– Нам туда не добраться, – сказала Зоя. – Мы слишком медленно движемся. Но Офиотавра бросить тоже нельзя.

– Му-у! – сказал Бесси. Он плыл рядом со мной. Мы трусцой бежали вдоль берега. Пирс с магазинчиками остался далеко позади. Мы направлялись к мосту Золотые Ворота, но он оказался куда дальше, чем я думал. А солнце уже клонилось к западу.

– Я что-то не понял, – сказал я. – А почему мы должны туда попасть непременно к закату?

– Геспериды – нимфы заката, – объяснила Зоя. – И в сад их можно попасть, только когда день сменяется ночью.

– А что будет, если мы опоздаем?

– Завтра день зимнего солнцестояния. Если мы пропустим сегодняшний закат, нам придется ждать до завтрашнего вечера. А к тому времени совет олимпийцев уже завершится. Владычицу Артемиду необходимо освободить сегодня ночью.

«Иначе Аннабет погибнет», – подумал я, но говорить этого не стал.

– Машина нужна, – сказала Талия.

– А как же Бесси? – спросил я.

Гроувер остановился как вкопанный.

– Идея! Офиотавр же может появляться в любых водоемах, верно?

– Ну да… – сказал я. – То есть сначала он был в проливе Лонг-Айленд. Потом он взял и объявился рядом с плотиной Гувера. А теперь он здесь.

– Так, может быть, мы можем просто уговорить его вернуться в пролив Лонг-Айленд? – предположил Гроувер. – А оттуда Хирон помог бы нам доставить его на Олимп…

– Но он же за мной следует, – сказал я. – Если меня там нет, откуда он узнает, куда ему отправляться?

– Му-у! – жалобно подтвердил Бесси.

– А я… я могу показать ему дорогу, – сказал Гроувер. – Я отправлюсь с ним.

Я уставился на него. Гроувер не то чтобы очень любил воду. Прошлым летом он чуть не утонул в море Чудовищ, и плавал он не очень хорошо, со своими козлиными копытцами.

– Я просто единственный, кто может с ним говорить, – сказал Гроувер. – Это логично.

Он наклонился и сказал что-то на ухо Бесси. Бесси вздрогнул и издал довольное мычание.

– Благословение дикой природы, – сказал Гроувер. – Это должно помочь благополучно достичь цели. Перси, помолись еще своему папе, ладно? Пусть он поможет нам благополучно миновать все моря.

Я не очень понимал, как они собираются плыть из Калифорнии к Лонг-Айленду. Это же всю Америку огибать придется. Но, с другой стороны, у чудовищ свои пути, не те, что у смертных. Я в этом не раз убеждался.

Я попытался сосредоточиться на волнах, на запахе моря, на звуках прибоя.

– Папа, – сказал я, – помоги нам! Пусть Офиотавр с Гроувером благополучно доберутся в лагерь. Защити и сохрани их в море.

– Такая молитва требует принести жертву, – заметила Талия. – Что-нибудь очень ценное.

Я секунду поразмыслил. И снял пальто.

– Перси, – сказал Гроувер, – ты уверен? Эта львиная шкура… она бы тебе еще очень и очень пригодилась! Ее же сам Геракл носил!

И как только он это сказал, я кое-что понял.

Я взглянул на Зою. Зоя опасливо следила за мной. Я понял, что знаю, кем был тот Зоин герой – тот, который сломал ей жизнь, из-за кого ее выгнали из семьи и кто даже не счел нужным упомянуть, как она ему помогла. Геракл, герой, которым я всю жизнь восхищался…

– Если я выживу, – сказал я, – то не потому, что у меня есть плащ из львиной шкуры. Я же не Геракл!

И бросил пальто в залив. Оно снова превратилось в золотую львиную шкуру и вспыхнуло на солнце. Шкура принялась тонуть и как будто растворилась в солнечных лучах, что играли на волнах.

Поднялся свежий ветер.

Гроувер глубоко вздохнул:

– Ну, не будем терять времени!

