– Один на один, – бросил я вызов Луке. – Чего тебе бояться?

Лука скривил губы. Солдаты, которые собирались нас убить, медлили, ожидая его приказа.

Прежде чем он успел что-то сказать, Агрий, человек-медведь, примчался на палубу, ведя в поводу летающего коня. Впервые я видел совершенно черного пегаса, вернее пегасиху, с крыльями, как у гигантского ворона. Пегасиха взбрыкивала и издавала встревоженное ржание. Я понимал, о чем она думает. Она крыла Агрия и Луку такими словами, что услышь ее Хирон – вымыл бы ей морду с седельным мылом.

– Господин! – возвестил Агрий, уворачиваясь от острого копыта. – Ваш конь готов!

Лука отвел от меня взгляд.

– Я говорил тебе прошлым летом, Перси, – напомнил он. – Тебе не удастся вовлечь меня в драку.

– А ты все так же бегаешь от меня, – заметил я. – Боишься, что твои воины увидят, как тебя отметелят?

Лука быстро взглянул на своих людей и понял, что я загнал его в ловушку. Если он сейчас отступит, то выкажет слабость. Если будет сражаться со мной, то потеряет драгоценное время и может упустить Клариссу. Я же, со своей стороны, надеялся только отвлечь его, чтобы дать друзьям возможность сбежать. Аннабет сообразительная. Если кто и придумает какой-то план, так это она. С другой стороны, я знал, насколько хороший фехтовальщик Лука.

– Я убью тебя быстро, – решил он и поднял оружие.

Коварный Меч был длиннее моего собственного меча на целый фут. Его лезвие зловеще поблескивало серо-золотым светом, ведь в нем соединились человеческая сталь и небесная бронза. Я прямо чувствовал, как внутри самого клинка идет борьба, словно между двумя разнополюсными магнитами, слипшимися вместе. Не знаю, как было изготовлено это лезвие, но я чувствовал исходящее от него ощущение трагедии. Кто-то умер при его создании. Лука свистнул, и один из его подчиненных бросил ему круглый щит из бронзы и кожи.

Мой противник недобро усмехнулся.

– Лука, – сказала Аннабет, – по крайней мере дай ему щит.

– Извини, Аннабет, – ответил ее бывший друг. – На эту вечеринку приходят со своим оружием.

Отсутствие щита сказывалось. У бойца с мечами в обеих руках есть преимущество над противником, вооруженным одним мечом; но тот, кто дерется мечом, прикрываясь щитом, получает преимущество в защите и непредсказуемости. Больше движений, больше вариантов действий – больше способов убить. И Лука тренировался гораздо дольше меня, у него за плечами был многолетний опыт поединков.

Я снова подумал о Хироне, ведь он советовал мне оставаться в лагере во что бы то ни стало и учиться сражаться.

Лука рассмеялся и едва не убил меня первым же ударом. Его меч прошел у меня под рукой, распорол рубашку и царапнул по ребрам.

Я отпрыгнул, потом поднял Анаклузмос и контратаковал, но Лука отбил мой меч щитом.

– Ты здорово отстал, Перси, – посетовал Лука. – Наверное, давно не тренировался.

Он шагнул ко мне, одновременно целясь мечом мне в голову, я парировал и нанес ответный удар, от которого мой противник легко уклонился.

Порез на боку нестерпимо жег. Сердце бешено колотилось. Когда Лука снова сделал выпад, я прыгнул назад, в бассейн, и ощутил прилив сил. Я присел на корточки под водой, создал вокруг себя водяную воронку и на ее гребне «выстрелил» на поверхность прямо перед Лукой.

Вода сбила его с ног, он отплевывался и ошалело крутил головой, но прежде, чем я успел нанести удар, откатился в сторону и снова вскочил на ноги.

Я бросился в атаку и отрубил кусок от его щита, но Лука не обратил на это внимания. Он резко припал к земле и воткнул меч мне в ногу. Внезапно мое бедро загорелось огнем, боль была такой сильной, что я упал. На джинсах над коленом зияла дыра. Нога словно пылала, я и не знал, что раны могут так сильно болеть. Лука рубанул мечом сверху вниз, и я откатился за шезлонг. Попытался подняться, но нога меня не держала.

