Когда Кортес бросился к Элин и подхватил ее на руки прежде, чем она рухнула на пол, она показалась ему невесомой. Его потрясла ее хрупкость, когда он увидел ее стоящей у гроба отца. Может, она сидела на диете, чтобы выглядеть по-модному стройной, или ее худоба была вызвана куда более скверной привычкой?

Два дня назад в газетах появились снимки, на которых Элин выносили из одного ночного клуба в Лондоне. Журналисты подозревали, что она баловалась кокаином или какими-то другими наркотиками, популярными в среде золотой молодежи. Кортес разозлился на себя за то, что потакал своему любопытству, купив газету и прочитав историю целиком. Там говорилось, что год назад Элин пользовалась славой заядлой тусовщицы, пока на несколько месяцев не выпала из поля зрения папарацци. Кортес дочитал статью и с отвращением выбросил ее в мусорную корзину.

Какого черта он занялся с ней сексом тогда? Ответ был прост. Когда Кортес увидел ее на танцполе, его вдруг охватила безумная, не поддающаяся контролю страсть.

Он вспомнил Элин в ее коротеньком красном платьице, которое едва прикрывало ее тугую грудь. На ее плечи шелковой волной ниспадали золотистые волосы, обрамляя ее красивое, как у сказочной феи, лицо с широким чувственным ртом. Стоило Кортесу увидеть Элин, как он больше не мог оторвать от нее взгляд. Несмотря на то что он знал, что приемная дочь Сандерсона была испорченной богатенькой девочкой, которую не интересовало ничего, кроме вечеринок – и, если верить заявлениям прессы, – запрещенных препаратов, его тянуло к ней со страшной силой.

Прошло чуть больше года после того, как Кортес приезжал в Англию, чтобы получить результаты теста на отцовство, которые подтвердили, что он был сыном Ральфа Сандерсона. Тот пригласил его в Какмир-Холл, и он отправился туда чисто из любопытства, чтобы познакомиться со своим биологическим отцом, который бросил его мать, когда та забеременела. Кортес уже знал, что Ральф был богат и что Сандерсоны принадлежали к числу старинных аристократических семей Лондона.

По дороге в поместье Сандерсона Кортес с горечью думал о том, что его матери пришлось тяжело работать, чтобы содержать семью, что и стало причиной ее раннего ухода из жизни. Марисоль Рамос забеременела тридцать пять лет назад и осталась одна, брошенная любовником и отвергнутая семьей. Ей удалось насадить небольшой виноградник в Андалусии, и Кортес помогал ей в работе с самых малых лет. В их винной лавке можно было купить превосходный херес, но они не могли тягаться с более успешными производителями этого напитка. Когда мать умерла в возрасте сорока двух лет, Кортес решил, что она просто истощила весь запас жизненных сил.

Когда он наконец встретился с Ральфом Сандерсоном, то не испытывал ничего, кроме злости на отца за то, что тот обрек его мать на жизнь в нищете и тяжком труде.

В то время в газетах много писали о приемных детях Ральфа, в особенности о безумных тусовках Элин. Но ее фотографии в прессе и снимок на рабочем столе Ральфа не подготовили Кортеса к тому впечатлению, которое она произвела на него, когда он увидел ее танцующей в шумной толпе гостей.

Ресницы Элин дрогнули, а потом она открыла свои глаза цвета сапфира и недоуменно посмотрела на Кортеса. Он тут же вспомнил ее взгляд, когда она во время танца прижалась к нему всем своим телом, таким мягким и таким податливым в его руках. Элин тогда приоткрыла свой чувственный рот, приглашая его к действию, и он не смог устоять.

Он не понимал, что с ним творилось, потому что раньше он прекрасно справлялся с любым искушением. Кортес никогда не терял самообладания и встречался с женщинами на своих условиях. Оказавшись в постели с Элин, он нарушил все правила, которые установил после того, как в свои двадцать с небольшим влюбился в Аландру, а та в пух и прах разбила все его представления о любви.

– Что ты делаешь? Отпусти меня.

В голосе Элин послышалась паника. Кортес немного разозлился, когда опустил ее на диван, а она тут же отодвинулась в сторону, словно он был каким-то прокаженным. Он мрачно подумал, что год назад она вела себя по-другому. Тогда она буквально таяла в его руках.