Он прыгнул в воду – и тут же пошел ко дну. Бесси подплыл к нему и дал Гроуверу ухватить себя за шею.

– Вы там осторожнее, – сказал я им.

– Ладно, – сказал Гроувер. – Так… Бесси! Нам надо на Лонг-Айленд. Это на восток. Вон туда!

– Му-у-у-у? – уточнил Бесси.

– Да, – ответил Гроувер. – На Лонг-Айленд. Это остров. И… и он длинный[7]. Поплыли, короче!

– Му-у-у!

Бесси рванулся вперед. Он приготовился нырнуть. Гроувер едва успел сказать:

– Ах да, я не могу дышать под водой! Совсем забыл тебе ска…

Бульк!

Оба скрылись под водой. Мне оставалось только надеяться, что покровительство моего отца распространяется на такие мелочи, как дыхание.

– Ну, одной проблемой меньше, – сказала Зоя. – Но как же нам попасть в сад моих сестер?

– Талия права, – сказал я. – Машина нужна. Но тут уж нам никто не поможет. Остается ее… э-э… позаимствовать.

Эта идея мне не нравилась. Ну, то есть понятно, что это вопрос жизни и смерти, но все равно воровство есть воровство, и к тому же тогда на нас наверняка обратят внимание.

– Постойте, – сказала Талия. И принялась рыться в своем рюкзаке. – В Сан-Франциско есть один человек, который может нам помочь. У меня тут где-то адрес записан.

– Кто это? – спросил я.

Талия достала смятый листок из блокнота и развернула его:

– Профессор Чейз. Папа Аннабет.

После всего, что Аннабет наговорила мне про своего папу за эти два года, я ожидал увидеть нечто клыкастое и рогатое. Я не думал, что на нем окажутся старомодный пилотский шлем и очки-консервы. Он выглядел так странно в этих очках, что мы все невольно отступили на шаг, стоя на парадном крыльце.

– Привет! – сказал он дружелюбным тоном. – Это что, доставка моих самолетов?

Мы с Зоей и Талией опасливо переглянулись.

– Э-э… нет, сэр! – сказал я.

– Вот зараза, – сказал он. – А мне нужно еще три истребителя Sopwith Camel.

– Ага, – сказал я, хотя понятия не имел, о чем это он. – Мы друзья Аннабет.

– Аннабет? – вытянулся во весь рост, как будто я шарахнул его током. – С ней все в порядке? Что-то случилось?

Никто не ответил, но, видимо, он по нашим лицам догадался, что случилось что-то очень нехорошее. Он стащил с себя шлем и очки. У него были такие же светлые волосы, как у Аннабет, и яркие карие глаза. Он, наверно, был довольно хорош собой для своих лет, но у него был такой вид, как будто он пару дней не брился, и рубашка у него была застегнута сикось-накось, так что один конец воротничка торчал выше другого.

– Заходите-ка в дом, – сказал он.

Даже и не скажешь, что в дом только что въехали. На лестнице были раскиданы роботы из «ЛЕГО», на диване в гостиной спали две кошки. Кофейный столик был завален журналами, на полу валялась детская зимняя курточка. Дом пропах свежеиспеченным печеньем с шоколадной крошкой. С кухни неслись звуки джаза. Короче, дом выглядел неряшливым и уютным, таким обжитым, словно они тут жили всегда.

– Папа! – завопил малыш. – Он моих роботов разбирает!

– Бобби, – рассеянно сказал доктор Чейз, – не трогай роботов брата!

– Бобби – это я! – возмутился малыш. – А он Мэттью!

– Мэттью, – поправился доктор Чейз, – не трогай роботов брата!

– Ладно, пап!

Доктор Чейз обернулся к нам:

– Идемте наверх, ко мне в кабинет. Сюда, пожалуйста.

– Солнышко! – окликнул женский голос. И в гостиную, вытирая руки посудным полотенцем, вошла мачеха Аннабет. Это была хорошенькая азиатка, с волосами, частично выкрашенными в рыжий цвет и собранными в узел.

