Хэнк закрыл лицо руками.

— Я не вынесу этого, — сказал он. — Сильвия обезумела, и я ей в этом помог.

Питер положил ему руку на плечо. Они снова собрались в гостиной вокруг радиоприемника, который по-прежнему притягивал их к себе, несмотря на то, что вызывал страх. Без золотоволосой, наряженной в белый атлас Сильвии комната стала выглядеть особенно зловеще. Лишь сейчас все начали понимать, какой поддержкой для них было ее ледяное самообладание.

— Ты не виноват, Хэнк, — сказал Питер. — Мы все думали о том же, о чем ты сказал вслух. При таком диком напряжении никого нельзя осуждать за то, что он сказал нечто такое, чего в другой момент наверняка не сказал бы.

— Так или иначе, причиной всему были не твои слова, — добавила Джин дрожащим голосом, хотя и старалась держать себя в руках. — Причиной всему был голос из радиоприемника, этот ужасный голос, который сказал, что Тим погиб именно из-за нее. Такое кого угодно сведет с ума.

Хэнк отрицательно покачал головой.

— Нет, — настойчиво продолжал твердить он. — Нет. Впервые в жизни Сильвия потеряла самообладание, и это я довел ее до этого.

На мгновение все замолчали и тут же в страхе вздрогнули, услышав легкий шум из радиоприемника.

— Наши ряды несколько поредели, — сказал голос. — Я вижу, что из числа моих гостей лишь четверо смогут теперь насладиться самой интересной, на мой взгляд, частью нашей сегодняшней программы: доктор Марри Чеймберс Рид — знаменитый деятель высшей школы, сведения о научной карьере которого можно найти не только в справочнике «Кто есть кто», но и в многочисленных периодических изданиях, посвященных ведущим деятелям научного мира, мисс Джин Трент — очаровательная сладкоголосая Джин Трент, красавица Джин Трент, рожденная от сияния звезд и цветочного лепестка…

— Да замолчи же ты! — крикнула Джин.

— …Мистер Питер Дейли, который добился упоминания в справочнике «Кто есть кто», несмотря на враждебное к нему отношение со стороны мисс Трент, Питер Дейли, интересный собеседник и замечательный талант; и мистер Генри Аббот, восхитительный дилетант, уменьшительно-ласкательно именуемый Хэнком. Могу сказать, что все эти четыре моих противника достойны чрезвычайно больших усилий с моей стороны. Жизнь их заслуживает самого увлекательного конца. Ибо, друзья мои, можете не сомневаться: все вы будете мертвы до наступления утра.

— Будь ты проклят! — пробормотал Хэнк.

Все вяло переглянулись, не говоря ни слова. В гостиной было очень душно. Проветрить ее можно было, лишь открыв дверь или окна, выходящие в патио, где стояли гробы с их ужасным содержимым, но даже мысль об этом вызывала у них содрогание. В дополнение к духоте в комнате стало невыносимо жарко, а под потолком висели сизые облака сигаретного дыма.

Доктор Рид отправился за сигаретой к стоявшему в углу столику. Питер пошел следом, остановился около него, прислонившись к стене, и о чем-то тихо заговорил с профессором. Хэнк подошел к Джин, сел рядом с ней и накрыл рукой ее ладонь. Она подняла на него взгляд и благодарно улыбнулась. Хэнк наклонился к ней и вполголоса сказал:

— Джин, посмотри на меня.

Она снова подняла на него взгляд.

— Что ты думаешь о Питере?

— Я не знаю, — ответила она почти шепотом. — У него есть мотив убить меня. Я уже об этом говорила. Но с какой стати ему убивать Сильвию, и Маргарет, и Джейсона Осгуда, и этого незнакомца, который выпал из шкафа? Хэнк, я слишком напугана, чтобы что-то анализировать.

— Питер мне нравится, — с сомнением в голосе сказал Хэнк. — Но мне совсем не нравится доктор Рид, а после всего, что мы видели, Джин, я не могу отделаться от мысли, что за ними обоими не мешало бы как следует понаблюдать. Я как-то не могу себе представить, чтобы все это было делом рук одного человека. Слишком уж хорошо все получается.

Джин поежилась.

— Хэнк, ты не принесешь мне сигарету? Я вся дрожу.

Хэнк поднялся.