– Пеееерси! – проблеял Гроувер.

Я снова откатился, и меч Луки надвое разрубил шезлонг на стальном каркасе.

Уже почти теряя сознание, я пополз к бассейну. Но понимал, что не успею. Лука тоже видел, что мои усилия напрасны. Улыбаясь, он медленно подошел ко мне. С кончика его меча падали красные капли.

– Я хочу, чтобы ты кое-что увидел перед смертью, Перси. – Он посмотрел на человека-медведя Орея, который все так же держал за шкирку Аннабет и Гроувера. – Теперь можешь съесть свой ужин, Орей. Приятного аппетита.

– Хе-хе! Хе-хе! – Человек-медведь поднял моих друзей повыше и оскалил зубы.

А потом воцарился полный хаос.

ВЫЩЬ!

Во рту Орея словно расцвел красный цветок, точнее, оперение стрелы. С выражением бесконечного удивления на волосатом лице великан рухнул на палубу.

– Брат! – взвыл Агрий. Он чуть отпустил поводья пегаса, но черной кобыле этого оказалось достаточно: она лягнула Агрия в голову и улетела в сторону Майами.

Какое-то мгновение охрана Луки только остолбенело смотрела, как тела близнецов-медведей превращаются в дым.

Потом корабль огласили воинственные крики, а по металлу загромыхали копыта. Из дверей, ведущих к главной лестнице, вырвалась дюжина кентавров.

– Пони! – в восторге завопил Тайсон.

Мое сознание не успевало усваивать все, что видели глаза. В толпе я заметил Хирона, но его родственники оказались совершенно на него не похожи. Там были кентавры с телами черных арабских жеребцов, другие – пегие, третьи – с бело-рыжими пятнами на шкуре, как у американских пейнтов. Некоторые щеголяли в ярких футболках, на которых светящимися кислотного цвета буквами значилось: «ПОНИ-ГУЛЯКИ, Отделение Южной Флориды». Некоторые были вооружены луками, другие – бейсбольными битами и даже пейнтбольными ружьями. Один раскрасил лицо на манер индейцев команчей и размахивал большой оранжевой рукой из пенопласта с поднятым вверх указательным пальцем. Другой пренебрег одеждой, зато выкрасил голый торс в зеленый цвет. Третий нацепил шуточные очки с пластиковыми глазными яблоками, прыгавшими туда-сюда на пружинках, и бейсбольную кепку, с одной стороны которой крепилась банка газировки с длинной пластиковой трубочкой для питья.

Вид этой дикой разношерстной толпы так всех поразил, что на какой-то миг даже Лука замер с открытым ртом. Я бы не поручился утверждать, явились ли кентавры праздновать что-то или нападали.

Очевидно, имело место и то и другое. Как только Лука поднял меч, чтобы дать своим воинам сигнал к атаке, один из кентавров выстрелил в него самодельной стрелой с кожаной боксерской перчаткой вместо наконечника. Она поразила Луку в лицо, и он со всего маху свалился в бассейн.

Его воины бросились врассыпную. Я не мог их винить. Попасть под копыта дикого жеребца и так довольно страшно, но если это кентавр, вооруженный луком, бешено вопящий, да еще и в кепке а-ля сумасшедший болельщик, – тут уж отступит даже самый храбрый воин.

– Давайте подстрелим парочку! – завопил один из «пони-гуляк».

И они схватились за пейнтбольные ружья. В воинов Луки полетели заряды синей и желтой краски, ослепив их и заляпав с ног до головы. Бедняги пытались бежать, но поскальзывались в лужах краски и падали.

Хирон подскакал к Аннабет и Гроуверу, аккуратно поднял их с палубы и усадил себе на спину.

Я попробовал встать, но раненую ногу по-прежнему будто прижигали каленым железом.

Лука кое-как вылезал из бассейна.

– Атакуйте, вы, идиоты! – приказал он своим солдатам. Где-то на нижних палубах забил тревогу большой колокол.

