— Я вижу, у тебя новый клиент? — сказала Фрэн Джардан, когда примерно полчаса спустя я вошел в контору. Она праздно помахала чеком. — Она, видать, богатая и страшно нетерпеливая. За утро уже три раза звонила!

— Миссис Рэндолф? — спросил я.

— Кто же еще? — В зеленых глазах появился налет холодности. — Какая-нибудь красивая беспокойная вдовушка, Денни? Или она только надеется стать таковой?

— Я полагаю, она вдова, но я еще этого не знаю, — ответил я. — Тот пропавший труп был вполне реален, в этом я теперь убежден, и шансы таковы, что это труп ее мужа. Но, опять же, мне сначала надо найти его, чтобы в этом удостовериться. Она оставила номер, по которому я могу с ней связаться?

— Каждый раз, когда звонила, — сказала Фрэн. — Причем это один и тот же номер! Ты думаешь, она ждет не дождется, когда ее утешит частный Лотарио[10] с по-настоящему красивым профилем?

— Если ждет не дождется, значит, так оно и есть, — серьезно сказал я. — Свяжись с ней, хорошо? Я буду говорить из кабинета.

— Слушаю и повинуюсь, о повелитель!

Я прошел к себе в кабинет и сел за стол. Телефон зазвонил несколько секунд спустя.

— Мистер Бойд, — кратко сказала Джейн Рэндолф. — Я пыталась связаться с вами все утро.

— Я был занят, — ответил я.

— Тратили мою тысячу долларов?

— Всего лишь бегал по вашим делам, — раздраженно отпарировал я. — Пропал и еще один человек — Карен Ваносса.

— Ах, как умно с вашей стороны обнаружить это, мистер Бойд! — с сарказмом заметила она. — Если помните, я вам вчера сказала, что они вместе. Будь у вас память чуточку получше, вам бы не пришлось ради этого столько бегать! Во всяком случае, мне надо поговорить с вами наедине — по телефону я об этом говорить не могу. Я хочу, чтобы вы приехали ко мне немедленно!

— О’кей, — сказал я. — Где вы?

— Я вернулась в дом в Нортпорте, — бросила она. — Приезжайте сюда как можно скорее. — И положила трубку.

Я вернулся в приемную, и Фрэн окинула меня безразличным взглядом.

— Снова уезжаете, мистер Бойд! Ну и занятой же вы человек!

— А ты — сексуальная рыжуха, — дружески ответил я. — Как только немного освобожусь, воспользуюсь твоим приглашением пообедать и позаниматься практической психиатрией до самой зари.

— Это предложение было снято, — с издевкой сказала Фрэн, — как только я услышала по телефону голос миссис Рэндолф. Вы что, балуетесь с ней — и вам за это платят, жиголо?

— Забыл спросить тебя, а сколько ты собиралась платить мне за этот сеанс от сумерек до зари у тебя на квартире?

Я быстро выскочил за дверь, пока она лихорадочно смотрела по сторонам, выискивая, чем бы запустить в меня.

Когда я снова проезжал по мосту Трайборо, в третий раз за три дня направляясь на Лонг-Айленд, я уже чувствовал себя заядлым пассажиром пригородного поезда, совершавшим регулярные поездки в город и обратно. Собирался дождь, впереди передо мной в небе накапливались грозовые облака. Чувствовал я себя очень неуютно. Пропал Фредрик Рэндолф III, пропала Карен Ваносса, и вот теперь пропал Питер Пелл. Возможно, чудовище из Манхэттена находится на свободе, оно не только убивает людей, но и пожирает их. Однако Чарли Ваносса почему-то никак не вписывался в схему. Он был чудовищем, это да, но совсем иного плана.

К тому времени, как я добрался до дома в Нортпорте, небо над головой угрожающе почернело.

В такой бы день не вылезать из дому, а лежать в постели с блондинкой. Самое страшное в жизни то, что на нее надо зарабатывать. Стоило мне подняться на крыльцо и нажать кнопку звонка, и воображаемая картина, как я провожу ночь с рыжеволосой зеленоглазой Фрэн Джордан, неожиданно пропала.

Миссис Рэндолф открыла дверь и, увидев, что это я, тепло улыбнулась. Я уставился на нее разинув рот, что было совершенно нехарактерно для меня.