— Они лежат на столике там, в углу, где беседуют доктор Рид с Питером. Пойдем со мной. Может быть, нам удастся услышать, о чем они говорят.

Она пошла за ним, но когда они приблизились к столику, Питер и доктор Рид отошли от него и сели в кресла на другом конце комнаты.

— Продолжайте, — осторожно, вполголоса сказал Питер. — Чем угрожал вам Хэнк?

— Собственно говоря, это трудно назвать угрозой, — ответил доктор Рид. — Просто примерно через неделю после его увольнения он пришел ко мне в кабинет и сказал, что, по его мнению, научный мир очень много выиграл бы от моей смерти.

Питер кивнул:

— Я не стараюсь собрать против кого-то улики. Я просто пытаюсь разобраться в происходящем. Мы оба уверены в том, что кто-то это делает.

— И я по-прежнему считаю, — твердо сказал профессор, — что этот кто-то — один из нас.

— Это ужасное утверждение, доктор Рид, — послышался голос Джин за их спинами.

Он вздрогнул и обернулся. Джин подошла к нему и села в соседнее кресло.

— Вы только и знаете, что твердите об этом, — продолжала она. — Не пора ли прекратить разговоры на эту тему? Мы и так настолько напуганы, что не можем толком собраться с мыслями.

Доктор Рид невозмутимо посмотрел на нее.

— Причина, по которой нам трудно собраться с мыслями, — сказал он, — лишь отчасти состоит в том, что наши умственные способности притуплены ужасом того, что мы увидели, и страхом перед тем, что может произойти. Кроме этого, думать нам мешает находящийся в этой комнате человек, который задумал нас уничтожить. Этот человек, кто бы он ни был, включается в наши разговоры якобы для того, чтобы принять в них самое живое участие; на самом же деле он всячески уводит нас в сторону от разгадки и старательно усыпляет наше внимание.

Он поочередно с вызовом посмотрел на каждого из остальных трех гостей.

— Таким образом, — сказал Питер, — вы продолжаете считать, что наш убийца находится среди нас?

— Я в этом абсолютно уверен.

— Хотя я по-прежнему не согласен с вами, — сказал Питер, — если вы правы, вы поступаете очень глупо, говоря все, что думаете. Собственно говоря, все мы ведем себя глупо, потому что даем ему прекрасную возможность понаблюдать за нашей реакцией и увидеть нашу полнейшую беспомощность.

Джин, которая сидела, нервно теребя носовой платок, посмотрела на пару скрещенных рапир, висевших на стене над радиоприемником.

— Мне все равно, здесь он или нет, — тихо сказала она. — Мы в самом деле совершенно беспомощны в его руках. И нам не помогут ни разговоры, ни молчание. Чем просто так ждать, не лучше ли нам разом покончить со своими страхами, вонзив в себя эти клинки?

— Да, — с отчаянием в голосе сказал Хэнк. — Над нами нависло нечто ужасное, нечто страшное и зловещее, уносящее всех нас по одному. И от этого некуда спрятаться. Кто-то наблюдает за нами и посмеивается, видя наше беспомощное барахтанье и зная, что нам никуда от него не деться.

— И каждый из нас, кого сюда сегодня заманили, — напомнил остальным доктор Рид, — поступил так, как было предсказано: подставил свое самое уязвимое место. У миссис Чизолм был секрет, и он послужил причиной ее гибели. Все остальные целенаправленно бросились навстречу своей смерти. Если бы мы спокойно сидели и не теряли головы перед лицом всего этого кошмара, смерти можно было бы избежать.

Хэнк поднялся и налил себе рюмочку.

— Хороший совет, — сказал он, — только я сейчас никак не могу сидеть спокойно. У меня буквально каждый нерв на пределе.

— Что касается меня, — продолжал доктор Рид, — я намерен оставаться на месте и никак не реагировать на любые его провокации. Я не пойду навстречу своей смерти подобно тому, как это сделали мои несчастные друзья. Быть может, и вам было бы лучше выбрать подобную линию поведения.

— Я слишком перепуган, чтобы анализировать происходящее, — сказал Хэнк. — У меня такое ощущение, будто в моей голове что-то разламывается.

Джин поджала под себя ноги и тяжело вздохнула.

