Анна заставила себя перестать витать в облаках. Они въехали на территорию частного анклава, окруженного чистыми широкими дорогами, по краям которых росли пальмы.

Выйдя из машины, она вдохнула соленый тихоокеанский воздух, ощутила морской ветер и испытала чувство дежавю. Она знала это место.

Дом, у которого они остановились, был ошеломляющим. Пляжный дом в испанском стиле, несмотря на внешнюю грандиозность, казался удивительно уютным.

Анна последовала за Стефано в дом, в сравнении с которым его лондонская квартира напоминала обувную коробку.

– Ты пока осмотрись, а я принесу нам выпить. – Стефано ушел на кухню.

Заинтригованная своим окружением, она прошла по первому этажу с мраморными полами, высокими потолками, мягкой мебелью и элегантным декором. Единственной комнатой на этаже, куда вела дверь, был кинотеатр с десятком мягких кожаных сидений.

Продолжая осматривать дом, она нашла крытый бассейн, тренажерный зал, великолепный обеденный зал… В конце концов, она остановилась в задней части дома. Через стеклянные стены открывался вид на патио в окружении пальм и на другой бассейн, а также на красивый песчаный пляж и глубокий синий Тихий океан. В левой части комнаты стоял огромный округлый диван.

– Это все наше? – удивленно спросила она, когда спустя некоторое время Стефано присоединился к ней, принеся два высоких стакана с фруктовым соком.

– Да. – Он протянул ей стакан. – Я бы предложил шампанское, но тебе вряд ли стоит пить алкоголь, пока ты полностью не придешь в себя после сотрясения мозга.

Она подняла бровь:

– Почему ты решил, что я полностью не пришла в себя?

– Потому что я тебя знаю, красавица. Я не желаю тебя торопить. Когда ты полностью выздоровеешь, мы сможем отпраздновать.

– Отпраздновать что?

– Твой приезд сюда.

Она не знает правды. Стефано не собирается говорить ей, что они не ночевали здесь вместе, и дом был куплен за три дня до того, как она оставила его. Анна через своего адвоката решила потребовать у Стефано отдать ей этот дом. Он должен был стать их первым настоящим семейным гнездышком, они выбрали его вместе.

Анна покраснела, откашлялась и отпила сок, а потом снова огляделась и сказала:

– Тебе нравятся стеклянные стены, не так ли?

– Что ты имеешь в виду?

– В твоей лондонской квартире тоже есть стеклянные стены. Это сделано нарочно?

– Мне не нравится чувствовать себя…

– В тесноте?

Он пожал плечами:

– Наверное. Я люблю пространство и свет. У меня было достаточно ограничений в детстве.

– Неужели ты жил в шкафу под лестницей? – поддразнила она его.

– Я год прожил в подвале.

Анна посмотрела на него с опаской, не понимая, шутит ли он. Все знали о трудном детстве Стефано. Его юная мать умерла от передозировки наркотиков, когда он был малышом. Его отец-наркоман исчез до его рождения. Потом Стефано воспитывал дед, но он умер, когда мальчику исполнилось семь лет, и затем Стефано отправили на попечение тетушек и дядюшек. Он постоянно дрался и создавал проблемы, в конце концов от него все отказались. В пятнадцать лет он остался совсем один.

Несколько лет он попрошайничал и старался заработать на жизнь. В девятнадцать лет он попал в тюрьму. Через год после освобождения юноша, которому прочили криминальное будущее, вдруг основал технологическую компанию «Моретти».

Эта информация была в широком доступе. Стефано гордился тем, что из плохого мальчика он превратился в успешного бизнесмена. С точки зрения стратегии по связям с общественностью эта информация работала фантастически хорошо, занимая воображение людей и прибавляя остроты и привлекательности бренду «Моретти».

– В самом деле? Подвал?

– Это было, когда я жил со своим дядей Висенте. Мои кузены не пускали меня в свои комнаты.

– Они заставляли тебя спать в подвале, потому что не желали делиться с тобой комнатами? – спросила она.

– Они боялись меня, и на то была причина. Нельзя постоянно лупить собаку и верить, что она тебя не укусит. Я был агрессивным подростком и любил драться.