— Входите, мистер Бойд! — Ее улыбка стала даже еще теплее. — Очень мило, что вы приехали…

Я последовал за хозяйкой в гостиную.

— Извините, пожалуйста, что я так одета, — грациозно сказала она. — Но сегодня весь день страшно душно! А сейчас, похоже, разразится гроза. По радио сообщают, что нас, вероятно, зацепит хвост урагана — того, что обрушился на побережье Флориды день или два назад.

Она была одета, что говорить, по погоде. От высокой прически ничего не осталось, светлые волосы обвивали шею и уменьшали ее возраст лет на пять. Белый лиф купальника подчеркивал маленькие, но приятно округлые груди, а белые шорты из акульей кожи — неимоверно короткие и плотно облегающие, приятно контрастировали с медовым загаром длинных загорелых ножек. Даже в серых глазах таилась какая-то теплота, на лице играло некое подобие улыбки.

Я задумался, чем же вызвано подобное перевоплощение.

— Присаживайтесь, будьте добры, мистер Бойд, — промурлыкала она, и я оказался на кушетке. — Вымотались, наверное, после поездки сюда в эту мерзкую погоду. Я приготовлю вам выпить. — Она подумала немного. — Что вы скажете насчет «кровавой Мэри»?

— Не откажусь, — промямлил я.

— Отлично. Готова спорить, что вы даже на ленч не останавливались, а? — Голос у нее звучал по-матерински ласково. — Ну я тоже не завтракала. Так что впереди у нас экспериментальное блюдо из морских моллюсков, которое я только что приготовила.

Она покачивающейся походкой направилась к бару, а я закурил сигарету и вдруг ощутил, что ее узкие бедра не оставляют меня равнодушным. Но я погасил в себе желание. Что-то показалось мне в ней неестественным. В шейкере у нее уже было приготовлено несколько порций, и все, что ей оставалось сделать, это разлить. Она принесла стаканы и села рядом со мной на кушетке.

— Ну, — она подняла бокал, — за перемену погоды, мистер… Пожалуй, нам необязательно соблюдать формальности, как вы считаете, Денни? — Она снова улыбнулась мне по-настоящему теплой улыбкой. — И, пожалуйста, называйте меня Джейн!

— За перемену погоды, Джейн. — Я поднял стакан и выпил. — Так почему вы хотели срочно повидать меня?

— Это может подождать. — Она сморщила нос. — О делах пока забудем. У меня сейчас столько забот, что дальше некуда. Я хочу взять небольшой тайм-аут, так что давайте вспомним о реальном мире, после того как перекусим.

Мы выпили еще по одной, закусили моллюсками. После чего она дала понять, что не будет против, если я проявлю инициативу. Но мне было не до этого. Поэтому, когда она меня снова подвела к кушетке, я был не на шутку сконфужен. Пустая беседа умерла сама собой. Теплота в серых глазах миссис померкла.

— Ну что ж, Денни. — Она нетерпеливо пожала плечами. — От дел, вероятно, все равно не уйти. Каких результатов вы добились со вчерашнего дня?

— Да почти никаких, — ответил я. — Вечером потолковал с Марри Энселом. Он обеспокоен исчезновением вашего мужа, но убежден, что ваш муж не с женщиной.

— Хм! — Она оскалилась. — Он же не знает Фредрика так, как знаю его я. Впрочем, я не должна позволять, чтобы мои предупреждения чему-то мешали, Денни. — Ее рука легла на мою и крепко ее сжала. — Я хочу, чтобы вы были со мной откровенны. Если я ошибаюсь насчет Фредрика и женщины, какие могут быть варианты?

Я пожал плечами.

— Я не могу себе представить, чтобы человек, занимающий такое положение, как ваш муж, имел вескую причину для того, чтобы сорваться в Южную Америку или куда-нибудь еще и просто там затеряться. Так что, очевидно, исчез он не по своей воле.

— Вы хотите сказать… — Голос у нее слегка задрожал, — …его похитили?

— Его нет уже больше недели, — продолжал я. — Никакой записки о выкупе не последовало — таких невероятных похищений еще не бывало.

— Каковы же ваши предположения?

Выходило чуть ли не прямое воспроизведение записи разговора, который был у меня накануне с Марри Энселом, и единственное, что оставалось, было просто сказать:

— Все сводится к тому, что он мертв.

