Роуз сидела во внутреннем дворике у бассейна, опустив ноги в воду, и работала над эскизами. Лучи солнца скользили по ее обнаженным рукам. Карандаш легко и непринужденно летал по бумаге, добавляя кружевные вставки и витиеватые узоры. Волосы упали ей на лицо, и медные пряди казались ярче и насыщеннее.

Как и во время их самой первой встречи в Лондоне, Найро поразил цвет ее волос. Их блеск особенно был заметен в тот серый дождливый вечер. Влажные локоны Роуз прилипли к лицу и шее. Она сидела на ступеньке, вытянув вперед длинные худые ноги, обтянутые черными джинсами. Ее голова склонилась к груди, как и сейчас. Но тогда это был признак уныния, а не сосредоточения на творчестве.

Рыжая едва держалась на ногах, когда он поднял ее с холодного бетона. Она рассказала ему, что убежала из дома, от жестокого отчима-тирана, и не успела ничего прихватить с собой, кроме пары вещей. Что она не ела уже два дня, потому что отчим заблокировал кредитную карту, которую когда-то сам дал ей. С помощью этого подарка негодяй рассчитывал заручиться благосклонностью девушки, когда пробирался ночью в ее спальню…

– Buenas noches. – Найро откашлялся, прочищая горло.

Роуз тут же вскочила на ноги и уставилась на него.

– Давно ты тут стоишь?

– Не очень. Но ты так увлеклась рисованием, что я не посмел тебя побеспокоить. Разве ты не должна спрятать это от меня? – Он указал на блокнот. На бумаге уже просматривались очертания восхитительного розового платья. – Ведь никто не должен видеть твое творение до дня свадьбы.

Его насмешливый тон смутил Роуз, и она поспешно захлопнула блокнот.

– Это наряд подружки невесты. У нас уже было несколько примерок. Сейчас мне надо заняться набросками для других заказов. Женщины, которые присутствовали на том показе… Я очень благодарна тебе за спасение моей репутации.

Найро хотелось бы, чтобы Роуз выразила свою благодарность как-то иначе. Более страстно, например. Но все же это лучше, чем застывшая маска на ее лице, которая появлялась каждый раз, когда они оставались наедине.

Придерживаться решения подождать ему становилось все труднее. Находиться рядом с ней и не иметь возможности прикоснуться – настоящая пытка. Найро не мог спать по ночам, представляя, как Роуз лежит на высокой кровати в своей спальне или нежится в ванне с ароматическими маслами. Он узнавал о ее появлении по особым тихим шагам и по едва уловимому запаху, который, казалось, поселился в каждом углу замка и преследовал его.

При виде ее грациозной походки, плавных движений бедер и груди у него перехватывало дыхание, а пах терзала ноющая боль. Найро считал, что избавился от навязчивых эротических снов с Роуз в главной роли, но с ее появлением в замке они возобновились. И он снова просыпался весь в поту, запутавшись в простынях.

Найро был готов проклинать себя за то, что привез Роуз в Испанию. Сейчас на ее фарфоровом личике не было ни следа косметики, густые черные ресницы обрамляли изумрудные глаза. И он мог думать только об одном: как сильно ему хочется поцеловать ее и заставить отвечать на его ласки. На длинных изящных пальцах Роуз виднелись пятна акварели, которые она использовала для эскизов… Однажды они покрылись черной пылью, когда за неделю до Рождества Рыжая пыталась разжечь в камине уголь, подобранный на улице.

– Наверное, стоило потерпеть и развести огонь в праздник, – оправдывалась она, протягивая замерзшие руки к слабым язычкам пламени. – Но я не могла ждать…

Именно в тот момент Найро твердо решил изменить свою жизнь, чтобы предложить Роуз лучшее будущее. Но сочельник он провел в полиции, а затем все полетело под откос. Его чуть не лишили чести и семьи. Даже сейчас ему было больно вспоминать, как это отразилось на его сестре.

– Я только что разговаривала со своей матерью, – сказала Роуз. – Я звоню ей каждый вечер, и Бонни – ее сиделка – просто подарок небес. Маме становится лучше с каждым днем.

Когда заболел отец Найро, трудно было переоценить ту помощь, которую оказали ему медсестры. Он не представлял, как без них смог бы совмещать заботу о тяжелобольном человеке и необходимость спасти от краха семейный бизнес. А Роуз взвалила все на свои плечи.

– Я рад за тебя.

– Рад? – Она уловила нотки сарказма в его голосе. – Ты очень помог моей матери. Я счастлива, что у нее все хорошо.

– Как тебе удалось простить ее?

– Она же моя мама.

– Но ты убежала от нее.

– Нет! – Роуз упрямо помотала головой. – Не от нее, а от ее мужа.

– Она сама выбрала его и не смогла защитить тебя, – настаивал Найро.