– Кто у нас в гостях? – спросила она.

– Э-э… – сказал доктор Чейз, – ну, это… – Он растерянно уставился на нас.

– Фредерик! – поддела она. – Ты даже забыл спросить, как их зовут?

Мы представились, немного нервно, но миссис Чейз вроде бы оказалась довольно приятной тетенькой. Она спросила, хотим ли мы есть. Мы признались, что хотим, и она обещала принести печенья, бутербродов и газировки.

– Дорогая, – сказал доктор Чейз, – это по поводу Аннабет…

Я отчасти ожидал, что, услышав про падчерицу, миссис Чейз распсихуется, но она только стиснула губы, и вид у нее сделался озабоченный.

– Хорошо. Идите в кабинет, я вам сейчас поесть принесу.

Она улыбнулась мне:

– Приятно познакомиться, Перси! Я про тебя наслышана.

Мы поднялись наверх, вошли в кабинет доктора Чейза, и я сказал:

– Ух ты!

Комната была от стенки до стенки уставлена книгами, но мне бросились в глаза не книги, а модельки. Там стоял огромный стол, заставленный миниатюрными танками и солдатиками, сражающимися на берегах голубой нарисованной реки, с холмами, искусственными деревьями и всем таким прочим. С потолка свисали на лесках старинные бипланы, под самыми безумными углами, как будто застигнутые в разгар боя.

Доктор Чейз улыбнулся:

– Да. Это третья битва при Ипре. Понимаете, я пишу работу об использовании самолетов Sopwith Camel для обстрела вражеских позиций. Мне представляется, что они сыграли куда более важную роль, чем принято считать.

Он снял самолетик с лески и провел его над полем битвы, гудя и сшибая маленьких немецких солдатиков.

– Ага, понятно, – сказал я. Я знал, что папа Аннабет – профессор и военный историк. Она никогда не говорила, что он играет в солдатики.

Зоя подошла и окинула взглядом поле боя:

– Немецкие позиции находились дальше от реки.

Доктор Чейз уставился на нее:

– А ты откуда знаешь?

– Я там была, – невозмутимо ответила Зоя. – Артемида хотела показать нам, как ужасна война, как смертные убивают друг друга. И как это все глупо. Это была совершенно бессмысленная бойня.

Доктор Чейз потрясенно разинул рот:

– Ты…

– Она Охотница, сэр, – объяснила Талия. – Но мы тут не за этим. Нам нужно…

– Так ты видела истребители Sopwith Camel? – спросил доктор Чейз. – Сколько их было? В каком строю они летели?

– Сэр, – снова перебила Талия, – Аннабет в опасности!

Это заставило его отвлечься. Он поставил самолетик.

– Ну разумеется, – сказал он. – Расскажите мне все.

Это было непросто, но мы постарались. А тем временем дневной свет за окном угасал. Время было на исходе.

Когда мы закончили рассказывать, доктор Чейз рухнул в кожаное кресло.

– Моя бедная отважная Аннабет! Надо спешить.

– Сэр, нам нужно, чтобы вы отвезли нас на гору Тамалпаис, – сказала Зоя. – Прямо сейчас.

– Я вас отвезу. Хм, быстрей было бы долететь на моем «Кэмеле», но там всего два места…

– Ух ты! У вас что, есть настоящий биплан? – спросил я.

– Он стоит на аэродроме Крисси-Филд, – гордо ответил доктор Чейз. – Из-за этого мне и пришлось сюда переехать. Мой спонсор – частный коллекционер, в чьем владении находится ряд уникальнейших реликвий Первой мировой войны. Он позволил мне восстановить Sopwith Camel…

– Сэр, – сказала Талия, – нас вполне устроит машина. И, может быть, лучше будет, если мы поедем без вас. Это слишком опасно.

Доктор Чейз нахмурился. Ему явно сделалось неловко.