— Мертв?! — Она уставилась на меня пустым взглядом. — Вы имеете в виду, его… убили?

Проигрывание записи даже еще точнее вошло в дорожку.

— Вы не знаете никого, у кого была бы основательная причина желать смерти вашему мужу? — спросил я.

Она подумала немного, затем медленно покачала головой.

— Было бы нелепо полагать, что к этому имеет какое-то отношение борьба внутри правления. А больше на работе у Фредрика никаких неприятностей не было, так что тут, вероятно, замешан кто-то, с кем он общался в личной жизни… — Голос у нее вдруг сломался. — Право, это же не лезет ни в какие ворота! Мы сидим и на полном серьезе обсуждаем вероятность того, что Фредрика убили! — Глаза у нее снова поблекли. — А нет ничего такого, что бы говорило, что он до сих пор с этой сучкой Ваноссой зарылся где-нибудь в мотеле или еще в каком-нибудь подобном жалком месте?

— Вряд ли, — сказал я.

— Денни? — Она вдруг снова крепко сжала мою руку. — А нет ли чего-то такого, что вы мне просто не рассказываете?

— Нет, — солгал я.

— Вы уверены? — Она так и впилась в меня взглядом. — Я это к тому, что, если бы что-то знали, чего не знаю я, вы бы мне непременно сказали, правда же? — Она попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось. — Я бы все же предпочла, чтобы вы ничего от меня не скрывали, как бы плохо оно ни было. Что угодно лучше этой ужасной неуверенности. Сегодня утром я подумала, что, право же, сойду с ума, если вскоре не услышу что-нибудь определенное.

В задней части дома от порыва ветра захлопнулась дверь, и тут же по окнам забарабанил сильный дождь. Джейн Рэндолф задрожала и отпустила мою руку.

— Похоже, это охвостье урагана добралось-таки до нас. Пожалуй, мне лучше…

Зазвонил телефон, и она от неожиданности подпрыгнула, затем снова села и уставилась на меня, звонки настойчиво продолжались.

— Я… простите, Денни, — прошептала она. — Я не думала, что у меня так расшатались нервы, вы не ответите вместо меня?

— Ну что ж. — Я встал с кушетки. — Вы дома?

— Нет!!! — Она неистово покачала головой. — Кто бы это ни был, скажите им, я только что уехала в Манхэттен, и они могут позвонить мне вечером на квартиру. Сейчас я просто не могла бы ни с кем говорить.

— Отлично, — вежливо сказал я, прошел к телефону и снял трубку.

— Джейн? — сказал властный и уверенный мужской голос, прежде чем я успел произнести хоть слово. — Я был в Лондоне. Прости, что не нашел времени сообщить тебе раньше, но я был вынужден уйти в самое настоящее подполье! По-моему, теперь у меня есть компромат на Фергюсона, и я приберегаю его для заседания правления! Я лишь хотел узнать…

— Простите, — прервал его я, — но миссис Рэндолф в данный момент здесь нет.

— О-о? — Голос вдруг стал холодным, как лед в Арктике. — А кто же, черт побери, вы такой?

— Я из магазина скобяных товаров, — спокойно ответил я. — У миссис Рэндолф возникла проблема с окнами, и она вызвала меня закрепить их, а тут еще этот ураган. Но она уехала минут десять назад.

— Уехала куда? — спросил голос.

— На свою квартиру в Нью-Йорке, — сказал я. — Но я не думаю, что она туда доберется, погода здесь и впрямь расходилась не на шутку. Хотите, чтобы я ей что-нибудь передал, когда она вернется?

— Спасибо! — Голос слегка оттаял. — Если она и впрямь вернется, скажите, что я звонил и позвоню снова, как только у меня будет время. Хорошо?

— Разумеется, — сказал я. — Как ваша фамилия?

— Я ее муж, — нетерпеливо сказал голос, — и, пока вы еще там, проверьте… — Новый страшный порыв ветра пронзительно просвистел по дому, заглушив все его остальные слова. К тому времени как ветер прошел, линия уже молчала.

Я неторопливо и очень аккуратно положил трубку на рычаг и закурил сигарету, раздумывая.

— Кто это был? — нервно прошептала Джейн Рэндолф.