Кортес подошел к столику, на котором дворецкий оставил поднос с напитками, и попытался не вспоминать Элин, раскинувшуюся на кровати, в задравшемся платье.

– Возьми, – бросил он, протягивая ей стакан бренди.

– Я редко пью, – покачала головой Элин.

Как она могла казаться такой невинной, когда Кортес на собственном опыте убедился, что она была далека от этого? Он прекрасно помнил, как Элин флиртовала с ним на своей вечеринке и была настолько обольстительной, что он совершенно потерял голову.

Теперь она стала еще красивее. Черное платье в классическом стиле только подчеркивало ее элегантность. Золотистые волосы Элин были собраны в пучок, открывая изящные черты лица с высокими скулами и идеально изогнутыми бровями. Кортес никогда в жизни не видел таких голубых глаз. Ему вдруг стало трудно дышать, и он разозлился на себя за то, что не мог контролировать свое тело, по которому прокатилась жаркая волна внезапно вспыхнувшей страсти.

– Если ты была не пьяна, когда два дня назад тебя выносили из клуба, значит, журналисты говорят правду, заявляя, что ты подсела на наркотики, – насмешливо протянул он.

Кровь схлынула с ее фарфорового личика.

– В газетах много врут обо мне, и мой обморок был вызван тем, что я недавно болела. А сейчас я потеряла сознание потому, что для меня оказалось огромным потрясением то, что отец исключил меня и моего брата из завещания и назначил своим наследником тебя, своего незаконнорожденного сына, о котором никто ничего не знал, – ледяным тоном ответила она, но ее глаза метали молнии. – Ты заявился на мою вечеринку, чтобы позлорадствовать? Теперь ты знаешь, что все его имущество перейдет тебе. Неужели тебе было мало того, что ты унаследуешь Какмир-Холл, лондонский дом и кресло директора «Сандерсон-банка», и ты решил заполучить и меня тоже?

Кортес мрачно улыбнулся. Пусть она строила из себя невинного ангелочка, но он прекрасно знал, что она собой представляла.

– Вообще-то я ничего не знал об этом завещании. После встречи с отцом я собирался переночевать в гостинице, но Ральф предложил остановиться в его доме в Кенсингтоне и дал мне ключ. Он сказал, что вы с братом за границей и в доме никого не будет. Когда я зашел в дом и очутился на твоей вечеринке, мне тут же захотелось уйти, но ты начала умолять, чтобы я потанцевал с тобой.

Кортес зачарованно смотрел на румянец, вспыхнувший на щеках Элин.

– Я не беру ничего силой, – резко бросил он. – Ты сама пригласила меня в свою спальню и предложила заняться сексом. – Он пожал плечами. – Зная твою репутацию, я не стал тешить себя надеждой, что буду твоим первым или последним любовником на одну ночь.

Теперь она побледнела.

– Ты настоящий мерзавец. В тот вечер я была под влиянием наркотика, который подсыпали в мой коктейль, и совершенно не соображала, что делаю. А что до моей репутации, – она коротко рассмеялась, – ты ничего не знаешь обо мне.

Кортесу вдруг показалось, что в ее голосе прозвучала боль, и ему стало немного не по себе. Но он не видел причины осуждать себя. Она только что призналась, что принимала наркотики и занялась с ним сексом, потому что была под кайфом. Пусть он не знал ее лично, но в газетах писали, что у нее было много любовников до него.

Та ночь навсегда осталась в его памяти. Кортес вспомнил, что, когда прижал ее своим телом и вошел в нее с отчаянием, которого никогда раньше не испытывал, она вся сжалась и судорожно вдохнула. Она была такой тугой и такой горячей, что он почти обезумел. Но потом Элин обвила его своими ногами и начала двигаться с ним в одном ритме. Их охватила сумасшедшая страсть, и Кортес отбросил мысль, что Элин была сексуально неопытной.

Может быть, она привыкла вести себя так с другими мужчинами, но у него было доказательство, что он был не первым у нее.

– Знаю, у тебя есть ребенок. – Кортес не понимал, почему пришел в ярость, когда представил ее хрупкое тело в объятиях другого мужчины. Он был потрясен, когда услышал во время чтения завещания, что у Элин есть сын. Странно, что пресса ничего об этом не знала.