– Постойте, барышня! Аннабет моя дочь. Опасно это или нет, а я… не могу же я…

– Кушать подано! – объявила миссис Чейз. Она протиснулась в дверь с подносом, нагруженным бутербродами с арахисовым маслом и джемом, кока-колой и печеньем прямо из духовки – шоколадная крошка еще пачкалась. Мы с Талией успели слопать по несколько печенек, пока Зоя говорила:

– Я умею водить, сэр. Я не настолько молода, как выгляжу. Я обещаю, что с вашей машиной ничего не случится.

Миссис Чейз сдвинула брови:

– О чем речь?

– Аннабет в опасности, – сказал доктор Чейз. – На горе Там. Я бы их отвез, но… по-видимому, смертным там не место.

Это звучало так, словно последние слова дались ему с большим трудом.

Я думал, миссис Чейз скажет «нет». Ну в самом деле, какая смертная мама позволит троим подросткам взять свою машину? Но, как это ни удивительно, миссис Чейз кивнула:

– Тогда пускай скорей едут.

– Ладно!

Доктор Чейз вскочил и принялся хлопать себя по карманам:

– Где же ключи…

Его жена вздохнула:

– Фредерик, ей-богу, ты бы и голову потерял, если бы она не была спрятана в твой пилотский шлем! Ключи на гвоздике, у входной двери.

– Точно! – сказал доктор Чейз.

Зоя ухватила бутерброд.

– Спасибо вам огромное! Нам пора ехать. Немедленно!

Мы выскочили за дверь и сбежали вниз. Чейзы следовали за нами.

– Перси, – окликнула меня миссис Чейз, когда я уходил, – ты скажи Аннабет… скажи, что здесь по-прежнему ее дом, ладно? Просто напомни ей.

Я в последний раз окинул взглядом неприбранную гостиную, сводных братьев Аннабет, ссорящихся из-за «ЛЕГО», втянул в себя аромат печенья… «А тут неплохо!» – подумал я.

– Я передам! – пообещал я.

Мы подбежали к желтому «Фольксвагену»-кабриолету, припаркованному на дорожке. Солнце уже садилось. Я прикинул, что нам осталось меньше часа, чтобы спасти Аннабет.

– Эта штука что, быстрей ехать не может? – осведомилась Талия. Зоя зыркнула на нее исподлобья:

– Пробки от меня не зависят!

– Вы обе говорите прямо как моя мама! – заметил я.

– Заткнись! – хором рявкнули они.

Зоя виляла между машин, ползущих по мосту Золотые Ворота. Солнце уже коснулось горизонта, когда мы наконец миновали мост и съехали с шоссе.

Дороги тут были безумно узкие. Они петляли по лесам, по склонам холмов, вдоль крутых обрывов. Притормаживать Зоя и не думала.

– А почему тут пахнет леденцами от кашля? – спросил я.

– Эвкалипты, – Зоя указала на громадные деревья, растущие повсюду.

– Это их коалы едят?

– И чудовища тоже, – сказала она. – Они обожают жевать эти листья. Особенно драконы.

– Драконы жуют эвкалиптовые листья?

– Знаешь, – сказала Зоя, – если бы у тебя изо рта воняло, как у дракона, ты бы их тоже жевал.

Дальше я расспрашивать не стал, но смотрел в оба. Впереди возвышалась гора Тамалпаис. Наверно, для горы она была не особенно высокой, но сейчас, когда мы подъехали почти вплотную, она казалась громадной.

– Это, значит, и есть гора Отчаяния? – спросил я.

– Да, – коротко ответила Зоя.

– А почему она так называется?

Она молчала почти целую милю, прежде чем, наконец, ответила:

– После войны богов и титанов многих титанов покарали и отправили в заточение. Кроноса изрубили в куски и швырнули в Тартар. Того, кто был его правой рукой, предводителя всех его воинств, можно сказать генерала, заточили тут, на вершине, сразу за садом Гесперид.

– Генерала… – повторил я. Вокруг вершины все время клубились тучи – казалось, гора притягивает их к себе, наматывает их на себя, как на катушку. – А что там такое? Буря, что ли, надвигается?