— Я не могу ни думать, ни действовать, — прошептала она, едва шевеля онемевшими губами. — Я могу только ждать.

Питер ничего не сказал и лишь продолжал курить, делая быстрые, нервные затяжки. Пепельницы рядом с ним были заполнены грудами окурков.

Хэнк рухнул в кресло и уткнул лицо в ладони.

— По-моему, я схожу с ума, — хрипло сказал он. — Мне кажется, что мой мозг буквально трещит по всем швам. Я не могу спокойно усидеть на месте и в то же время боюсь двигаться. В этой комнате любое кресло может оказаться орудием смерти. Любая из этих спичек может взорваться, когда ее зажжешь. Это дом смерти, начиненный смертельными ловушками, и…

— Хэнк, ради Бога, помолчи! — взмолилась Джин.

— В самом деле, не лучше ли вам помолчать? — резко сказал доктор Рид.

Питер достал еще одну сигарету и закурил ее от предыдущей.

— Друзья мои, — произнес голос хозяина. Джин пронзительно закричала, и ее всю затрясло; Хэнк вздрогнул, как будто его ударили; Питер и доктор Рид продолжали сидеть на своих местах, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Вам нет нужды испытывать опасения по поводу каких-либо ядов, спрятанных в этой комнате. Я немало удивлен тем, что вы считаете меня неспособным придумать для вас восемь различных способов смерти и настолько бездарным, чтобы снова демонстрировать приспособления, которые вам уже знакомы и потому могут лишь нагнать на вас скуку. Позвольте мне заверить вас, что в этой комнате не спрятан никакой яд и вы можете спокойно выбирать любое кресло, любую сигарету, любую спичку, любой напиток. Позвольте мне также напомнить вам: единственное, что вам угрожает, — это опасность проиграть мне в том конкретном состязании, которое я задумал для каждого из вас. Никому из вас не грозит смерть, предназначенная для кого-то другого из нашей компании. Никто из вас не погибнет случайной смертью. Каждый из вас умрет так, как я задумал, или останется в живых вопреки моим стараниям.

Голос умолк, и в комнате воцарилась зловещая тишина. Джин еще глубже вжалась в кресло.

— Он слышит все, что мы говорим. — Голос ее дрожал. — Он видит все, что мы делаем. Ну где же ты прячешься? — спросила она, подавшись в сторону радиоприемника.

— Ты думаешь, что ты в полной безопасности, правда? — вдруг воскликнул Питер, обращаясь к радиоприемнику. — Ты думаешь, у нас не хватит соображения найти тебя? Что ж, похоже, ты прав.

Он последовал примеру Хэнка и тоже подкрепился спиртным. Затем, не находя себе места, подошел к окну и посмотрел на небо, по которому неслись рваные облака, скрываясь из виду за окружавшей патио стеной.

— Улица так близко от нас, — сказал он. — Но мы не можем попасть туда. Меня больше всего выводит из себя полная продуманность происходящего и чрезвычайная самоуверенность подлеца, который все это задумал. Уж очень ловко все у него получается. Нас он заставляет блуждать в потемках, а сам при этом сохраняет убийственное спокойствие.

Он прошел через всю комнату и остановился перед радиоприемником.

— Будь ты проклят! — сказал он, глядя на шкалу приемника.

Никто из остальных не произнес ни слова. Они сидели в тоскливой тишине: взаимное недоверие не давало им продолжать беседу. Тишина эта была страшнее всяких криков и проклятий. Казалось, даже часы на стене дрожат и задыхаются от напряженного ожидания. Минута летела за минутой, но никто не предпринимал никаких попыток вырваться из западни. Потерпев столько поражений, они теперь просто ждали, что же будет дальше. Вдруг Питер, который продолжал стоять рядом с радиоприемником, обвел взглядом полную табачного дыма комнату, и лицо его исказила гримаса ужаса.

— Свет снова гаснет! — закричал он.

Руки Джин невольно потянулись к ее перехваченному судорогой горлу. Медленно, почти незаметно комната погружалась во тьму.

— Который сейчас час? — едва слышно спросил доктор Рид с посеревшим лицом.

— Без четверти два, — сказал Хэнк.

