Элин посмотрела, как Кортес забрался в свою спортивную машину, и с грохотом захлопнула входную дверь, словно хотела закрыться от самого дьявола. Судорожно выдохнув, она прислонилась к тяжелой дубовой двери.

Элин не знала, что потрясло ее больше. То, что Ральф пожелал, чтобы она вышла замуж перед тем, как потребовать свою долю наследства, или то, что родным сыном Ральфа и его наследником оказался Кортес Рамос – отец ее собственного сына, зачатого в результате их постыдной связи.

Со слезами на глазах Элин бросилась наверх.

То, что Кортес собирался превратить дом, в котором она провела свое детство, в гостиницу, причиняло еще больше страданий ее и без того израненному сердцу. Но, услышав плач своего сына, она позабыла обо всем на свете.

– Все хорошо, мой сладкий. Мамочка здесь, – заворковала Элин, доставая малыша из кроватки и прижимая к себе.

– Я как раз готовила смесь для Гарри, – входя в комнату, объяснила няня. – Хотите, я покормлю его?

– Нет, я сама.

Элин села в кресло и испытала чувство вины, когда Гарри ткнулся носом в ее грудь и попытался пососать молоко, которого там не было.

– Держи, – прошептала она, вставляя ему в рот соску от бутылочки со смесью.

Малышу было чуть больше трех месяцев, но он на удивление крепко сжимал ее палец в своем пухленьком кулачке. Элин не смогла удержаться от того, чтобы поцеловать его нежные щечки и черные шелковистые волосики. А он смотрел на нее своими огромными глазами, цвет которых менялся с темно-синих на темно-карие с янтарным отливом, как у его отца.

Элин твердила себе, что будет лучше, если она забудет о существовании Кортеса Рамоса, но, сменив ребенку подгузник и уложив его в кроватку, она села за компьютер и принялась искать информацию о родном сыне Ральфа Сандерсона.

Оказалось, что, получив первоклассное бизнес-образование, Кортес работал в одном из самых крупных столичных банков Испании и очень быстро проявил себя как великолепный финансист. Его взлет по карьерной лестнице был молниеносным. Неудивительно, что Ральф предпочел в качестве управляющего «Сандерсон-банка» своего незаконнорожденного, а не приемного сына. Ральфа беспокоило то, что Джарек слишком любит рисковать, и его мнение разделяли многие из членов совета директоров, которые были бы счастливы, если бы руководство банком перешло в руки Кортеса.

Успех Рамоса не ограничивался банковским делом. Он заработал славу первоклассного винодела, занимаясь производством отменного испанского хереса. Пять лет назад Кортес наладил партнерские отношения с международной компанией по производству этого алкогольного напитка, чтобы поставлять свою продукцию по всему миру. Сделка того стоила, и Рамос, по слухам, заработал на ней сотни миллионов долларов.

В глубокой задумчивости Элин выключила компьютер, но ее мысли прервал телефонный звонок.

Ее беспокоили из кейтеринговой компании, которая должна была обслуживать предстоящий торжественный прием. Элин устраивала его, чтобы собрать деньги для благотворительной организации, которую они вместе с братом и приемным отцом основали после смерти Лорны Сандерсон. Фонд «Дар Лорны» ставил перед собой цель помочь детям, живущим в детских домах по всему миру, и на торжество были приглашены многие знаменитости, которые могли сделать щедрые пожертвования.

Ральф наверняка поддержал бы идею Элин, к тому же у нее не было времени переносить событие на другую дату. Она решила воспользоваться отсутствием Рамоса, ведь, судя по всему, это был ее последний торжественный прием в Какмир-Холле.

А вдруг Элин говорила правду?

Этот вопрос не давал покоя Кортесу с тех пор, как он два дня назад покинул Какмир-Холл и уехал в Лондон на встречу с членами совета директоров «Сандерсон-банка».

И теперь вместо того, чтобы провести тихий вечер в доме в Кенсингтоне, когда за окном шел противный дождь со снегом, он направился обратно в поместье, чтобы развеять свои сомнения.

Подъехав к дому, Кортес удивленным взглядом окинул вереницу машин, припаркованных во дворе. Отвратительная английская погода только ухудшила его и без того мерзкое настроение, и он буквально вскипел, когда вошел в дом и обнаружил там веселье в самом разгаре.

Он сразу же заметил Элин и пришел в бешенство. Кажется, история повторялась. Как и год назад, Элин выбрала для вечеринки наряд красного цвета, только вместо клочка алого шелка сегодня на ней красовалось бархатное платье в пол, с разрезом длиной до середины бедра. Ее плечи оставались обнаженными, а кружевной корсет приподнимал грудь, напоминавшую спелые круглые персики, которые так и напрашивались на ласки Кортеса. Длинные золотистые волосы Элин свободно струились по ее плечам и в свете ламп переливались, словно гладкий шелк.