Дождь с обновленной яростью забарабанил по окнам, внешний мир превратился в сплошную черную каверну. Я вернулся на кушетку и сел рядом с миссис Рэндолф.

— Ваш муж, — ответил я. — Он сказал, еще позвонит. Был в Лондоне, занимался какими-то раскопками, и считает, что у него есть компромат на Фергюсона, но он приберегает его для заседания правления.

— Фредрик? И все это время он был в Лондоне? — Она молча покачала головой. — Я этому не верю!

— Это был ваш муж или кто-то, кто выдает себя за него, — резонно заметил я. — Если какой-то человек и выдавал себя за него, он был чертовски уверен, что сыграет отменно, если собирался провести жену Фредрика Рэндолфа!

— Да-да, — кивнула она, — вы, разумеется, правы. Просто… я не знаю! — Она попыталась засмеяться. — Я сама, идиотка, виновата, что довела себя до такого состояния. Мне следовало бы знать, что наверняка есть какая-то логическая причина для исчезновения Фредрика. Может, мне поделом, что я до сих пор ревную его к этой чертовой Карен Ваноссе!

Телефон зазвонил снова, и она подпрыгнула, будто кукла-марионетка, которую резко дернули за веревочку.

— Вы думаете, он так быстро звонит снова? — прошептала она.

— Единственная возможность узнать — это снять трубку, — сказал я.

— Да. — Она встала и на негнущихся ногах прошествовала к телефону. — Джейн Рэндолф слушает, — объявила она мгновение спустя монотонным голосом. — О-о! — В ее голосе послышалось облегчение. — Это вы, Марри! — Она послушала несколько секунд. — Д-да, я знаю! Он звонил сюда, и мистер Бойд снял трубку — я попросила его приехать сюда, потому что прямо с ума сходила! Во всяком случае, это здорово — знать, что с Фредриком все в порядке! — Она поговорила с Энселом еще немного, потом, наконец, положила трубку и вернулась на кушетку.

— Ох! — вздохнула она с облегчением. — Теперь мне гораздо лучше, Денни. Фредрик позвонил Марри Энселу и сообщил, что вернулся. Но он хочет держать это в тайне до самого последнего момента — до начала заседания правления, чтобы сыграть наверняка. — Она улыбнулась. — Это так на него похоже! В душе все мужчины остаются мальчишками, вы не согласны?

— Разумеется, — кивнул я. — Очень рад за вас, Джейн, даже если я оказываюсь без работы.

— Тысяча долларов в сутки! Да это же доход верхних слоев населения! — Она снова улыбнулась. — Не то чтобы я возражала. Поверьте, для меня знать, что Фредрик жив и здоров, стоит гораздо больше тысячи долларов!

— Разумеется, — снова сказал я. — Пожалуй, я возвращаюсь в Манхэттен.

— Куда спешить? — быстро проговорила она. — К тому же, вести машину в такую погоду — это же сумасшествие.

Я выглянул в окно, вернее, попытался это сделать, поскольку по стеклу сплошным потоком стекала вода. Страшные порывы ветра теперь набрасывались на дом все чаще и чаще, а ветер завывал все сильнее.

— Приготовьте нам выпить, Денни, — предложила она. — Теперь, когда я знаю, что с Фредриком все в порядке, мы можем выпить за счастливый конец.

— Пожалуй, мне и впрямь лучше никуда не ездить, — признал я. — Что вам приготовить?

— То же, что и себе!

Я направился к бару, нашел неначатую бутылку виски двадцатилетней выдержки. Как раз для торжества, решил я. Пока я готовил напитки, Джейн Рэндолф подошла к окну и стояла, глядя на дождь.

— Люблю бури, — бросила она через плечо. — Вся эта исступленность и буйство…

— А я к ним как-то совершенно безразличен, — буркнул я.

Она повернулась и решительной походкой направилась к двери.

— Я сейчас вернусь, Денни, — сказала она. — Приготовьте покрепче, ладно?

И ушла.

Несколько мгновений спустя я услышал, как где-то в задней части дома хлопнула дверь. Напитки были готовы, я попробовал из своего стакана и подождал. Казалось, прошло очень много времени, а на самом деле, наверное, не больше пяти минут, прежде чем она вернулась. Она остановилась в дверях гостиной, мокрые волосы прилипли к голове, вода ручейками сбегала по телу и ковер у ее ног намок.