Никто не двинулся с места. Парализованные страхом, они молча наблюдали за тем, как тускнеет свет. Казалось, страх, подобно наркотику, отнял у них всякую способность мыслить. Темнота надвигалась на них подобно какому-то мерзкому ползучему существу. Тишину в комнате нарушал лишь звук их учащенного, судорожного дыхания. Нервы каждого были настолько напряжены, что они не могли даже закричать. В комнате становилось все темнее. Наконец свет погас совсем, и наступила кромешная тьма. Кто-то из мужчин тяжело вздохнул, а из горла Джин вырвался звук, похожий на хрипение. После этого тишина показалась еще более глубокой и зловещей в непроглядном мраке. Вдруг прозвучали негромкий хлопок и звон разбитого стекла.

Тотчас же в комнате раздались вскрик и полный ужаса вопль, а следом за ними — грохот кресел, опрокинутых кем-то в попытке на ощупь спрятаться куда-нибудь.

— Есть здесь кто-нибудь? — закричала Джин.

— Я, — послышался голос Питера. — Джин! Где ты?

— Здесь! — крикнула она. — Я здесь! Я стою не двигаясь. Питер, ты можешь ко мне подойти?

Было слышно, как он споткнулся, зацепившись ногой за ковер.

— Я здесь! — снова крикнула Джин и вытянула перед собой руки. Спустя мгновение он ухватился за них.

— Не отпускай мои руки, — прошептал он. — Кто знает, что тут еще может произойти. Что это?

В углу рядом с одним из фасадных окон кто-то тихо застонал.

— Хэнк! Доктор Рид! — позвал Питер. — Где вы? Кто из вас ранен?

Ответа не последовало.

— Посмотри! — пронзительно закричала Джин. — Питер! Окно!

В темноте они с трудом разглядели неясные очертания окна. Они знали, что темный силуэт, который выделялся на фоне окна, — это кресло, в котором до сих пор сидел Хэнк. Чуть выше в промежутке между шторами в окне виднелось отверстие, окруженное паутиной трещин.

— Кто-то выстрелил через окно… — зашептала Джин, но Питер, не слушая, потащил ее через всю комнату.

— Хэнк! — позвал он. — Хэнк!

Подойдя к окну, они попытались на ощупь найти его.

— Вот он, здесь! — сказала Джин. — Хэнк!

Она попробовала потрясти его за плечи, затем охнула и отшатнулась, прижавшись к Питеру.

— Что случилось? Ты ранена?

— Нет, но я больше не могу прикоснуться к нему! Питер, я почувствовала кровь, такую липкую, у него на голове…

Чувствуя, что она вся дрожит и готова упасть в обморок, он обнял ее за плечи. В это мгновение вспыхнул свет. Не успели Джин и Питер вздрогнуть от неожиданности, как часы на стене пробили два.

Комната была в беспорядке: ковер сбился, два кресла валялись на боку, торшер был опрокинут на софу. Однако Джин и Питер этого не замечали: они, не отрываясь, смотрели на Хэнка, который полулежал в кресле. По его голове тонкой струйкой текла кровь.

— Он жив, — сказал Питер. — Он дышит. Хэнк!

Хэнк поднял голову и затуманенным взглядом посмотрел вокруг, затем поднес дрожащую руку ко лбу.

— О боже! — сказал он, растерянно глядя на свои пальцы.

— Ты не убит, — сказала Джин. — Хэнк, ты слышишь? Он выстрелил через окно, он промахнулся.

Хэнк слабо улыбнулся:

— Нет, я не убит, хотя было мгновение, когда мне показалось, что все кончено. Питер, ты не нальешь мне чего-нибудь выпить? Боже мой!

Он смотрел куда-то мимо них. Они обернулись, чтобы взглянуть, что же он там увидел. В кресле позади Джин и Питера мешком лежал доктор Рид. На его груди медленно расплывалось алое пятно.

Питер бросился к нему. Хэнк и Джин с испуганными лицами наблюдали за тем, как Питер тщетно пытался нащупать пульс на тонком белом запястье профессора.

— Он мертв? — чуть слышно спросила Джин.

Питер кивнул и перевел взгляд на разбитое стекло в окне.

— Понятно, что тут произошло, — сказал он. — Стреляли через окно и целились при этом в доктора Рида. Хэнк оказался как раз между ним и тем, кто стрелял, и пуля зацепила ему голову. Пистолет, очевидно, был с глушителем, иначе выстрел прозвучал бы громче.