Драка была единственным аргументом, которым тогда пользовался Стефано. Плохое образование и потрепанная одежда, которая была ему либо велика, либо мала, делала его мишенью для хулиганов. Как только он понял, что может заглушить насмешки двоюродных братьев и одноклассников кулаками, стал смело пускать их в ход. Взрывной характер и быстрое физическое развитие превратили его в парня, которому лучше не попадаться на пути.

– Твоя семья боится тебя? – спросила она.

– Боялась, когда я быстро вырос и стал намного сильнее своих сверстников-подростков. Я перестал быть ребенком, которого можно запугать.

– Зачем они тебя запугивали?

– Моя мать была позором семьи Моретти. Я был виновен в том, что я ее сын. Меня приняли в семью только потому, что таковым было предсмертное желание моего деда. Они ненавидели меня.

– Это ужасно! – сказала Анна с явным возмущением. – Разве можно так относиться к ребенку? Это бесчеловечно.

– Ты рассердилась? – Ему стало любопытно.

– Конечно, это меня злит! Если бы у Мелиссы родился ребенок и с ним что-нибудь бы случилось… – Ее голос дрогнул, она побледнела от тяжести собственных мрачных мыслей. – Я любила бы ее ребенка, как родного.

Да, вероятно, так и было бы. Если его жена умела кого-то любить, то только свою сестру.

Тряхнув темноволосой головой, она отпила сок.

– Ты видишься с кем-нибудь из них? – спросила она.

– Ты знаешь, что нет… – Потом он вспомнил, что Анна ничего не знает о прошедшем годе, как и о том времени, что они проводили в постели. Пока они оставались боссом и работником, она старалась не расспрашивать его о личной жизни. – В последний раз я виделся со своим дядей Луиджи, когда еще жил в Италии. Он приходил ко мне просить денег. Я отправил его куда подальше.

Анна улыбнулась и рассмеялась:

– Я могу себе представить.

– Знаешь, уходя из дома своего дяди Винсенте, откуда меня выгнали за то, что я сломал руку кузену Давиду в драке, я думал только об одном. Я жаждал мести. Я хотел добиться такого успеха, чтобы моя семья повсюду видела мои фотографии, читала подробности о моем богатстве и знала, что никогда ничего от меня не получит. Что бы они ни делали в жизни, я стал успешнее их. Я желал заработать больше денег, лучше питаться, жить в отличном доме и превосходно водить машину. Мой успех должен был стать моей местью. Чем больше я преуспевал, тем сильнее жаждал нового успеха.

Месть помогала Стефано выживать. Кузены, одежду которых он донашивал, тетки, которые отказывались кормить его, дяди, которые с большим уважением относились к своим кошкам и собакам, чем к сироте племяннику… Ни один из них не получит ни гроша от заработанных им денег.

– Судя по твоему успеху, твоя жажда мести была огромной, – сказала она.

Почти такой же, как жажда отомстить своей жене.

Стефано ответил спокойно:

– Я никогда никого не прощаю. Я ничего не забываю.

Анна присела на диван и подогнула под себя ноги, стараясь не пугаться слов Стефано. Взглянув на него, она увидела, что он смотрит на нее искрящимся взглядом, изогнув губы в усмешке. Она чувствовала, что он чего-то недоговаривает.

– Как ты всего добивался?

– Я всем говорил, что мне восемнадцать лет, и устраивался на работу на стройки и в клубы. В клубах мне было легко найти женщину и ночлег.

– В пятнадцать лет?

– Я выглядел старше своих лет. Женщинам нравятся плохие мальчики. Я копил деньги. Я накопил десять тысяч евро, когда меня отправили в тюрьму, и я потратил все деньги на оплату услуг юриста.

– За что тебя посадили? За драку?

– В одном из клубов я увидел, как мужчина ударил женщину. – Он поднял плечи. – Я его остановил.

– Ты его избил?

– Он это заслужил. Он был в два раза больше ее. Она не могла защищаться. Для меня это была одна из многочисленных драк, в которые я ввязывался в те годы. – Он усмехнулся. – Оказалось, что я врезал сыну полицейского, поэтому меня упекли за решетку.

