе очень больно?

САЙМОН. Голова кружится. Все кружится. Нельзя терять голову. Особенно теперь, когда все позади. Я должен… Я должен… Что я должен, Джеки?

ДЖЕКИ. Ты должен найти того, кто убил Кей.

САЙМОН. Точно. Надо запомнить. Кей, Кей… А кто это такая? А, вспомнил. Это твоя лучшая подруга, да?

Джеки отворачивается, начинает рыдать. Каноник Пеннифазер возвращается. Он мрачен.

ДЖЕКИ. Ну как, как она?

КАНОНИК. Скончалась.

МИСС ФОЛЛИОТ-ФОУЛКС. Нет, никогда себе не прощу, что поехала в это путешествие. Надеялась, представьте, отдохнуть на свежем воздухе. (Встает.) Идем, Кристина. (Отдает вязанье Кристине.)

Входит доктор Бесснер. Мисс Фоллиот-Фоулкс и Кристина выходят.

ДЖЕКИ. Доктор! Саймон, он весь горит, ему совсем плохо.

ДОКТОР БЕССНЕР (подходит к Саймону). Естественно, плохо. Он себя подвергает большой опасности. Он должен был оставаться в моей каюте. Конечно. (Проверяет пульс.) Конечно, температура. Упрямство вот до чего доводит. Натуральное самоубийство…

ДЖЕКИ. Самоубийство? Неужели он умрет?

ДОКТОР БЕССНЕР (оскорбленно). Ничего подобного, барышня! Ничего подобного. Я просто расстроен, и все. (Зовет.) Бой! (Саймону.) Теперь я беру вас в свои руки, молодой человек, и больше никаких безумных выходок.

ДЖЕКИ. А мне можно с ним?

Входит стюард.

ДОКТОР БЕССНЕР. Нет. Ему нужен покой.

ДЖЕКИ. Я вас очень прошу…

ДОКТОР БЕССНЕР. Он мой пациент, и я не позволю ему волноваться.

Джеки жестом выражает отчаяние. Доктор Бесснер и стюард выводят Саймона. Джеки идет следом. Входит Смит.

(За сценой.) Я сделаю ему инъекцию.

СМИТ. Похоже, он помешался на своих инъекциях. Надо ему намекнуть, чтобы сделал одну моей будущей тетушке. С летальным исходом.

КАНОНИК. Не торопитесь, мистер Смит. Насколько мне известно, мисс Фоллиот-Фоулкс успела уже сменить гнев на милость.

СМИТ. С чего бы это?

КАНОНИК. Узнала вторую — точнее, первую — половину вашей фамилии.

СМИТ (оборачивается). Кто проговорился?

КАНОНИК. Я.

СМИТ. Какого черта…

Кристина заглядывает в дверь, видит Смита и исчезает.

Эй! Кристина! (Выбегает.)

Каноник Пеннифазер садится в кресло, где накануне вечером сидел Саймон. Он держит в руках шарф и внимательно его рассматривает. Задумывается, качает головой и смотрит на окно. Медленно вынимает пистолет и взвешивает его на ладони. Откидывается назад, закрывает глаза и кивает головой. Вытаскивает маленький пузырек, смотрит на него, отвинчивает пробку и нюхает. Выливает немного содержимого на платок, на ткани расплывается алое пятно. Каноник снова качает головой и ставит пузырек на стол. Встает, идет направо и внимательно осматривает палубную обшивку. Потом становится на то место, где накануне вечером стояла Джеки, и пристально смотрит на кресло, где сидел Саймон. Принимается что-то искать. Неожиданно вскрикивает, обнаружив пулю в досках пола. Выковыривает ее перочинным ножом и держит в руке. Входит Джеки, она очень расстроена.

ДЖЕКИ. Саймон совсем разболелся Что это у вас в руке?

КАНОНИК. Пуля. (Показывает пулю.)

Джеки испугана. Она переводит взгляд с пули на лицо собеседника.

ДЖЕКИ. Где вы ее нашли?

КАНОНИК. Вон там, она застряла в доске.