— Тебе не лучше, Хэнк? — встревоженно спросила Джин.

— Да, уже лучше. Я даже не столько ранен, сколько оглушен. Ты не дашь мне чего-нибудь выпить?

— Конечно. — Она подошла к столику, на котором стояли бутылки. — Коньяк?

— Спасибо.

Джин отнесла Хэнку рюмку и носовым платком вытерла ему кровь со лба.

— Кровь уже почти совсем остановилась. Видимо, пуля лишь зацепила тебя вскользь.

Хэнк залпом выпил коньяк и встал:

— Только и всего-то? А я-то разохался, как дитя малое. Мне ведь показалось, что я чуть ли не убит. Питер, ты уверен, что профессор мертв?

— Да. Насколько я могу судить, пуля попала ему прямо в сердце. Должно быть, он умер в ту же секунду.

Хэнк содрогнулся и опустился на софу.

— В самом деле, я веду себя совсем, как ребенок, — сказал он. — Но я все никак не приду в себя. И потом, когда видишь, что погиб человек, которому ты говорил все то, что я говорил сегодня доктору Риду, поневоле чувствуешь себя последним подлецом.

— Перестань винить себя, Хэнк, — обратилась к нему Джин, подходя и садясь рядом с ним. — Все мы сегодня говорили такое, чего в другой обстановке никогда бы в жизни не сказали. Правда, ничего хорошего из этого не получилось: нас осталось только трое.

— Нас осталось только трое, — ошеломленно повторил Хэнк. — Только трое! А было восемь!

— А нельзя ли развернуть это кресло, — взмолилась Джин, — или сделать что-нибудь, чтобы нам не нужно было все время видеть это перед собой?

— Нет, — резко сказал Питер. — Пока нельзя. Я хочу кое-что проверить.

Хэнк взглянул на него:

— Что проверить, Питер?

Питер пристально посмотрел на разбитое окно.

— Я хочу понять, что же именно произошло в момент выстрела, которым был убит доктор Рид. Все кончилось так быстро, что я даже не успел ни о чем подумать, но сейчас мне кое-что пришло на ум.

— Хэнк рывком поднялся.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Меня тоже осенила одна догадка.

Хэнк и Питер вместе подошли к окну и выглянули наружу.

— Джин, я понимаю, что это зрелище не из приятных, — сказал Питер через плечо, — но мне нужно, чтобы еще минуту все оставалось как есть.

— Ничего, ничего, — сказала она. — Я не стану падать в обморок. Кажется, я уже немного успокоилась. Я потерплю.

Она стала наблюдать за Хэнком и Питером, которые принялись разглядывать отверстие, проделанное пулей в окне. Спустя мгновение они переглянулись между собой.

— У нас обоих возник один и тот же вопрос, — сказал Хэнк. — А именно: куда, черт побери, он мог деться?

Питер кивнул. Лицо его выглядело необычно сурово.

— Что там? — спросила Джин, подходя к ним.

— Взгляни сюда, — сказал Хэнк. — Ты помнишь, доктор Рид сидел лицом к окну.

Она взобралась на кресло, в котором до этого сидел Хэнк, и посмотрела поверх их голов на стекло.

— Понимаю, — сказала она. — Он, должно быть, встал прямо за окном и оттуда выстрелил…

— Вот именно, — оборвал ее Питер. — Выстрел, которым был убит доктор Рид, был сделан над головой Хэнка. Отверстие в стекле расположено чуть выше спинки кресла, которое занимал Хэнк. Пуля пробила стекло, зацепила голову Хэнка и попала доктору Риду в сердце, а это означает, что полет ее был направлен сверху вниз.

— Да, — сказал Хэнк, — пуля пролетела сверху вниз, но выстрел не мог быть сделан со стены патио, потому что тогда пуля угодила бы в пол, не долетев до доктора Рида.

— В таком случае, — заключил Питер, глядя прищуренными глазами на Хэнка и Джин, — это означает одну-единственную вещь.

— Он находится в патио! — воскликнула Джин.

— Он находится в патио, — сказал Хэнк, — если только не отключил ток в одной из дверей и не выбрался на крышу.

— Так, может быть, мы пойдем и поищем его? — нетерпеливо предложила она. — Ну, пожалуйста!