Зоя не ответила. У меня возникло ощущение, что она точно знает, что означают эти тучи, и ей это не нравится.

– Надо смотреть в оба, – сказала Талия. – Туман здесь особенно густой.

– Магический или естественный? – спросил я.

– И тот и другой.

Серые тучи окутывали гору все плотнее, и мы ехали прямо сквозь них. Леса кончились, вокруг простирались утесы, луга, скалы и туман.

Я мельком глянул на океан, когда мы проезжали особенно живописный поворот, и увидел там такое, что едва из машины не выпрыгнул.

– Глядите!

Но поворот остался позади, и океан скрылся за холмами.

– Что там? – спросила Талия.

– Большой белый корабль, – сказал я. – Стоит на якоре недалеко от берега. Похож на круизный лайнер.

Глаза у нее расширились:

– Корабль Луки?

Мне хотелось сказать, что я не уверен. Может, это совпадение. Но я понимал, что это неправда. У берега стояла на якоре «Царевна Андромеда», демонский лайнер Луки. Вот зачем он отправил свой корабль в Панамский канал! Это был единственный путь с восточного побережья в Калифорнию.

– Что ж, значит, мы будем не одни, – угрюмо сказала Зоя. – Нас ждет воинство Кроноса.

Я собирался было ответить, как вдруг волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Останови машину! – крикнула Талия. – Сию секунду!

Зоя, наверное, почувствовала, что что-то неладно, потому что без вопросов надавила на тормоза. Желтый «Фольксваген» дважды крутанулся и, наконец, остановился на краю обрыва.

– Выходим! – Талия распахнула дверцу и толкнула меня. Мы оба выкатились на шоссе. И в следующий же миг раздался грохот.

Сверкнула молния, и «Фольксваген» доктора Чейза взорвался, как канареечная граната. Меня бы, наверно, убило осколками, если бы не развернувшийся надо мной щит Талии. Я услышал звук, похожий на удар тарана, и, когда открыл глаза, вокруг все было усеяно обломками. Кусок крыла «Фольксвагена» вонзился в асфальт. Дымящийся колесный диск катался кругами. По всему шоссе валялись куски желтого металла.

Я сглотнул, чтобы избавиться от привкуса дыма во рту, и взглянул на Талию:

– Ты спасла мне жизнь!

– «И один от руки отцовской падет», – пробормотала она. – Да будь он проклят! Он собирался уничтожить меня? Меня?!

Я не сразу осознал, что она говорит о своем отце.

– Слушай, но это же не могла быть Зевсова молния. Никак не могла!

– А чья же тогда? – осведомилась Талия.

– Ну, я не знаю. Зоя упомянула имя Кроноса. Может, это он…

Талия покачала головой. Она выглядела злой и ошеломленной.

– Нет. Это не он.

– Постой! – сказал я. – А где же Зоя? Зоя!

Мы вскочили и бросились к взорванному «Фольксвагену». Внутри – никого. И на дороге – тоже никого. Я посмотрел вниз с обрыва. Зои и след простыл.

– Зоя! – заорал я.

И тут она очутилась рядом со мной и дернула меня за руку:

– Тише, дурак! Ты что, хочешь разбудить Ладона?

– То есть мы уже приехали?

– Уже близко, – сказала она. – Следуйте за мной.

Полосы тумана ползли прямо через шоссе. Зоя ступила в одну из них, и, когда туман рассеялся, Зои не было. Мы с Талией переглянулись.

– Сосредоточься на Зое, – посоветовала Талия. – Мы следуем за ней. Иди прямо в туман и думай об этом.

– Постой, Талия. Насчет того, что было тогда на пирсе… В смысле, про мантикора и жертвоприношение…

– Я не желаю об этом говорить.

– Но ведь ты же не стала бы на самом деле… ну, это самое?

Она замялась:

– Я просто была в шоке. И все.

– Это не Зевс направил молнию в машину. Это был Кронос. Он пытается тобой манипулировать, заставить тебя разозлиться на папу.