– Ральф в своем завещании пожелал, чтобы ты вышла замуж и обеспечила отца своему ребенку. Ты общаешься с отцом своего сына. Собираешься ли выходить за него замуж, чтобы потребовать часть своего наследства?

Он напряженно ждал ее ответа, который потряс его до глубины души.

– Ты отец моего ребенка, – сказала она тихим голосом, который преследовал его весь прошлый год.

– Это невозможно, – язвительно улыбнулся Кортес. – Я всегда предохраняюсь во время секса. Может, ты и забыла, но я освежу твою память и напомню тебе, что я пользовался презервативом. Боюсь, тебе придется поискать мужа и отца для своего ребенка в другом месте.

Элин вскочила на ноги, то ли чтобы придать сцене больше драматизма, то ли из-за того, что полностью пришла в себя после обморока.

– Только идиот может верить, что презерватив безопасен на все сто процентов, и в нашем случае все получилось с точностью до наоборот. – Она вздернула подбородок, и Кортесу вдруг захотелось отвернуться от пронизывающего взгляда этих синих глаз. – Поверь мне, скорее ад замерзнет, чем я выйду за тебя замуж. Гарри – твой сын, но я знала, что ты не захочешь нести за него ответственность, когда ты даже не удосужился попрощаться после того, как занимался сексом со мной.

– Ты крепко спала, и я подумал, что тебе вряд ли понравится, если я разбужу тебя, – парировал Кортес, придя в ярость от ее презрительного тона и того, что она настаивала на том, что являлось откровенной ложью. Он ни на секунду не верил, что был отцом ее ребенка. После того, что случилось с Аландрой, Кортес поклялся, что никогда не будет заниматься сексом без презерватива.

Но ему пришлось не по душе то, что Элин представила все в таком свете, будто он сбежал из ее спальни, пока она спала, потому что все именно так и произошло. Кортес злился на то, что она заставила его потерять самообладание, и ушел прежде, чем мог уступить искушению и разбудить ее поцелуем, чтобы снова заняться сексом. Только на этот раз неспешно, чтобы изучить до мельчайших деталей ее восхитительное тело и чтобы она стонала и судорожно вздыхала, пока он будет ласкать ее.

Кортес молча чертыхнулся на мгновенную реакцию своего тела, стоило ему представить эту эротичную картину. Он не удивился тому, что Элин использовала старые трюки, чтобы обеспечить себе стабильное финансовое положение, после того как узнала, что они с братом почти полностью исключены из завещания. Кортес не мог представить, что эта «принцесса вечеринок», как ее окрестила пресса, имела малейшее понятие о работе. Она нуждалась в источнике дохода, но Кортес не ожидал, что она так быстро отступит.

– Я исполнила свой долг и рассказала тебе, что у тебя есть сын, – ледяным тоном заявила Элин. – Я ничего не жду от тебя и прошу всего лишь несколько дней на то, чтобы собрать свои вещи и покинуть Какмир-Холл. – Ее голос слегка дрожал, и она на секунду поджала губы, а потом продолжила: – Как тебе известно, Ральф оставил нам с братом недвижимость на территории этого поместья. Но коттеджи пустовали несколько лет, и я не знаю, в каком состоянии они находятся. Возможно, мне придется сделать там небольшой ремонт прежде, чем я смогу перевезти туда ребенка.

Кортес напомнил себе, что она не заслуживала его сострадания. Элин жила в роскоши, тогда как он с матерью жил в нищете. Но, с другой стороны, то, как жестоко Ральф поступил с его матерью, не имело к Элин никакого отношения. И не ее вина, что она росла в богатстве, пока Кортес гнул спину на винограднике под палящим испанским солнцем, помогая матери сводить концы с концами.

– Вечером я возвращаюсь в Лондон на встречу с советом директоров «Сандерсон-банка». Вы с братом можете оставаться в Какмир-Холле, пока не уладите все вопросы с переездом в коттеджи, которые завещал вам Ральф.

– Сомневаюсь, что Джарек захочет жить в коттедже. У него собственный дом в Лондоне. – Элин помедлила, а потом решилась уточнить. – Брат ожидал, что сам станет директором банка. Что его ждет теперь? Он потеряет работу?

