Через неделю Эбби заставила себя забыть о происшествии, которое окрестила про себя «неожиданным насилием».

Очевидно, у них обоих случилось помутнение рассудка. А ведь Эбби была уверена, что не наступит на те же грабли. Теперь-то уж она не жалкая клуша, которой была когда-то, а свободная независимая женщина.

Ближе к вечеру, когда Лори уехала за дочерью в школу и посетителей не осталось, Эбби решила закрыться пораньше.

Стояла промозглая погода, горожане отсиживались по домам. Когда открылась дверь, Эбби подумала, что помощница что-то забыла. Однако на пороге стоял Грег Хью.

У нее упало сердце. Настроения разговаривать с фотографом не было, и Эбби в очередной раз пожалела о том, что живет на втором этаже своей кофейни и не может просто сказать, что спешит домой.

Она заканчивала чистить кофемашину, когда Грег по-хозяйски облокотился на стойку.

– Что-нибудь слышно? – грубовато поинтересовался он, не удосужившись поздороваться.

Эбби оторвалась от работы и холодно посмотрела на него.

– Прошу прощения?

– Я сказал…

– Я слышала, что ты сказал. Но не понимаю, о чем речь.

– О застройке, – нахмурился Грег. – Ты что-нибудь о ней слышала? Наверное, ты уже ознакомилась с письмом юриста.

Меньше всего на свете Эбби хотелось думать о застройке и, особенно, о застройщике.

– Да, я его прочитала. И нет, ничего не слышала.

Грег фыркнул:

– По-моему, это какая-то подозрительная затея. А вот мне интересно, какую они предложат компенсацию.

– Компенсацию?

– Ну да. Они должны заплатить мне за полтора года, которые остались в аренде. Иначе даже не знаю, какое помещение смогу себе позволить.

– Ясно.

– Тебе-то хорошо, – сварливо выговаривал Грег. – Когда получишь от ворот поворот, твоя аренда уже истечет.

– А ты откуда знаешь?

– Сама говорила, что осталось полгода, не помнишь разве? К тому же ты знаешь этого парня. Может, он тебя заранее предупредит.

Эбби хотела соврать, что не знает никакого Морелли. Но, как знать, вдруг их видели вместе на прошлой неделе?

– Я сказала, что знаю эту компанию. А парень, кажется, крутился здесь на днях. Анонимно.

– Да ну?

Эбби запоздало поняла, что фактически призналась в знакомстве с Люком.

К счастью, Грег ничего не заметил. Видимо, подумал, что эту новость ей кто-то принес на хвосте.

– Так-так. Похоже, я видел Морелли. И даже сделал ему замечание.

– Да ты что?

Эбби сделала удивленное лицо. Она так старалась, чтобы Грег ничего не заподозрил, что не услышала, как открывается дверь. Немудрено, поскольку дверной колокольчик доживал последние дни.

Грег опасливо покосился на гостя, но, не узнав его, воинственно произнес:

– Не возражаете? У нас тут личный разговор.

– Ну извините. – Люк закрыл дверь и спокойно прошел в кафе. – Я слышал, вы упоминали мою фамилию. Кто там мне сделал замечание?

У Грега отвисла челюсть.

– Вы Морелли? – недоверчиво спросил он.

В джинсах, водолазке и кожаной куртке Люк совсем не производил впечатления успешного бизнесмена.

Фотограф был застигнут врасплох, обалдело посмотрел на Эбби. Она пожала плечами.

– Ну так что? – настаивал Люк, подойдя к прилавку. – Не хотите представиться? Что-то не припомню вашего имени.

– Грег Хью, – неохотно пробурчал мужчина. – Хозяин фотостудии, соседняя дверь.

– Ясно, – кивнул Люк. – Что вы хотели мне сказать, мистер Хью? Я слушаю.

Грег задрал подбородок.

– Я просто не согласен с этими людьми.

– Например, со мной? – подсказал Люк.

Эбби показалось, что он от души наслаждается разговором.

– Ну да. – Грег фыркнул. – Думаю, вы даже не представляете, сколько лет этим магазинам. Явились тут, как снег на голову, и хотите отгрохать супермаркет! А это кощунство, скажу я вам. Слышите, кощунство!

Люк вопросительно взглянул на Эбби:

– Вы такого же мнения, миссис Лоуренс?

Девушка вспыхнула.

– Мисс Лэйси, – поправила она, с раздражением заметив, с каким любопытством уставился на нее Грег. – Я вернула себе девичью фамилию, когда занялась бизнесом.

Люк не отрывал от нее загадочного взгляда. Эбби вдруг забеспокоилась, что ее хвост сполз на затылок. И еще на ней фартук, в котором она обычно чистила оборудование. Словом, одета просто ужасно.

– Вы не ответили на мой вопрос, мисс Лэйси.

Не успела она и рта открыть, как за нее по-прежнему сварливо ответил Грег:

– Ну, конечно, она со мной согласна! А что, по-вашему, мы должны чувствовать? Это наш хлеб! Более того, Эбби здесь еще и живет!