Она глубоко вздохнула:

– Перси, я понимаю, ты пытаешься сделать так, чтобы мне стало лучше. Спасибо тебе. Но нам надо идти. Пора.

Она шагнула в туман – в Туман, – и я последовал за ней.

Когда туман рассеялся, я стоял на склоне горы, но дорога была грунтовая. Трава сделалась гуще. Море было рассечено кровавой полосой заката. Вершина горы сделалась ближе. Вокруг нее клубились облака и первобытная мощь. На вершину вела всего одна тропа – прямо напротив нас. И вела она через пышный луг, полный теней и цветов: сумеречный сад, тот самый, что я видел во сне.

Если бы не громадный дракон, сад был бы прекраснейшим местом, что я видел в своей жизни. Трава мерцала серебристым вечерним светом, а цветы были такие яркие, что почти светились в сумерках. Ступени из полированного черного мрамора вели наверх вдоль ствола яблони высотой в пять этажей, и на каждой ветке яблони сияли золотые яблоки. И, когда я говорю «золотые», я не имею в виду золотистые, как яблоки сорта «Гольден» в магазине. Нет, яблоки были по-настоящему золотые. Не могу объяснить, что в них было такого особенно привлекательного, но стоило мне вдохнуть их аромат, как я понял, что один-единственный кусочек такого яблока был бы вкуснее всего, что я пробовал в своей жизни.

– Яблоки бессмертия, – сказала Талия. – Свадебный дар Гере от Зевса.

Мне сразу захотелось подойти и сорвать себе одно, но только вокруг дерева обвился дракон.

Не знаю, что вы себе представляете, когда я говорю «дракон». В общем, он был довольно страшный. Туловище змея было толщиной с ракетный ускоритель и сверкало медной чешуей. Голов у него было столько, что я со счета сбился: как будто сотню смертоносных питонов связали в пучок. Дракон, похоже, спал. Головы лежали на траве, как большая куча спагетти, и все глаза были закрыты.

И тут тени напротив нас пришли в движение. Послышалось пение, прекрасное и жутковатое, будто голоса со дна колодца. Я потянулся было за Стремниной, но Зоя остановила мою руку.

Перед нами сгустились четыре фигуры, четыре девушки, которые были очень похожи на Зою. Все они были в белых греческих хитонах. Кожа у них была золотисто-карамельная. Шелковистые черные волосы свободно ниспадали на плечи. Как ни странно, я даже не задумывался о том, как прекрасна Зоя, пока не увидел ее сестер-Гесперид. Они выглядели точно так же, как Зоя: великолепные и, видимо, очень грозные.

– Сестры мои! – сказала Зоя.

– Мы не видим никаких сестер, – холодно сказала одна из девушек. – Мы видим двух полукровок и Охотницу. И все они скоро умрут.

– Ошибаетесь, – сказал я, выступив вперед. – Никто не умрет.

Девушки изучающе смотрели на меня. Глаза у них были как вулканическая скала: стеклянистые и непроглядно-черные.

– Персей Джексон, – сказала одна.

– Да… – задумчиво произнесла вторая. – Не вижу, что в нем такого опасного.

– А кто говорит, что я опасен?

Первая из Гесперид оглянулась через плечо, в сторону вершины.

– Они страшатся тебя. Их печалит то, что эта, – она указала на Талию, – до сих пор тебя не убила.

– Временами испытываю искушение, – призналась Талия. – Но нет, спасибочки. Он же мой друг.

– Тут нет друзей, дочь Зевса, – сказала девушка. – Одни лишь враги. Ступай прочь.

– Без Аннабет не уйду, – сказала Талия.

– И без Артемиды, – добавила Зоя. – Нам необходимо пройти к горе.

– Ты ведь знаешь, что он убьет тебя, – сказала девушка. – Тебе с ним не тягаться.

– Артемиду надлежит освободить, – возразила Зоя. – Пропустите нас.

Девушка покачала головой:

– Ты более не имеешь права пребывать тут. Нам довольно будет возвысить голос, и Ладон пробудится.