Она спрыгнула с кресла.

— Мы можем вооружиться вот этими рапирами… — С этими словами Джин забралась на другое кресло и стала снимать со стены рапиры, висевшие крест-накрест над радиоприемником.

— У него пистолет, — торопливо продолжала она, — но ведь вас же двое.

Джин стояла на кресле лицом к ним, держа в руках рапиры. Питер с сомнением посмотрел на нее.

— Не глупи, — твердо сказал он. — Убийца вооружен, а от рапир хоть какой-то толк может быть лишь на близком расстоянии. Если он действительно находится в патио, то, выйдя туда, мы тем самым вручим ему свои жизни, как карты на подносе.

Джин сошла с кресла и бросила рапиры на пол.

— Ты хочешь сказать, что боишься?

— Да, — искренне сказал Питер.

Хэнк неодобрительно улыбнулся, видя ее окаменевшее лицо.

— Ты знаешь, он ведь прав. Питер, в сущности, сейчас единственный из нас, кто мог бы вступить с ним в единоборство. Конечно, смелости тебе не занимать, но ты такая крошка, что он, наверное, мог бы одной рукой перебросить тебя через стену. А что касается меня, у меня все еще немного кружится голова.

Джин уныло опустилась в кресло.

— На это нам смотреть больше незачем, — сказал Питер и рывком развернул кресло, стоявшее напротив окна, поставив его лицом к стене.

Джин с усталым видом оперлась подбородком на руку.

— Вы думаете, он все время был здесь? — спросила она тихим дрожащим голосом.

— Я не знаю, — сказал Хэнк. — Я совершенно не понимаю, что происходит. И, наверное, этого не понимает никто, кроме нашего хозяина.

— Разумеется, ваш хозяин прекрасно понимает, что происходит, — послышалось из радиоприемника.

— А иди ты к черту! — крикнул Хэнк, резко поднимаясь на ноги. — Ну, скажи нам тогда, отчего умер доктор Рид?

— Причиной его смерти, друг мой, был выстрел из пистолета.

Хэнк с приглушенным стоном снова опустился в кресло.

— Он сведет меня с ума, — сказал он слабым голосом.

— Как я тебя понимаю, — сказала Джин. — Я сама только и думаю, что вот-вот не выдержу, и еще, что мне придется…

Голос ее звучал все тише и тише, пока не затих совсем. Она взглянула на Питера, который стоял около двери в спальню, не отрывая взгляда от радиоприемника.

— Я должен извиниться за небольшое неудобство, причиненное моему юному другу, — продолжал голос хозяина. — Однако мне нужно было добиться, чтобы мой противник проиграл схватку со мной с минимальными неудобствами для себя. Поэтому смерть его должна была быть мгновенной и, следовательно, безболезненной. Чтобы попасть ему в сердце, я должен был тщательно прицелиться. В темноте я едва мог разглядеть очертания головы мистера Аббота. Я знал, что мне придется задеть его, но вместе с тем был уверен, что его рана окажется всего-навсего царапиной.

— Хэнк, это ужасно! — воскликнула Джин. — Он же мог убить тебя.

— Но ведь не убил же — по крайней мере пока, — мрачно сказал Хэнк.

— И вот теперь наша приятная компания сократилась до трех человек, трех замечательных гостей. Я не буду занимать ваше внимание приблизительно еще полчаса. Отчего бы вам тем временем не развлечься, скажем, игрой в бридж?

— Да замолчи же ты! — вскакивая с места, вскричала Джин. — Замолчи же ты наконец! С какой радостью я убила бы тебя своими собственными руками, — медленно добавила она.

Казалось, страх без остатка сгорел в пламени ее гнева. С выражением беспомощной ярости она пристально посмотрела на радиоприемник.

Питер внезапно шагнул вперед.

— А через полчаса ты собираешься всех нас убить, Голос? — спросил он.

— Перестань, — с измученным видом тихо сказал Хэнк. Мы и так вволю его наслушались.

Он потер лоб ладонью.

— Боюсь, царапина оказалась глубже, чем я думал, — добавил он.

— В самом деле? — сказал Питер, с озабоченным видом подходя к Хэнку. — Если бы мы не были до смерти перепуганы, мы бы не допустили, чтобы ты там сидел. А сейчас нужно что-то сделать с твоей головой, чтобы снова не пошла кровь.