ДЖЕКИ. Это… это какая-то улика, да?

КАНОНИК. Да. Теперь я знаю, как убили Кей.

ДЖЕКИ. Ничего не понимаю.

КАНОНИК. В этот шарф заворачивали пистолет, прежде чем выстрелить. Это очевидно — смотрите, он опален, и вот отверстие от пули. (Показывает.)

Джеки кивает.

До сих пор считалось, что это сделал убийца Кей, желая заглушить выстрел. Но доктор Бесснер еще вчера определенно заявил, что висок Кей был опален выстрелом, а это значит, что ствол пистолета был приставлен к ее голове вплотную. Иными словами, выстрел, убивший Кей, был сделан не через этот бархатный шарф. Понимаете?

ДЖЕКИ. Понимаю.

КАНОНИК. Далее, нам известно, что было сделано два выстрела: одним из них убили Кей. Второй — это когда вы стреляли в Саймона. Шарфа у вас в руках тогда не было.

ДЖЕКИ. Конечно, не было.

КАНОНИК. Следовательно, как вы понимаете, должен был быть и третий выстрел…

Продолжительная пауза.

ДЖЕКИ (медленно идет через комнату) Я понимаю, что вы хотите сказать, но ведь…

КАНОНИК (идет за ней следом). Когда мы осматривали пистолет, в нем не хватало двух патронов, из чего мы сделали вывод, что стреляли дважды. Однако, вполне вероятно, что стреляли три раза, а один патрон вставили обратно потом. А если так, возникает вопрос: когда был сделан третий выстрел и куда он был направлен?

ДЖЕКИ (оборачиваясь). Не имею ни малейшего представления.

КАНОНИК. Вы не помните, вчера вечером это окно было открыто или закрыто? (Указывает на окно слева.)

ДЖЕКИ. Не помню.

КАНОНИК. А я помню. Когда я уходил спать, оно было закрыто. Когда я пришел сюда позднее, оно было открыто. Так кто же его открыл?

ДЖЕКИ. Да какая, в конце концов, разница?

КАНОНИК. Огромная. Видите ли, когда я логическим путем вычислил третий выстрел, я стал искать третью пулю — и я ее нашел.

ДЖЕКИ (садится за стол). Никак не пойму, куда вы клоните.

КАНОНИК. А теперь вспомните о француженке, о Луизе. Вчера, когда мы были здесь вчетвером — Саймон, Бесснер, Смит и ваш покорный слуга, — Луиза прямо и недвусмысленно дала нам понять, что ей что-то известно. Она весьма прозрачно намекнула, что видела убийцу. Зачем она это сделала?

ДЖЕКИ. Шантаж?

КАНОНИК. Безусловно. Но почему она выбрала именно это место и время? Зачем ей было заявлять об этом во всеуслышание перед четырьмя свидетелями? Не разумнее ли было поговорить наедине с заинтересованным лицом и сказать ему — или ей: «Я все знаю. Сколько вы заплатите за молчание?» Почему она этого не сделала?

ДЖЕКИ. Представить себе не могу. Но вы правы, так было бы гораздо логичнее.

КАНОНИК. Почему же она так не сделала? Ответ один, да какой-то причине это было невозможно. Чувствуете, как близко мы подошли к разгадке?

ДЖЕКИ. Наверное, я очень недогадлива. Я ровным счетом ничего не понимаю.

КАНОНИК. Луиза грозила разоблачением убийце в присутствии четверых людей. Стало быть, угроза адресовалась одному из них.

ДЖЕКИ. А, начинаю понимать.

КАНОНИК. Но со мной, с доктором Бесснером и со Смитом Луиза вполне могла поговорить с глазу на глаз. Единственный, с кем она не могла остаться наедине, — это раненый Саймон Моустин, возле которого постоянно кто-нибудь находился.

ДЖЕКИ (встает). Саймон? Саймон? Да вы с ума сошли!