Я знал, что в любую секунду к Луке подоспеет на подмогу целая банда. Уже сейчас его воины, оправившись от изумления, напали на кентавров с копьями и мечами наголо.

Штук шесть дротиков Тайсон отбил в сторону, так что они посыпались за борт, в море. Одного из нападавших кентавр оглушил бейсбольной битой, так что тот, шатаясь, отступил. Но с лестницы прибывали все новые воины.

– Братия, удаляемся! – приказал Хирон.

– Это тебе так не пройдет, ты, лошадник! – закричал Лука. Он поднял меч, но получил в лицо еще одной боксерской перчаткой и со всего размаху приземлился на пятую точку.

Пегий кентавр забросил меня к себе на спину.

– И своего большого друга прихвати, чувак!

– Тайсон! – заорал я. – Сюда!

Тайсон бросил двух воинов, которых уже собирался скрутить в бараний рог, побежал за нами и запрыгнул кентавру на спину.

– Чувак! – простонал кентавр, под весом Тайсона ноги у него едва не разъехались в стороны. – Тебе что-нибудь говорят слова «низкокалорийная диета»?

Тем временем воины Луки строились фалангой, но к тому моменту, когда они наконец изготовились, кентавры подскакали к краю палубы и бесстрашно попрыгали за борт, как будто участвовали в скачках с препятствиями, а не сигали с высоты десятиэтажного дома. Я был уверен, что мы погибнем. Мы отвесно падали прямо на пристань, но кентавры как ни в чем не бывало пружинисто приземлились на асфальт и галопом поскакали прочь, улюлюкая и выкрикивая язвительные замечания в сторону «Царевны Андромеды». Мы понеслись по улицам Майами.

* * *

Понятия не имею, что думали жители Майами, когда мы скакали мимо. Пешеходы разбегались с нашего пути. Автомобилисты провожали нас недовольными взглядами, глядя, как мы лихо заворачиваем на перекрестках, но никто не выглядел очень уж удивленным. Возможно, они видели просто толпу буйных студентов, которые взяли напрокат лошадей на пляже и малость заплутали. Мы промчались через парк, и один из стариков, игравших на лавочке в домино, проорал нам вслед:

– Притормозите, хулиганье!

А мы мчались и мчались.

Улицы и очертания домов размывались: кентавры увеличивали скорость. Казалось, пространство съеживается, как будто один шаг кентавра покрывал целые мили. В мгновение ока город остался позади. Мы скакали через топкие поля, заросшие высокой травой, мимо прудов и низкорослых деревьев.

Наконец мы оказались на стоянке домиков на колесах у какого-то озера. Все домики на самом деле были замаскированными прицепами для перевозки лошадей, в них имелись телевизоры, мини-холодильники и сетки от комаров. Мы попали в лагерь кентавров.

– Старик! – сказал «пони-гуляка», ссаживая нас на землю. – Видал того здоровенного мишку? У него было такое лицо типа: «А-а-а, у меня во рту стрела!»

Кентавр в шуточных очках рассмеялся.

– Это было что-то! А ну, давай лоб в лоб!

Кентавры понеслись друг на друга, со всего размаху стукнулись головами и, шатаясь, разбрелись в разные стороны, улыбаясь, как счастливые психи.

Хирон вздохнул. Он посадил Аннабет и Гроувера рядом со мной на одеяло для пикника.

– Мне бы очень хотелось, чтобы мои родственники не сталкивались со всей дури головами. У них и так не хватает мозгов.

– Хирон, – сказал я, все еще пораженный тем, что он здесь. – Ты нас спас.

Учитель сдержанно улыбнулся:

– Ну, что ж, я ведь не мог позволить вам погибнуть. Особенно после того, как ты смыл с моего имени клеймо позора.

– Но как ты узнал, где мы находимся? – спросила Аннабет.

– Продумал все на несколько ходов вперед, моя дорогая. Я предположил, что, если вы выберетесь из моря Чудовищ живыми, вас вынесет на берег у Майами. К Майами почти всегда прибивает все странное.

– Ничего себе! Спасибо! – пробормотал Гроувер.