— Я чувствую себя нормально, — сказал Хэнк. — Только голова немного побаливает.

— Кажется… — Джин заколебалась, прежде чем назвать имя, — кажется, Маргарет сказала, что, когда она осматривала ванную комнату, она видела там липкий пластырь и кое-что из медикаментов.

— Правда? — сказал Питер. — А я не помню.

Он едва заметно улыбнулся.

— Мне кажется, это было так давно.

— Бедная Маргарет, — пробормотал Хэнк.

— Пойдем в спальню, — позвал его Питер. — Нам нужно обработать тебе голову.

— Можно, я пойду с вами, — попросилась Джин. — Я боюсь оставаться тут одна. Вдруг эта тварь войдет сюда из патио.

— Конечно, ты боишься, — сказал Питер. — Вот и я тоже боюсь. Пойдем, Хэнк. Нельзя допустить, чтобы ты потерял сознание.

Джин открыла дверь в спальню и в нетерпении остановилась на пороге, ожидая, когда Хэнк поднимется на ноги.

— Ну, пойдем же, — заторопила она его. — Я не могу оставаться здесь, рядом с этим в кресле.

Питер и Хэнк последовали за ней в спальню. Хэнк с облегчением сел на край кровати в ожидании, когда Питер принесет йод и ролик липкого пластыря из шкафчика в ванной комнате.

— Вот, я принес, что нужно, — сказал он. — Правда, нет ножниц, чтобы разрезать пластырь, но я, наверное, смогу оторвать, сколько нужно.

— А почему бы тебе не использовать столовый нож? — предложила Джин.

— И пойти для этого на кухню? — спросил Хэнк, и его передернуло. — Не стоит.

— Пластырь очень трудно разорвать, — настаивала на своем Джин. — Если Питер приклеит полоску тебе на голову, а потом попытается оторвать ее от ролика, он может повредить ранку, и она снова начнет кровоточить.

Вдруг она сосредоточенно нахмурилась:

— Мне помнится, я видела столовое серебро в ящике буфета. Вы не помните, как Маргарет уронила кофейную ложку и Хокинс достал ей оттуда другую?

— А ты наблюдательная, малышка, — с улыбкой заметил Хэнк, а Питер добавил:

— Я посмотрю, нет ли в этом ящике ножа. Подождите-ка минутку.

— Мы пойдем все вместе, — сказал Хэнк поднимаясь. — Здесь ведь всякое может произойти.

— Что верно, то верно, — добродушно согласился Питер.

Хэнк и Джин подошли к двери и стали оттуда наблюдать за Питером, который отправился к стоявшему в столовой буфету.

— Кажется, верхний правый ящик, — вдогонку ему сказала Джин и посмотрела на Хэнка: — У тебя очень болит голова?

— Чертовски ноет, — ответил он, улыбаясь ей сверху вниз. — Только и всего. Джин, я должен сказать, что, несмотря на весь кошмар, который ты нынче пережила, ты сейчас выглядишь так же привлекательно, как в тот момент, когда вошла сюда.

— Спасибо. А то я уже забыла, что можно вообще как-то выглядеть. Все это было так ужасно.

Она старательно уводила взгляд в сторону от кресла, в котором покоились останки доктора Рида, хотя с того места, где она стояла, была видна только спинка этого кресла.

— Вот все, что мне удалось найти, — сказал Питер, возвращаясь к ним со столовым ножом в руке. — Может быть, этим ножом не разрежешь ничего, что тверже хлеба, но мы попробуем. Пойдем, Хэнк. Тебе с твоей головной болью лучше всего снова устроиться на кровати. Джин, держи йод. Ты можешь нанести его пробкой. Хотя нет, не надо, ведь в ванной комнате на вешалке висит несколько полотенец. Ничего страшного не будет, если мы запачкаем одно из них йодом.

— Я принесу полотенце, — сказала она и пошла в ванную комнату. Хэнк снова сел на край кровати, а Питер начал разматывать пластырь.

— Вот, пожалуйста, — сказала Джин, возвращаясь из ванной. — Только вот воды нет, а то я смочила бы полотенце и промыла ему лоб. Я попробовала открыть кран, но вода перекрыта.