– Я не могу ничего сказать, пока не встречусь с членами совета директоров. Потом наверняка последуют какие-то изменения, – предупредил Кортес. – Завещание Ральфа было неожиданностью и для меня тоже. Мистер Карстерс позвонил мне и рассказал о его смерти. Я приехал на похороны, чтобы почтить память отца, хотя он никогда не относился к моей матери с тем уважением, которого она заслуживала.

Кортес не пытался скрыть горечи. Его мать была ангелом во плоти, и он очень жалел, что она умерла до того, как он разбогател и мог сделать ее жизнь более счастливой.

– Я была потрясена тем, что у моего приемного отца есть внебрачный сын, – тихо заметила Элин. – Как твоя мать познакомилась с Ральфом?

– Она работала здесь горничной. Мама не говорила, кто мой отец, и я не знал об этом, пока не получил предложение сдать анализ ДНК. При встрече Ральф объяснил, что крутил роман с моей матерью как раз в то время, когда обручился с Лорной. Он сказал, что целью этого брака по расчету было слияние двух банковских семей. Ральф настаивал на том, что дал моей матери денег, когда она рассказала ему о своей беременности. Он думал, что она вернулась домой к своей семье. Но ее родные отказались от нее за то, что она забеременела, не будучи замужем, и она рожала меня без поддержки со стороны родственников. У нее почти не было денег, кроме тех, что она заработала, выращивая виноград для производства шерри.

Кортес помрачнел и на минуту задумался.

– Не знаю, почему Ральф надумал сделать меня своим наследником, но я сомневаюсь, что он хотел искупить свою вину за то, что отказался от меня еще до того, как я родился, – язвительно бросил он. – Я считаю, что, игнорируя меня, своего родного сына, большую часть моей жизни, он столкнулся с тем, что ему придется оставить все на милость двум приемным детям, которые, несмотря на привилегированное положение и первоклассное образование, превратились в избалованную золотую молодежь.

Элин пошатнулась, словно он залепил ей пощечину.

Бог мой, как эта женщина умудрялась сделать так, что он чувствовал себя каким-то монстром?

– Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моем брате, – холодно ответила она, и Кортесу вдруг захотелось разбить ее ледяную оболочку и добраться до полыхающего огня, который скрывался под ее изысканными манерами. – Джарек в тысячу раз лучше тебя.

Наконец он увидел проблески эмоций на ее лице.

Кортесу стало интересно, что слабым местом Элин оказался ее брат Джарек. У каждого имелись такие слабые места, и он научился выявлять их, чтобы потом использовать в своих интересах. Только у Элин Сандерсон ничего не было, разве что ангельское личико и тело, которое могло превратить в грешника самого набожного святого. Но их роман на одну ночь остался в прошлом.

Правда, Кортеса беспокоило то, что Элин была единственной женщиной, которую он не смог стереть из своей памяти. Да, он пытался забыться в объятиях других женщин, но, потерпев несколько неудач подряд, бросил эти попытки, и уже несколько месяцев у него не было любовницы.

Болезненная пульсация внизу живота поставила под вопрос его убеждение в том, что он потерял интерес к сексу. Кортеса в равной мере охватила ярость и страсть, и он с ужасом подумал о том, что обречен испытывать влечение к одной лишь Элин.

Он молча выругался и оторвал взгляд от ее восхитительного личика и мягких губ, которые так и напрашивались на поцелуи. Глянув на часы, Кортес увидел, что и так уже потерял с ней слишком много времени.

– У меня встреча в три, и мне нужно ехать, чтобы не опоздать. – У двери он обернулся. – На следующей неделе сюда приедут представители компании, которая занимается дизайном гостиниц. Думаю, они не доставят тебе неудобств, пока ты будешь собирать свои вещи.

– Ты… Ты собираешься превратить этот дом в гостиницу?

– Это один из вариантов, которые я рассматриваю. Я не желаю жить в уродливом готическом монстре.

– Но Какмир-Холл не уродливый. Да, в нем присутствует причудливая смесь архитектурных стилей, но большая часть главного дома была построена или обновлена в начале восемнадцатого века. Род Сандерсонов живет в этом доме со времен Тюдоров. Ты тоже Сандерсон, и Какмир-Холл – твое наследие… так же как и твоего сына.

Кортес не смог сдержать эмоций, которые охватили его, когда он услышал слова Элин.