КАНОНИК. Вот именно: Саймон. Красавчик с честным лицом, пустое место, ничтожество. Я слышал о нем и раньше. Как только я получил в Иерусалиме письмо Кей с известием, что она вышла за него замуж, я бросился сюда, чтобы увидеть все собственными глазами и защитить, если сумею, дочь моего старого друга, которую он оставил на мое попечение. Я не сумел защитить ее — и это навсегда останется на моей душе тяжким грузом.

ДЖЕКИ (вне себя). Говорите что хотите. Это неправда! Этого не могло быть! Саймон никуда не выходил отсюда после того, как ушла Кей. Он был здесь до того, как я его ранила, а после он и шагу ступить не мог. Спросите доктора Бесснера.

КАНОНИК (кивая). Все так, но вы кое-что упустили. Вы стреляли вовсе не в Саймона — пуля угодила в пол. А Саймон просто откинулся на спинку кресла и прижал платок, смоченный красной жидкостью (поднимает пузырек из-под лака и показывает ей), к своему колену Так что у Саймона Моустина было достаточно времени — пока вы с Кристиной и Смитом находились на левой палубе — поднять пистолет, который вы так удачно обронили, и пробежать в каюту, где спала жена — и спала крепко, потому что ей подсыпали снотворного. Саймон убил ее, прибежал обратно, открыл это окно, вставил новый патрон, завернул пистолет в шарф, чтобы на брючине не осталось следов пороха, приставил пистолет к своему колену и спустил курок. Потом быстро завернул платок, пистолет в шарф и выбросил за борт. У него еще хватило времени прижать к ране другой платок, и через четыре минуты Смит и Бесснер застали его точно в том же положении, в каком Смит его оставил.

ДЖЕКИ. Вы бредите.

КАНОНИК. Нисколько. У Саймона вышла только одна накладка. Луиза не стала пить свой отвар ромашки, в котором, несомненно, тоже было снотворное. В итоге она не заснула и услышала выстрел за стеной. Она выглянула и увидела Саймона. Она прокралась сюда следом за ним и, скорее всего, видела, как он сам себя подстрелил, и решила его шантажировать. Он ведь при нас обещал ей заплатить, только мы тогда этого не поняли. Он сказал ей: «Все будет в порядке. Я сам о тебе позабочусь». Его забота стоила ей жизни. Впрочем, она сама подписала себе приговор.

ДЖЕКИ. Выдумки! Саймон не стрелял в Луизу!

КАНОНИК. Разумеется, тут ему пришлось целиком положиться на сообразительность и находчивость своей сообщницы. (Резко и с силой.) Это вы застрелили Луизу, Жаклин!

ДЖЕКИ. Ложь!

КАНОНИК. Он вам сказал здесь, при всех, что Луиза знает убийцу. Он сообщил вам, что у Бесснера есть револьвер. Вы пошли, взяли револьвер и застрелили ее.

ДЖЕКИ (подбегает к нему). Это ложь!

Каноник хватает ее за правую руку.

КАНОНИК. Вы ничего не слыхали про восковые слепки?

ДЖЕКИ (смотрит на него недоуменно). Восковые слепки?

КАНОНИК. Если вы недавно стреляли из пистолета, на коже руки остаются невидимые частички пороха. Их можно извлечь при помощи воскового слепка.

Левой рукой Джеки пытается схватить со стола пистолет. Каноник ловит обе ее руки. Пистолет падает. Они стоят лицом к лицу. Он насильно усаживает ее в кресло слева от стола. Потом отпускает ее руки, наклоняется за пистолетом и кладет его в карман.

ДЖЕКИ (в ужасе и отчаянии). Господи, я чуть было в вас не выстрелила… Я всегда думала, что я имею право убить Кей: ведь она украла у меня Саймона. А Луиза была хищницей и шантажисткой. Но вы… вы так добры ко мне. Вы хороший человек, каноник. И теперь я понимаю, что значит «не убий». Однажды совершив убийство, ты обречен убивать снова и снова, раз за разом. Ведь это так?

КАНОНИК. Так.

ДЖЕКИ. Я не хочу убивать вас. Вы были добры ко мне, вы старались помочь. В тот первый вечер я ведь вас почти послушалась. Я едва не сошла на берег и не отказалась от этой затеи.