– Меня он не тронет, – сказала Зоя.

– Вот как? А как же твои так называемые друзья?

И тут Зоя сделала то, что я ожидал меньше всего. Она крикнула:

– Ладон! Пробудись!

Дракон зашевелился, сверкая, как гора новеньких монеток. Геспериды вскрикнули и разбежались. Главная из девушек крикнула Зое:

– Не безумна ли ты?

– Тебе всегда недоставало отваги, сестра моя, – сказала ей Зоя. – Вот в чем твоя проблема.

Дракон Ладон принялся извиваться, сотня голов раскачивалась в вышине, языки мелькали, пробуя воздух. Зоя шагнула вперед, вскинув руки.

– Не надо, Зоя, – сказала Талия. – Ты ведь больше не Гесперида. Он тебя убьет.

– Ладон натаскан защищать древо, – сказала Зоя. – Пробирайтесь краем сада. Ступайте к горе. До тех пор, пока я представляю собой более серьезную угрозу, вас он, по идее, не тронет.

– «По идее», – заметил я. – Не особенно обнадеживает!

– Другого пути нет, – сказала она. – Одолеть его мы не сможем, даже втроем.

Ладон разинул свои пасти. От шипения сотни голов зараз у меня мурашки поползли по спине – и это было еще до того, как до меня докатилось его дыхание. Этот запах жег, как кислота. У меня защипало глаза, зачесалась кожа, волосы встали дыбом. Я сразу вспомнил, как в нашей нью-йоркской квартире как-то раз в разгар летней жары сдохла крыса. Вонища была вроде этого, только в сотню раз сильнее, и еще смешанная с запахом жеваного эвкалипта. Я тут же пообещал себе, что больше никогда не стану просить у школьной медсестры леденцы от кашля.

Я хотел было выхватить меч. Но вспомнил свой сон про Зою и Геракла и про то, что Геракл не выстоял в открытом бою. И решил положиться на совет Зои.

Талия бросилась налево. Я побежал направо. А Зоя пошла прямо на чудовище.

– Дракоша, это я! – сказала Зоя. – Зоя вернулась!

Ладон подался вперед, потом назад. Часть его пастей захлопнулась. Некоторые продолжали шипеть. Дракон растерялся. Геспериды тем временем растаяли и обратились в тени. И голос старшей прошептал: «Дура!»

– Помнишь, как я, бывало, кормила тебя с руки? – продолжала Зоя успокаивающим тоном, подходя все ближе к золотому дереву. – Ты и теперь любишь мясо ягненка?

Глаза у дракона загорелись.

Мы с Талией уже миновали половину сада. Впереди виднелась каменистая тропа, ведущая наверх, к черному пику горы. Над ней клубилась буря, вращаясь вокруг вершины, как будто эта вершина была осью всего мироздания.

Мы уже почти миновали луг, как вдруг что-то пошло не так. Я почувствовал, как настроение дракона изменилось. Может, Зоя подошла чересчур близко? Может, дракон осознал, как он голоден? Как бы то ни было, он бросился на Зою.

Две тысячи лет тренировок помогли ей выжить. Она увернулась от одной клыкастой пасти, кувырнулась под другой и, петляя между драконьих голов, побежала в нашу сторону, борясь с тошнотой от жуткого драконьего дыхания.

Я обнажил Стремнину, чтобы помочь.

– Нет! – выдохнула Зоя. – Бегите!

Дракон цапнул ее за бок. Зоя вскрикнула. Талия развернула Эгиду, и дракон зашипел. Пока он колебался, Зоя промчалась мимо нас в сторону горы, и мы побежали следом.

Дракон не пытался нас преследовать. Он шипел и топал лапами, но, видимо, действительно был здорово натаскан охранять это дерево. И даже перспектива поужинать вкусными героями его не приманила.

Мы бежали к горе. Позади нас Геспериды снова затянули свою песню. Теперь это пение уже не казалось мне таким прекрасным – оно было больше похоже на саундтрек для похорон.