– Нет-нет, – спохватился Хирон. – Я не имел в виду… о, неважно. Я рад тебя видеть, мой юный сатир. Дело в том, что я сумел подслушать радужное сообщение Перси и отследил сигнал. Мы с богиней Иридой дружим уже много веков. Я попросил ее сообщать мне обо всех серьезных переговорах в этом районе. И уж совсем несложно оказалось убедить моих родственников поскакать к вам на выручку. Видите ли, мы, кентавры, можем очень быстро передвигаться, если захотим. Расстояния для нас – не то же самое, что для людей.

Я посмотрел в сторону костра: там трое «пони-гуляк» учили Тайсона обращаться с ружьем для пейнтбола. Я понадеялся, что они понимают, во что ввязываются.

– Так, что теперь? – поинтересовался я у Хирона. – Мы просто позволим Луке уплыть с миром? У него на борту Кронос… во всяком случае, частично.

Хирон опустился на колени, осторожно подвернув под себя передние ноги. Он открыл аптечку, висевшую у пояса, и принялся обрабатывать мои раны.

– Боюсь, Перси, сегодня мы сыграли вничью. Нам не хватило численного превосходства, чтобы захватить этот корабль. А Лука не успел организовать за нами погоню. Не выиграл никто.

– Но мы добыли руно! – воскликнула Аннабет. – Кларисса сейчас везет его в лагерь.

Хирон кивнул, хотя выглядел по-прежнему встревоженным.

– Вы все истинные герои. Как только мы подлечим Перси, вы должны вернуться в Лагерь полукровок. Кентавры вас отвезут.

– Вы тоже с нами пойдете? – спросил я.

– О да, Перси. Будет огромным облегчением вернуться домой. Мои собратья совершенно не ценят музыку Дина Мартина. Кроме того, мне надо перекинуться парой слов с мистером Д. Нужно определиться с нашими планами на остаток лета. Провести столько занятий. И я хочу увидеть… Мне любопытно посмотреть, как подействует волшебная сила руна.

Я не совсем понял, что он имеет в виду, но его слова снова пробудили во мне тревогу из-за того, что сказал Лука: «Я собирался позволить тебе забрать руно… после того, как сам бы с ним закончил».

Может, он просто лгал? Кронос научил меня, что обычно во всем есть двойное дно. Владыку титанов называли Бесчестным не просто так. Он умел заставить людей выполнять его веления так, что они даже об этом не догадывались.

У костра Тайсон выстрелил из пейнтбольного ружья. Синий снаряд попал в одного из кентавров, отбросив его в озеро. Кентавр выбрался из воды с широкой улыбкой на лице, весь перемазанный тиной и синей краской, и показал Тайсону два больших пальца.

– Аннабет, – заметил Хирон, – не могли бы вы с Гроувером присмотреть за Тайсоном и моими родственниками, пока они… не научили друг друга плохому?

Аннабет посмотрела в глаза своему учителю. Между ними промелькнула искра понимания.

– Конечно, Хирон, – кивнула Аннабет. – Пошли, козлик.

– Но я не люблю пейнтбол.

– Любишь-любишь. – Девочка заставила сатира подняться и повела его к костру.

Хирон закончил перевязывать мою ногу.

– По дороге сюда я поговорил с Аннабет. О пророчестве.

«Ой-ой-ой», – подумал я.

– Она не виновата, – заверил я кентавра. – Это я заставил ее рассказать.

В глазах учителя мелькнуло раздражение. Я был уверен, что он сейчас меня отругает, но в следующий миг на его лице проступила усталость.

– Полагаю, мне бы не удалось вечно хранить этот секрет.

– Итак, это обо мне говорится в пророчестве?

Хирон убрал бинты обратно в аптечку.

– Хотел бы я знать, Перси. Тебе еще нет шестнадцати. Пока мы просто должны обучать тебя как можно лучше… и предоставить будущее мойрам.

Мойры. Я очень долго не вспоминал об этих старых дамах, но стоило Хирону их упомянуть, как что-то щелкнуло у меня в мозгу.

– Так вот что это значит!