Он мысленно вернулся в прошлое, когда в свои двадцать с небольшим лет переехал в Мадрид, чтобы начать карьеру в одном из столичных банков. Жизнь в большом городе приводила Кортеса в восторг, а потом он познакомился с изумительно красивой моделью Аландрой Руис, и ее экзотическая внешность свела его с ума.

Он вспомнил, как стоял в ванной в квартире Аландры и смотрел на тест на беременность, лежавший на раковине. Он взял его и вернулся обратно в спальню.

– Дорогая, когда ты собиралась рассказать мне о том, что беременна?

Ее ответ удивил Кортеса. Она нахмурилась и беспечно пожала плечами:

– Я хотела выбросить его, чтобы ты ничего не узнал.

– Значит, это правда? Ты беременна от меня? – Никогда в жизни он не чувствовал себя таким счастливым. Женщина, которую он любил, носила под сердцем его ребенка. Как тут не испытать восторг и гордость?

Но когда он попытался обнять Аландру, та оттолкнула его.

– Не глупи. Мне нельзя беременеть, – отрезала она. – Во-первых, беременность поставит крест на моей карьере. А во-вторых, что даже более важно, Эмилио узнает, что это не его ребенок, потому что его не было в Испании несколько месяцев.

Кортесу показалось, что ему за шиворот вылили ушат холодной воды.

– Черт подери, кто такой этот Эмилио?

– Мой жених, – снова пожала плечами Аландра. – Он переехал в Канаду, где получил хорошую работу, а я жду визу, чтобы уехать к нему в Торонто. Мне было скучно, а ты помог мне немного развлечься. Но теперь все кончено.

Кортес попытался убедить ее сохранить ребенка.

– Выходи за меня замуж, и я позабочусь о вас обоих, – умолял он.

Сначала она посмеялась над его словами.

– Ты не зарабатываешь и половины того, что зарабатывает Эмилио, а я даже от него не хочу ребенка, так почему я должна хотеть ребенка от тебя?

Но в конце концов она согласилась, и Кортес возликовал. Только через несколько дней Аландра позвонила ему и сказала, что никогда не воспринимала его предложение всерьез и избавилась от его ребенка, прежде чем улететь в Канаду к своему жениху.

* * *

Кортес мысленно перенесся в настоящее. Если Элин говорила правду, почему же она не связалась с ним раньше и не потребовала денег? Аландра разорвала его сердце на куски, когда избавилась от его ребенка, а в случае с Элин шансы забеременеть от него были равны нулю, и он отказывался верить в ее наглую ложь.

– У меня нет сына, – отрезал он, но она догнала его и ухватила за руку.

– Кортес, пожалуйста…

«Кортес, пожалуйста».

Он представил Элин раскинувшейся на кровати в ярко-красном платье. Он слышал, как она тихо умоляет его, разжигая в нем страсть и желание утонуть между ее нежно-белых бедер. Элин уже однажды лишила его самообладания, и ситуация из прошлого могла повториться. Потому что Кортес сходил с ума от желания затащить ее обратно в библиотеку и, бросив на диван, задрать подол ее элегантного черного платья, чтобы насытиться видом ее обнаженного тела. Он хотел ее так сильно, как никого и никогда, это приводило его в ярость и заставляло испытывать чувство стыда. Ведь Кортес Рамос был самодостаточным человеком и ни в ком не нуждался. Уж точно не в светской бабочке, которая, если верить даже половине газетных статей, была первостепенной потаскушкой.

Она стояла так близко от него, что он мог уловить легкий цветочный аромат ее духов с чувственными нотками жасмина. И чудовище внутри его взбунтовалось. Кортес схватил Элин за запястье и отбросил ее руку.

– Если ты еще раз скажешь, что я отец твоего ребенка, я засужу тебя за клевету. Мы предохранялись. Для тебя было бы слишком выгодно забеременеть от меня, но только я не верю тебе. – Он рывком распахнул входную дверь и резко вдохнул холодный мартовский воздух. – Элин, глупо играть со мной в такие игры. В отличие от тебя я не рос в роскоши. Когда я был маленьким, моей матери часто не на что было купить еду для нас, но голод не лишил меня желания преуспеть и вырваться из лап нищеты. Я слышал, что Ральфа Сандерсона считали человеком безжалостным, и в этом плане я похож на своего отца.