КАНОНИК. Я бы возблагодарил Бога за это.

ДЖЕКИ. Можно, я расскажу вам, как все было?

КАНОНИК. Да, дитя мое.

ДЖЕКИ. Знаете, я ведь говорила вам правду. Саймон искал работу. Я уговорила Кей дать ему шанс, и она влюбилась в него с первого взгляда. Бедный Саймон! Ему ведь всегда хотелось иметь кучу денег, а приходилось жить в нищете. И вдруг ему прямо на блюдечке поднесли самое настоящее богатство. Я ведь прекрасно видела, что с ним творится. Я даже сказала ему, чтобы он бросил меня и женился на Кей. Он отказался. Он не хотел жениться на деньгах, и он любил меня. Он сказал тогда: «Будь это в книжке, я, конечно бы, на ней женился, но она не прожила бы и года». Вот тогда у него и зародилась эта мысль. Я стала отговаривать его, Но он лишь рассмеялся и сказал: «Положись на меня». Я была в ужасе. Ведь Саймон — такой простодушный, он уверен, что ему обязательно повезет. Я же знала, что он наделает глупостей. И мне пришлось помогать ему. Понимаете? У меня не было выхода!

Каноник Пеннифазер отворачивается.

Это был мой план. Мне казалось, предусмотрено все, нет ни малейшего риска. Мы все продумали до мелочей. И как я буду их преследовать, и как он будет притворяться, что меня ненавидит. Все было разработано до мельчайших деталей — и тут вы меня поймали. Я ничего не знала о восковых слепках.

КАНОНИК. Вас изобличила нечистая совесть. Эта проверка все равно для вас не годится: вы уже стреляли вчера вечером. Саймон — дело другое. Он по идее вообще не должен был держать в руках пистолет.

ДЖЕКИ (вскакивает). Неужели из-за этого пустяка его повесят? О, Саймон, Саймон!

КАНОНИК. Когда светит солнце, луна не видна, хотя она остается на небе. Вы оба сказали мне это почти одними и теми же словами. Я тогда уже должен был догадаться, что вы играете по одному сценарию.

ДЖЕКИ (страстно). Как я бы хотела, чтобы Кей снова была жива! Можете мне не верить, но это — правда. Я любила ее — я только сейчас это поняла. Она была такая счастливая и жизнерадостная, такая щедрая и великодушная! О, если бы можно было все вернуть.

КАНОНИК. Возврата нет. Вам придется идти вперед.

ДЖЕКИ. Есть еще один выход: быстрый и легкий.

КАНОНИК. Он не для вас.

ДЖЕКИ. Вы не сможете мне помешать.

КАНОНИК. Отнять жизнь у себя так же грешно, как жизнь у ближнего.

ДЖЕКИ. Даже если эта жизнь загублена?

КАНОНИК. Ваша жизнь принадлежит не вам — и не вам ее обрывать. Вы должны прожить ее до конца — каким бы он ни был.

ДЖЕКИ. Вы жестокий судья.

КАНОНИК. Нет, я все еще стараюсь помочь вам. Есть духовные сокровища, о которых вы не имеете представления, и несколько недель, которые у вас впереди, могут оказаться для вас поистине судьбоносными.

ДЖЕКИ (питаясь шутить). Для моей души?

КАНОНИК (торжественно). Для вашей души.

ГОЛОС ЗА СЦЕНОЙ (окликает). Эй, на «Лотосе»! Полиция Египта!

ДЖЕКИ (подходит к угловому столу). Вы не можете отдать мне мой пистолет?

Каноник медленно протягивает ей пистолет. Она берет его.

Не собираетесь меня остановить?

КАНОНИК. Нет. Вы должны сами принять решение.

ДЖЕКИ. Понимаю. (Умолкает.) Что ж, вы победили. (Кладет пистолет на стол.)

Голоса за сценой звучат громче Каноник Пеннифазер берет Джеки за руку, и они стоят бок о бок, встречая офицера полиции Египта, который входит справа и отдает честь.

Занавес.