– Да, – неохотно согласилась молодая женщина. – Но она боялась его.

– А ты – нет?

– Я видела, что Фред Браун сделал с ней. Синяки по всему телу и лицу… сломанные ребра.

Роуз хотелось, чтобы Найро ее понял. Отчасти так и случилось. В прошлом Джой казалась ему таким же ничтожеством, как и его мстительная мачеха. Вот почему Найро огорошило известие о том, что теперь мать и дочь живут вместе и Роуз из кожи вон лезет, чтобы поддержать больную женщину. Но разве он сам не забыл все старые обиды, когда здоровье его отца пошатнулось?

«Я надеялся, что Кармен заменит тебе и Эсмеральде мать», – сокрушался хриплым голосом Рауль. В это можно было бы поверить, если бы его вторая жена до свадьбы не исполняла эротические танцы в казино, где отец любил спускать деньги.

– Во всяком случае, я рад, что помог. Как твоя мать чувствует себя?

– К ней возвращаются силы и спокойствие. В ней появилась какая-то легкость. Будто в нее вдохнули новую жизнь. Я не знаю, как тебя благодарить!

– Что ж, у меня есть идея на этот счет. Эсмеральда уехала, чтобы провести вечер с женихом и его родственниками, поэтому я зашел спросить… Не хочешь ли поужинать со мной?

– О, не стоит. – Роуз прижала ладонь к столику, чтобы скрыть дрожь в руках. – Меня вполне устроит тихий, спокойный вечер наедине с тарелкой супа.

– Нет, так дело не пойдет, – настаивал Найро. – Я понимаю, ты приехала сюда работать, но ведь и отдыхать хоть немного нужно. Дай мне шанс отблагодарить тебя.

– З-за что? – Роуз так удивила теплота в его голосе, что она начала заикаться.

Похоже, у нее нет выбора. Придется согласиться. Отказ он воспримет как проявление грубости и неуважения. К тому же, когда Найро так улыбается, она почти забывает, что перед ней человек, который в прошлом занимался торговлей наркотиками и жестоко обманул ее доверие. Куда же делся тот парень? Возможно, просто скрывается за фасадом респектабельного сеньора Морено.

К тому же это всего лишь ужин, а не свидание.

– Тебе нечего бояться, – с предельной точностью угадав ее мысли, добавил Найро.

– Я и не боюсь, – огрызнулась Роуз, но его улыбка стала только шире. – Хорошо, я согласна, – сдалась она и принялась складывать в папку эскизы. – Надеюсь, ты не против, если я не стану переодеваться к ужину. Я немного устала и…

Смех Найро не дал ей договорить.

– Я не такой, как чопорные Шлиберги. Я не считаю, что необходимо менять наряды перед каждой трапезой. Для нас с тобой это возможность отдохнуть от всех формальностей и условностей.

– Просто великолепно! – воскликнула с искренним облегчением Роуз.

Собрания за огромным обеденным столом в роскошной столовой стали для нее настоящим испытанием. И у молодой женщины, откровенно говоря, уже не осталось новых нарядов, чтобы выглядеть на достойном уровне.

– Мне хочется чего-то простого и незатейливо. Омлета или тостов с сыром.

– Или картофеля фри? – прозвучало непринужденное предложение, которое тут же пробудило воспоминание, до сих пор согревавшее ей душу.

За неделю до Рождества им удалось найти подработку, и на полученные деньги они купили картофель фри в дешевом кафе. В тот день, несмотря на все трудности и лишения, без настоящей крыши над головой, Роуз была по-настоящему счастлива рядом с парнем, в которого по уши влюбилась. А через несколько дней ей открылась страшная правда о Джетте, когда он заявил, что вытащит их обоих из этой дыры.

– Я больше его не ем, – с трудом выдавила Роуз. – В нем слишком много жира.

Ей тут же пришлось пожалеть о своих словах, потому что взгляд Найро беззастенчиво пробежался по ее бедрам и талии.

– У тебя нет необходимости беспокоиться об этом, Рыжая, – протянул он, словно пытался вызвать у нее возмущение столь недвусмысленным взглядом. – Прекрати напрашиваться на комплименты.

– Я не напрашиваюсь! И меня зовут Роуз. Никто больше не зовет меня Рыжая.

– Но ты навсегда останешься для меня Рыжей.

Она не поняла, что он хотел этим сказать, и у нее не было времени подумать об этом, потому что Найро развернулся и зашагал к дому.

– Хорошо, никакого картофеля фри. Сойдемся на омлете.

Роуз последовала за ним, но растерялась, заметив, что они направляются не в столовую, а в холл, где находился главный вход.

– Подожди. – Она пыталась отдышаться после быстрой ходьбы. – Куда мы идем?