На вершине горы были руины: блоки из черного гранита и мрамора, здоровенные, как дома. Обломки колонн. Бронзовые статуи, которые выглядели так, словно их наполовину расплавили.

– Руины горы Отрис… – завороженно прошептала Талия.

– Да, – сказала Зоя. – Раньше тут этого не было. Плохо дело.

– Что такое гора Отрис? – спросил я, как обычно, чувствуя себя идиотом.

– Горная крепость титанов, – объяснила Зоя. – Во времена первой войны Олимп и Отрис были двумя враждующими столицами мира. Отрис был… – Она скривилась и ухватилась за бок.

– Ты же ранена! – спохватился я. – Дай посмотрю.

– Нет! Ничего страшного. Так я говорила… В первую войну Отрис сровняли с землей.

– Но… а как он сюда-то попал?

Талия осторожно озиралась по сторонам, пока мы пробирались через груды битого камня, мимо мраморных блоков и обрушенных арок.

– Он же перемещается, точно так же, как и Олимп. Он всегда существует где-то на краю обитаемого мира. Но вот то, что он появился тут, на горе, – это нехорошо.

– Почему?

– Это гора Атласа, – сказала Зоя. – Место, где он держит на плечах…

Она застыла. И хриплым от отчаяния голосом произнесла:

– Где он раньше держал на плечах небо.

Мы достигли вершины. В нескольких метрах впереди нас свинцовые тучи закручивались тугой воронкой, образуя смерч. Смерч почти касался вершины, но держался не на вершине, а на плечах двенадцатилетней девочки с каштановыми волосами, в рваном серебристом платье. Это была Артемида, и ноги ее были прикованы к скале цепями из небесной бронзы. Вот что я видел во сне. Артемиду заставили держать на плечах не потолок пещеры, а потолок мира.

Зоя ринулась вперед:

– Госпожа моя!

Но Артемида воскликнула:

– Стой! Это ловушка. Уходите немедленно.

Голос у нее был напряженный. Она вся вспотела. Я никогда прежде не видел, чтобы богиня страдала, но груз целого неба явно был слишком велик для Артемиды.

Зоя расплакалась. Она подбежала к Артемиде, не слушая ее протестов, и принялась дергать цепи.

– Ах, как трогательно! – сказал раскатистый бас у нас за спиной.

Мы обернулись. Там стоял генерал в своем шелковом коричневом костюме. Рядом с ним были Лука и полдюжины дракайн, держащих золотой саркофаг Кроноса. Рядом с Лукой стояла Аннабет. Руки у нее были стянуты наручниками за спиной, рот забит кляпом, и Лука упирал ей в горло острие меча.

Я посмотрел ей в глаза, пытаясь получить ответ сразу на тысячу вопросов. Но ее глаза говорили одно: «БЕГИТЕ!»

– Лука, – рявкнула Талия, – а ну, отпусти ее!

Лука улыбнулся, криво и слабо. Он выглядел еще хуже, чем три дня назад, в Вашингтоне.

– Это решать генералу, Талия. Но я рад видеть тебя снова.

Талия плюнула в него.

Генерал хмыкнул:

– Вот тебе и старая дружба! И ты тут, а, Зоя? Давненько не видались. Ну, как поживает моя маленькая предательница? Как же приятно будет тебя убить!

– Не отвечай! – простонала Артемида. – Не надо бросать ему вызов!

– Секундочку! – сказал я. – Так вы Атлас?

Генерал бросил взгляд на меня:

– Ну вот, даже самый тупой из героев способен хоть о чем-то догадаться. Да, я Атлас, военачальник титанов и ужас богов. Поздравляю. Сейчас я тебя убью, дай только разобраться с этой гадкой девчонкой.

– Не смейте трогать Зою! – сказал я. – Я этого не допущу!

Генерал осклабился:

– Не встревай, героишка, не имеешь права! Это дело семейное.

Я нахмурился:

– Как – семейное?

– Да так, – бесцветным голосом сказала Зоя. – Атлас – мой отец.