Кортес буквально изнывал от желания. Он не мог понять, почему Элин имела такую власть над ним, ведь ее нельзя было назвать самой красивой женщиной из всех, кого он знал. Ее глаза казались слишком большими на ее сердцевидном личике, а рот слишком широким. Она больше походила на эльфа и казалась такой хрупкой и крошечной на фоне Кортеса с его ростом метр восемьдесят.

Его настроение стало еще более мрачным, когда в партнере Элин он узнал известного ведущего популярного телешоу. Этот парень лапал ее своими ручищами, и ей, судя по всему, нравилось такое обращение. Громкий переливчатый смех Элин просто взбесил Кортеса. Он стиснул челюсти и решительно направился к танцующей парочке, испытывая незнакомое до этого чувство ревности.

– А теперь моя очередь, – прорычал он партнеру Элин, который, похоже, ценил невероятно дорогую работу своего дантиста и тут же убрал руки с талии своей партнерши.

– Ты ужасно груб, – резко бросила Элин и развернулась, чтобы уйти, но Кортес обнял ее за талию и притянул к себе.

– Значит, ты решила воспользоваться моментом и закатить пирушку, пока меня не будет поблизости? Наверное, разозлилась, что приемный отец исключил тебя из завещания? Но это отвратительно – устраивать вечеринку через два дня после его похорон. Ты б еще сплясала у него на могиле.

– Вообще-то Ральф помогал заниматься организацией этого торжественного приема, – отрезала Элин. – Благотворительный фонд «Дар Лорны» был идеей моего брата, и все деньги, которые поступают в него, в том числе и от подобных мероприятий, идут на помощь детям-сиротам по всему миру.

Она указала на баннер, висевший на стене, который Кортес попросту не заметил, потому что все его внимание было приковано к Элин. Кортес увидел надпись «Дар Лорны» и фотографию миловидной женщины, судя по всему, Лорны Сандерсон, которая погибла полтора года назад.

– Я приехал, чтобы поговорить с тобой, но я не собираюсь перекрикивать эту музыку.

С этими словами Кортес потащил Элин в зимний сад, находившийся рядом с бальным залом. В оранжерее никого не было, и он закрыл за собой дверь, чтобы заглушить шум веселья.

Элин тут же отошла в сторону и встала, подбоченившись.

– Чего ты хочешь? После нашего разговора, который состоялся два дня назад, у меня сложилось впечатление, что нам больше нечего обсуждать.

Кортес попытался не думать о том, что Элин выглядела восхитительно, когда злилась. Ее голубые глаза поблескивали от злости, а грудь тяжело вздымалась, скованная бархатным корсетом.

– Когда родился твой сын?

– Шестого октября, – выпалила она, и Кортес с трудом скрыл разочарование.

– Значит, ему пять месяцев. Тебе следовало уделять больше внимания математике. Ты забеременела в январе, а мы занимались с тобой сексом в марте. – Его губы скривились в гримасе отвращения. – Бог мой, ты была беременна, когда спала со мной, но заявила, что я отец твоего ребенка. Неужели у тебя не хватило ума понять, что я не поверю тебе?

– Попытка не пытка, – пожала плечами Элин.

Кортесу стало дурно, как в тот раз, когда Аландра сообщила ему, что сделала аборт. Сегодня вечером он мчался в Какмир-Холл, потому что у него появилась надежда, что он мог быть отцом сына Элин. Но его обманули и попытались навязать ему чужого ребенка.

Кортес пришел в бешенство. Он злился не только на Элин, но и на себя тоже, потому что, хоть он и получил доказательство, что дочь Сандерсона оказалась лживой стервой, его по-прежнему тянуло к ней с непреодолимой силой. И эта страсть делала его слабым.

– Я предупреждал, чтобы ты не играла в игры со мной. – Ему захотелось хорошенечко встряхнуть Элин, чтобы привести в чувство, но он боялся потерять голову, прикоснувшись к ней. – Может быть, ты привыкла к тому, что твоя жизнь состоит из бесконечных вечеринок и череды любовников, но тебе следует подумать о ребенке. Что ты скажешь своему сыну, когда он спросит, почему у него нет отца?

– Я скажу Гарри правду, которая заключается в том, что отец отказался от него. – Ее голос стал резче. – Какой же ты лицемер. Ты считаешь нормальным спать со всеми подряд женщинами, а потом осуждаешь их. Что за отвратительные двойные стандарты. О каком равенстве полов может идти речь, если по-прежнему именно мужчины бросают своих любовниц с детьми, а не наоборот.

С этими словами Элин выскочила из оранжереи.