Хирон нахмурился:

– Вот что это значит? Что именно?

– Прошлым летом. Мне явились мойры, я видел, как они перерезали нить чьей-то жизни. Сначала я подумал – это знак, что я немедленно умру, но все еще хуже. Это как-то связано с вашим пророчеством. Смерть, которую они предсказали… это случится, когда мне исполнится шестнадцать.

Хвост Хирона нервно стегнул по траве.

– Мальчик мой, ты не можешь знать наверняка. Даже мы не знаем, действительно ли в пророчестве говорится о тебе.

– Но ведь других детей Большой тройки нет!

– Точнее, мы больше ни о ком не знаем.

– И Кронос оживает. Он собирается уничтожить гору Олимп!

– Он попытается, – согласился Хирон. – А вместе с ней и западную цивилизацию, если только мы его не остановим. Но мы остановим его. Ты будешь сражаться не в одиночку.

Я знал, что он хочет меня подбодрить, но помнил также и о том, что мне рассказала Аннабет. Все сведется к одному герою. Одно решение спасет или уничтожит Запад. И я чувствовал уверенность в том, что мойры дали мне какое-то предупреждение. Случится что-то ужасное… со мной или с близким мне человеком.

– Я просто ребенок, Хирон, – жалобно сказал я. – Чего стоит один паршивый герой против кого-то вроде Кроноса?

Хирон через силу улыбнулся:

– «Чего стоит один паршивый герой»… Джошуа Лоуренс Чемберлен как-то сказал мне нечто похожее, а потом взял и самостоятельно изменил ход Гражданской войны.

Он вытянул из своего колчана стрелу и повернул острый как бритва наконечник, так что он заблестел в свете костра.

– Небесная бронза, Перси. Оружие бессмертных. Что произойдет, если поразить им смертного?

– Ничего, – ответил я. – Стрела просто пройдет насквозь, не причинив вреда.

– Верно, – кивнул кентавр. – Люди и бессмертные существуют на разных уровнях. Людей даже нельзя поразить нашим оружием. Но ты, Перси, ты наполовину бог, наполовину человек. Ты живешь в обоих мирах. Каждый из них может тебе повредить, и на каждый ты сам можешь повлиять. Вот почему герои так важны. Ты несешь в царство бессмертных надежды человечества. Монстры не умирают. Они вновь возрождаются из хаоса и варварства, которые всегда бурлят под цивилизацией. Это то, что делает Кроноса сильнее. Их нужно побеждать снова и снова. Герои – воплощение этой борьбы. Ты ведешь битву, которую человечество должно выигрывать в каждом поколении, чтобы оставаться людьми. Понимаешь?

– Я… Я не знаю.

– Ты должен постараться, Перси. Неважно, то ли ты дитя, о котором говорится в пророчестве, или нет, Кронос думает, что это возможно. А после того, что случилось сегодня, он окончательно откажется от попыток перетянуть тебя на свою сторону. Это, знаешь ли, единственная причина, по которой он до сих пор тебя не убил. Как только он разуверится в возможности использовать тебя, он тебя уничтожит.

– Ты так говоришь, как будто знаешь его.

Хирон поджал губы.

– Я действительно его знаю.

Я уставился на него. Иногда я забывал, сколько Хирону лет.

– Значит, вот почему мистер Д. обвинил тебя, когда отравили дерево? И ты сказал, что некоторые тебе не верят.

– Это так.

– Но Хирон… Да ладно тебе! С чего вообще все решили, что ты предашь лагерь ради Кроноса?

Темно-карие глаза Хирона наполнила тысячелетняя грусть.

– Перси, вспомни свои уроки. Вспомни занятия по мифологии. Как именно я связан с владыкой титанов?

Я поскрипел мозгами, но когда речь шла о мифах, у меня в голове вечно все путалось. Даже сейчас, когда они напрямую касались моей жизни, я никак не мог запомнить все имена и события. Я потряс головой.

– Ты… эээ… задолжал Кроносу услугу или что-то в этом роде? Он спас тебе жизнь?

– Перси, – очень спокойно сказал Хирон. – Титан Кронос – мой отец.