Найро не стал вдаваться в объяснения, а просто взял ее за руку и вывел на улицу. Они завернули за угол замка и оказались перед дверью, которую Роуз еще не приходилось видеть.

– Что здесь? – поинтересовалась она, пока Найро отпирал дверь ключом.

– Мои личные апартаменты.

Удивленная женщина переступила через порог и оказалась в коридоре с высокими потолками. Чуть дальше начиналась винтовая лестница, ведущая на второй этаж. В проеме арки, украшенной лепниной, виднелась гостиная с полированным паркетным полом, пестрыми коврами и мягкими красными диванами. У стен стояли несколько шкафов с книгами. Несмотря на то что уже смеркалось, пространство было наполнено светом, проникающим сквозь высокие стрельчатые окна. Все вокруг выглядело очень уютным, домашним. Здесь отсутствовала претенциозность парадных комнат замка, походивших на музейные залы.

Это объясняло, где находился Найро, когда не присутствовал на общих обедах в парадной столовой. Роуз предполагала, что он уезжал в город по делам или ради развлечений с какой-нибудь длинноногой красавицей, как утверждали в желтой прессе. Она и представить не могла, что у него есть в замке своя отдельная территория.

Найро с умилением наблюдал за растерянным личиком Роуз, которая осматривалась вокруг. Еще никогда он не приводил сюда женщин. Свидания с любовницами проходили либо в доме пассии, либо в номерах дорогих гостиниц. Эти апартаменты принадлежали только ему. Они стали для него священной обителью, где Найро после возвращения из Аргентины мог скрываться от новых любовниц своего отца, которые частенько проводили время в замке. Здесь мужчина отдыхал душой и телом от стресса, копившегося в нем из-за фанатичной преданности работе, когда он пытался спасти семейный бизнес от банкротства.

Найро не понимал, какого черта он привел сюда Роуз. Возможно, его терпение лопнуло. Хватит ждать! Ему безумно хотелось остаться с ней наедине, без Эсмеральды, Оскара и его родителей. Чувства, которые она пробуждала в нем, не были предназначены для чужих глаз.

– Налей себе бокал вина, и давай поболтаем, пока я буду готовить в кухне.

– Ты готовишь? Правда?

– Чтобы сделать омлет, не надо обладать выдающимися кулинарными способностями.

Окружающая обстановка, в которой преобладали теплые оттенки, располагала к легкому дружелюбному общению.

– Налей и мне бокал! – крикнул Найро из кухни.

Заприметив на столе бутылку коллекционного красного вина, Роуз откупорила ее и с удовольствием вдохнула терпкий аромат.

Затем она направилась туда, откуда только что донесся голос, но вдруг остановилась на полпути. Готовы ли они распутать клубок противоречивых эмоций, которые вызывает в них общее прошлое? Роуз решительно сделала шаг вперед. Пора положить конец всем недомолвкам и поговорить начистоту. Но неожиданно, как гром среди ясного неба, ее поразило открытие: этот дом ей знаком!

Однажды зимней ночью, когда снежные заряды бомбардировали окна, заставляя дребезжать стекла, а они грелись в объятиях друг друга, пытаясь спастись от холода, Роуз во всех подробностях выложила Джетту свои страхи и горести. Она поведала ему не только о жизни в доме отчима, но и о том, что было раньше. Как они с матерью скитались, снимая ненадолго комнату где придется, а иногда вынуждены были ночевать на улице. Именно поэтому Фред Браун с его милым домиком в пригороде показался ее матери удачным выбором.

Чтобы как-то отвлечь и развеселить ее, Джетт принялся описывать, как выглядел бы дом его мечты. Эти апартаменты являлись очень точным воплощением его фантазий.

В кухне уже кипела работа. Найро достал из холодильника перец и лук и уверенно нарезал их полукольцами.

– Вино… – выдохнула Роуз, поставив бокал рядом с ним.

Она не могла не смотреть на сильные руки, обнаженные по локоть, поскольку Найро подвернул рукава своей белоснежной рубашки. Ее завораживало то, как перекатываются от быстрых движений мышцы под оливковой кожей, усеянной вьющимися черными волосками.

– Что такое? – спросил он, заметив ее рассеянный взгляд, блуждавший по его рукам. – Видишь не то, что предполагала?

– Я… – Роуз опешила.

Выпрямившись, Найро вытянул руки ладонями вверх.

– Никаких царапин или синяков. Чистая, гладкая кожа. Не похоже на руки наркомана, не так ли?

Роуз растерялась и, не зная, что ответить, словно кролик, загипнотизированный змеей, смотрела ему в глаза, потемневшие от ярости, которую он с трудом сдерживал.

– Или ты думаешь, что я не кололся, а нюхал?

– Нет, нет! Я никогда ничего такого не думала, – принялась оправдываться она. – Мы проводили все время вместе. Я видела, как ты одевался и… раздевался. Я прекрасно знала, что ты не употребляешь наркотики!