— Он нас об этом предупреждал, — напомнил ей Хэнк.

— Можно было бы использовать минеральную воду из бутылки, — сказала она извиняющимся тоном, — но я одна туда не пойду.

— Мне как-то даже не совсем удобно, что вы так обо мне беспокоитесь, — обратился к ним Хэнк. — В конце концов не так уж сильно я пострадал. Вот только голова болит.

Джин вытерла кровь и следы пороха с его лба.

— Питер, а ты умеешь обращаться с пластырем? — спросила она. — Сама-то я не умею.

Питер уклончиво улыбнулся:

— Может быть, у меня и не слишком хорошо получится, но я постараюсь. Помажь-ка вот здесь йодом.

Джин принялась обрабатывать ранку:

— Тебе не больно, Хэнк?

— Почти совсем не больно. Пощипывает немного, но этого следовало ожидать. Уж лучше потерпеть, как щиплет йод, чем отправиться на тот свет.

Питер поморщился:

— Это верно, только хватит говорить об этом, а то я разнервничаюсь и не сумею ровно положить пластырь. Джин, добавь еще немного йода вот здесь, спереди.

Она выполнила его просьбу и отошла к двери, а Питер наложил на ранку полоску пластыря.

— Это все, что я сейчас могу сделать, Хэнк, — сказал он, — но теперь ты хотя бы сможешь спокойно подождать, пока не обратишься к врачу. Не шевели головой, а то я могу сделать тебе больно. Обопри ее на руки. Вот так-то лучше.

Он наклонился над Хэнком, аккуратно наклеивая пластырь.

— Как полезно иметь в доме эту липкую штуковину. А еще нам повезло, что он оставил для нас йод. Должно быть, он предполагал, что ему придется кого-то слегка ранить, вот и приготовил… А ну-ка, мерзавец, попробуй теперь вытворить еще какую-нибудь из своих штучек!

С этими словами Питер быстрым ловким движением залепил ему глаза пластырем. Хэнк бросился на него с криком, в котором смешались ярость и страх, но Питер отбросил его на кровать и, придавив коленом тяжело вздымавшуюся грудь Хэнка, крепко схватил его за руки, свел их вместе и обмотал пластырем.

— Будь ты проклят, злодей! — закричал Хэнк, изо всех сил стараясь поднести руки к глазам.

— Лежи смирно! — крикнул Питер. — Теперь ты никуда не денешься. У меня еще много этой липучки, так что веди себя тихо.

Он разорвал ленту пластыря надвое и примотал руки Хэнка к его туловищу.

— Вот так! Не дергайся, раз уж попался.

Еще одним движением он оторвал от ленты оставшийся ролик и с его помощью связал ноги Хэнка. Столовый нож со звоном упал на пол. Питер отступил назад и посмотрел на лежащее на кровати извивающееся тело.

— Ну вот, теперь можешь успокоиться.

Он неторопливо начал обматывать беспомощное тело Хэнка пластырем, не обращая внимания на его яростное рычание. Затем, поднявшись, он посмотрел на Хэнка с выражением крайнего презрения на лице, чего тот, естественно, не увидел.

— А знаешь, ты сейчас выглядишь совсем несимпатично. Извини, что я испортил тебе костюм: эту липучку теперь ничем не отчистишь. Но, как я уже сказал, хороший ролик пластыря — очень полезная вещь в доме.

Хэнку наконец удалось сесть, и он попытался нащупать пол своими беспомощными ногами.

— Ты, проклятый убийца, ты, коварный злодей, где ты? Как бы я хотел взглянуть в твое мерзкое лицо!

— Это тебе вряд ли удастся. Нет, нет, не пытайся подняться.

Питер наклонился к Хэнку и толчком свалил его обратно на кровать, затем с улыбкой посмотрел на него.

В дверях послышались шаги.

— Не двигайся! — резко и решительно произнес голос за его спиной.

Питер в изумлении посмотрел назад через плечо. Позади него стояла Джин, плотно сжав губы. Глаза ее сверкали, а в руке она держала одну из рапир, которые раньше сняла со стены. Острие рапиры смотрело прямо ему в спину.

— Если ты шевельнешься, я тебя убью. На сегодня достаточно острых ощущений. Пришла пора раскрыть карты.