Люк с готовностью впитывал новую информацию. Грегу, конечно, стоило бы вмазать за то, что выболтал ее персональные данные человеку, которого она надеялась никогда больше не встречать.

– По крайней мере, у меня хватило мозгов, чтобы приобрести бунгало, пока земля стоила дешево!

– Грег, думаю, мистера Морелли не интересуют наши проблемы, – вставила Эбби. – Чем я могу помочь? Или вы просто зашли выпить кофе?

– Неплохая идея, – снова встрял Грег. – Вы обязаны попробовать черничные маффины. Если они вас не разубедят, не поможет ничто!

– Грег! – в ужасе воскликнула Эбби. Только бы Люк не подумал, что они с Грегом против него сговорились! – Сомневаюсь, что мистера Морелли может что-то разубедить.

Люк скрестил руки на груди. Его так и подмывало сказать: «Эбби как раз может». Однако, несмотря ни на что, ее нельзя ставить в неловкое положение перед этим тупицей.

– Да, наверное, я выпью чашечку, – согласился он. Наверняка его ответ ее взбесит. – Если вы не против.

Эбби поджала губы.

– Боюсь, это невозможно, мистер Морелли. Я уже почистила кофемашину.

Грег хохотнул:

– Похоже, вы сегодня в пролете, Морелли! Может, просто скажете, что тут забыли?

Люк прищурился.

– То, что я хочу сообщить мисс Лэйси, не требует вашего присутствия. Может, займетесь чем-нибудь полезным?

Фотограф насупился.

– Ты хочешь, чтобы я ушел, Эбби? – спросил он с вызовом. – Давай я побуду рядом.

Девушка замешкалась. Люк почувствовал, что они с Грегом не друзья, хотя, справедливости ради, он и сам не был ей другом.

– Не стоит, Грег. Все в порядке. Если у мистера Морелли есть новости, я тебе передам.

Грег неохотно вышел из кафе, и они остались одни. Как только дверь за ним захлопнулась, Эбби произнесла:

– Думаю, нам нечего сказать друг другу, мистер Морелли. Я собираюсь закрываться, поэтому переходите к цели вашего визита.

Положа руку на сердце, Люк даже не представлял, с какой целью явлся сюда. Да, звонил отец, сообщил, что простудился, но обычно Люк не отменял встречи, чтобы проведать родителя.

Вообще-то он подумывал немного отдохнуть от работы и предложить своей девушке поездку на Сейшелы. Голубое небо, голубая вода, тропический бриз, пятизвездочный отель. Он предвкушал райское путешествие и надеялся, что Джоди тоже его оценит.

Только вот почему он торчит в Эшфорде, наврав отцу про то, что проверяет строительные нормы, а сам тем временем борется с той, которая когда-то чуть не разрушила его жизнь?

Эбби осталась в прошлом. Однако Люка не покидало некое чувство незавершенности.

– Ладно. Ты можешь сказать, почему бросила неплохую работу в Лондоне, чтобы переехать сюда?

Эбби выразительно посмотрела на него.

– Ну, просвети меня, – настаивал он.

– Мои поступки тебя не касаются.

Люк вздохнул:

– Я просто хочу знать, что подвигло тебя на столь резкую перемену образа жизни?

Эбби покачала головой, и он почувствовал, что ответа не последует. Но она вдруг сухо оборонила:

– Развод. Вот что подвигло. Впрочем, тебе это наверняка известно, зачем спрашиваешь.

– Да вот интересуюсь, не переедешь ли ты обратно, когда потеряешь бизнес.

Эбби молча посмотрела на него. Потом развернулась и принялась укладывать вещи.

– Вам пора, мистер Морелли. Больше я не буду отвечать на ваши вопросы.

Она сняла фартук и кинула его в корзину. Затем, не обращая на него никакого внимания, расправила короткую плиссированную юбку и подошла к краю прилавка.

– Пожалуйста, уходи, – с нажимом произнесла она. – Я закрываюсь.

Люк засунул руки в карманы джинсов. Ткань натянулась, и к его напрягшемуся члену прижалась молния. Даже хорошо, что Эбби на него не смотрит. Он решил сказать свое последнее слово.

– Видимо, когда Лоуренс тебя выгнал, тебе стало тяжко удовлетворять свои запросы. Надеюсь, он что-нибудь подкидывает. Потеря кофейни станет для тебя ударом.

Эбби рванула на себя входную дверь и заорала:

– Убирайся!

Люк не торопился.

– Правда глаза колет, да? Надо было тебе подумать о последствиях, прежде чем нарушать брачные клятвы!

В ее глазах наверняка стояли слезы, но он не собирался ей сострадать. Пусть получит по заслугам.

Однако, выйдя на улицу, он почему-то не угомонился. «Еще успокоюсь, – убеждал он себя. – Когда сотру с лица земли кофейню и магазины».

Только почему он чувствовал себя при этом редкостным мерзавцем?