— Там весь мир разрывается на части! — Она запрокинула голову и экзальтированно засмеялась. — Будь у меня помело, я могла бы летать!

— Если вы сейчас же не переоденетесь, вы умрете от простуды! — предупредил ее я.

— Прямо беда с вами, вы совершенно лишены воображения! — Она прошла к бару, оставляя за собой на ковре мокрые следы. — Все, что мне сейчас нужно, это выпить. — Она взяла стакан, как следует к нему приложилась, и у нее на губах заиграла хищная улыбка. — Хотите услышать по-настоящему смешную вещь, Денни? Теперь, когда с Фредриком все в порядке, мои чувства к нему такие же, какими они были всегда — во всяком случае, с тех самых пор, как я узнала о нем и Карен! Он мне скучен!

— Ой ли? — вежливо возразил я. — Так я вам и поверил!

Она допила и поставила стакан на стойку.

— Еще! — потребовала она.

— О’кей, — повиновался я. — Но, может, пока я готовлю выпить, вы все же избавитесь от этой мокрой одежды? Вы уже дрожите.

— В самом деле? — Она посмотрела на себя сверху. — Пожалуй, вы правы. Я сейчас.

Ее не было минуты две. Когда она вернулась, я в ожидании смотрел в окно. Чтобы привлечь мое внимание, она окликнула меня. А когда я увидел ее стоящей в дверях, рот у меня невольно раскрылся, да так и остался.

— Ну? — Губы у нее проказливо дернулись. — Сами ведь сказали, что мне следует избавиться от мокрой одежды…

На голове у нее, на манер тюрбана было повязано голубое полотенце, от мокрой одежды она избавилась, но не позаботилась о том, чтобы ее чем-то заменить, и стояла сейчас совершенно нагая. Твердые маленькие грудки так и горели желанием. Направившись ко мне, она нарочито подчеркнуто завихляла бедрами.

— Да не пугайтесь вы так, Денни, — низким хриплым голосом сказала она. — Разве вы не знали, что именно для этого и созданы грозы?

— Нет, — холодно ответил я. — Но поверю вам на слово. Однако дело вот в чем: я не создан для миссис Фредрик Рэндолф Третий.

— Что?! — Она остановилась и вытаращилась на меня, не желая верить своим ушам.

— Для ремонтного рабочего это еще куда ни шло, — оскалился я. — Мысль о том, что меня соблазнила бывшая клиентка, решившая подобным образом отметить возвращение к жизни своего мужа, особенно не вдохновляет.

Она вся напряглась, как будто я залепил ей пощечину.

— Убирайтесь! — хрипло сказала она. — Убирайтесь отсюда к чертям собачьим и никогда больше не возвращайтесь.

Лицо у нее вдруг исказилось, она бросилась на кушетку и дико зарыдала.

Я допил и направился к двери. Когда я поравнялся с кушеткой, она приняла сидячее положение и вызверилась на меня с лютой ненавистью в покрасневших глазах.

— Убирайтесь и никогда больше не приходите! — нечетко проговорила она. — И заберите свою вульгарную булавку.

— Что забрать? — не понял я.

— Вы, должно быть, уронили ее, когда были здесь в прошлый раз, — мрачно сказала она. — Булавка застряла между подушками кушетки. Я положила ее в ящик письменного стола в переднем холле, чтобы вы прихватили ее, когда будете уходить. Если вы не воспользуетесь ею, чтобы перерезать себе горло, так я надеюсь, что шторм сорвет вашу машину с ближайшего утеса!

Я задержался в переднем холле и открыл верхний ящик стола. Булавка лежала на пустом конверте, я взял ее и внимательно осмотрел. Она определенно была вульгарна, и мне почему-то сразу вспомнился этот шибздик, крошка Родни Мартин. Серебряная булавка была украшена большим поддельным изумрудом: по камню шла какая-то замысловатая вязь серебром, которую я было принял за фигурку жука-скарабея. Присмотревшись, однако, повнимательней, понял, что это монограмма — две перекрещивающиеся буквы «П». Я долго стоял там, разглядывая эту чертову хреновину, затем опустил ее в карман и смело вышел под дождь.