Найро цинично рассмеялся и покачал головой. Его смех, казалось, царапал ее кожу, словно наждачная бумага.

– Но ты была уверена, что я поощряю чужие пагубные привычки, чтобы заработать большие деньги.

Если бы Найро повысил голос или накричал на нее, Роуз незамедлительно попятилась бы к выходу. Но тон его оставался непосредственным, даже небрежным, будто они обсуждали какие-то пустяки.

Наступил момент, которого она так боялась. Роуз понимала, что им придется разворошить прошлое и все его грязные тайны станут явными. Этого не избежать. Но последняя пара недель была наполнена необыкновенным спокойствием и умиротворением, и она начала надеяться, что времена Рыжей и Джетта уже не имеют никакого значения.

Кого она пыталась обмануть? Тот период оставил в ее сердце глубочайшие раны, а появление Найро доказало, что они даже и не думали затягиваться. Но почему же он так долго ждал, прежде чем начать этот разговор?

– Тем не менее, – продолжал Найро, – ты готова смириться с моим криминальным прошлым и согласилась выполнить заказ, несмотря на столь невысокое мнение обо мне.

– Я видела тебя, – прошептала Роуз.

Он бросил нож на стол, отказавшись от идеи что-то приготовить.

– Что ты видела?

– Тебя и Джули.

– Кого?

В памяти Найро не сразу всплыл образ грудастой блондинки, которая встречалась с Джейсоном, но при этом не стеснялась заигрывать с ним. Каждый раз, когда Джейсон и Роуз отсутствовали, Джули не давала ему прохода, гладила его по лицу и даже пыталась поцеловать.

– Она для меня ничего не значила.

– Ничего? Я видела, как вы целуетесь, – с вызовом бросила Роуз.

– Не придумывай.

Найро снова взял нож и продолжил нарезать перец. В каждом его движении сквозило раздражение.

– Все было не так. Это она меня целовала.

– А ты отбивался как мог, да? – с презрением прошипела она.

Наконец Найро понял, о чем идет речь. Тогда он пытался уговорить Джули бросить Джейсона и уйти из стаи. Девушка сказала, что согласна, но только при условии, что он уйдет с ней. Он напомнил Джули, что у него уже есть подруга.

– Нет. Но по крайней мере, она меня не предавала.

– Неужели ты думаешь, что я могла смотреть на это спокойно и…

– И что, Рыжая?

Нож вонзился в разделочную доску так глубоко, что Найро понадобилось приложить силу, чтобы выдернуть его.

– Хорошо. Я поцеловал ее. Если это все, в чем ты можешь меня обвинить…

Неужели Роуз бросила его только потому, что он утешал Джули? Или их отношения не представляли для нее никакой важности и поэтому она повернулась к нему спиной и исчезла?

– Значит, ты не давал ей героин?

– Что?!

Лезвие ножа снова вонзилось в дерево, и его рука так крепко сжала ручку, что побелели костяшки пальцев. Найро не мог даже посмотреть в ее сторону. Один взгляд – и он утратит последнюю каплю самообладания.

– Ты дал ей наркотики.

Опять перед его глазами появилась заплаканная Джули, тянувшаяся к нему в надежде на поцелуй. Найро позволил их губам соприкоснуться на мгновение, несмотря на то что не хотел этого.

– Тебе надо уйти отсюда и начать все заново, – убеждал он ее чуть позже. – Я тоже здесь не задержусь. – Затем Найро разжал ее кисть и схватил прозрачный пакетик с наркотиком. – Перестань колоться. Если тебе это удастся, я помогу тебе устроиться в другом, лучшем месте.

Возможно ли, что Роуз интерпретировала то, что увидела, совершенно по-другому? Неужели она решила, что он снабжает Джули героином? Тогда у нее действительно имелись веские основания для похода в полицию. В том заброшенном доме происходили ужасные вещи. Один из их стаи погиб от передозировки. Именно поэтому Найро собирался забрать оттуда Рыжую. Но как Роуз могла подумать, что за всем этим стоит он? Почему она ни о чем его не спросила, не потребовала объяснений?

Так же как и его отец, Роуз поверила собственным домыслам. Поверила тому, как все это выглядело со стороны. И ей даже в голову не пришло задать ему один-единственный вопрос, поинтересоваться, правда ли это.

– Я ничего ей не давал. Ничего.

Найро поднял голову и буквально прострелил ее взглядом. Когда-то это прекрасное лицо значило для него очень много. Но Рыжая оказалась не той, кем он ее считал. С момента своего появления в стае она наполнила его жизнь смыслом, вдохновила на то, чтобы найти свой путь. Но он был для нее всего лишь ничтожным презренным бандитом. Наркоторговцем.

– Неужели ты действительно считала, что я продаю героин?