– В тюрьме действительно ужасно? – осторожно спросила она.

Он поморщился:

– Хуже всего там еда. И скука. По сравнению с многими другими заключенными мне повезло. Но, выйдя оттуда, я знал, что никогда туда не вернусь. Я решил измениться. Я перестал драться.

– А как насчет красивых женщин? – шутливо поинтересовалась она.

Судя по выражению лица Стефано, Анна задала опасный вопрос.

– У меня оставалось немного денег. Я отправился в казино.

– Ты начал играть? – спросила она.

– У меня оставалось только сто евро. Я играл на рулетке, и я выиграл. Я много выиграл. Я вышел на улицу за сигаретами…

– С каких пор ты куришь?

– Я не курю уже много лет, но тогда курил. Я встретил на улице парня. Он рассказал мне о компьютерном приложении, которое он разработал для отслеживания мобильных телефонов. В то время создавали простые программы. Смартфоны тогда были примитивными по сравнению с нынешними. Я понял, что он сделал. Я решил рискнуть и ввязался в последнюю авантюру. Я оставил себе сто евро и отдал тому парню остальные деньги. Мы подписали соглашение на салфетке. Через два месяца он нашел меня и вернул мне мои инвестиции с процентами, как мы договаривались. Для меня это было началом карьеры. Интеллектуальные технологии стали моим будущим. Я не умел писать компьютерные программы, но я умел вложить деньги в того, кто это сделает. Я вкладывал деньги в разработки и пожинал плоды.

– Мне всегда казалось, что ты отлично разбираешься в технологиях, в которые вкладываешь деньги, – удивленно произнесла Анна.

– Моя первая сделка помогла мне увидеть потенциал этих технологий. Я бы сказал, мне повезло, но удача здесь ни при чем. Мне помогала интуиция и тяжелая работа. – Он усмехнулся. – Моей лучшей сделкой было вложение сорока процентов средств в развитие сайта социальных медиа. Я заработал на этом семь миллиардов долларов.

– Я это помню. – Это произошло до того, как он купил компанию «Левон бразерс», и Анна начала работать для него. – Ты снова играл в казино?

– Азартные игры созданы для дебилов.

Она рассмеялась и допила сок:

– Должно быть, у твоей мести сладкий вкус.

– Да. Он клубнично-сливочный.

Она снова расхохоталась:

– Я рада. Твои родственники ничего не заслужили после того, как они относились к тебе.

– По-твоему, если бы они относились ко мне лучше, то чего-нибудь бы заслужили? – спросил он.

– Я не это хотела сказать, – возразила она. – Твои деньги принадлежат тебе. Только ты имеешь на них право. Если ты захочешь с кем-то ими поделиться, то это будет твой выбор, а не обязанность.

– Ты не считаешь, что имеешь право на часть моего состояния, как моя жена?

– Конечно нет.

Его глаза вспыхнули.

– А разве в случае развода тебе не захотелось бы подать в суд на раздел имущества, чтобы забрать у меня большую часть состояния?

– Нет. И я могу поспорить, что ты наверняка заставил бы меня подписать брачный контракт.

На мгновение он поджал губы, но потом расслабился:

– Мы поженились слишком быстро.

– Значит, я не единственная, кто потерял голову?

У нее засосало под ложечкой при мысли о том, что безумное желание быстро пожениться было взаимным. Она всегда знала, что Стефано работает как вол, зарабатывая деньги, и наслаждается плодами своего труда, как султан. Только теперь она поняла, что недооценила его. Узнав, как он боролся за выживание, она стала сильнее его уважать.

Стефано допил сок и натянуто улыбнулся:

– Я думаю, мы в тот день оба потеряли голову.

Это было безумием, которого он больше никогда себе не позволит.

Анна поставила пустой стакан на журнальный столик.

– Месть помогла тебе?

– Естественно.

– Но помогла ли она тебе эмоционально? У тебя было столько проблем с…

– Все кончено, – прервал он ее, пожав плечами. – Я разобрался со своими проблемами и стал жить дальше.

– Ты многое пережил, ты был так молод. – Она недоверчиво подняла красивые брови. – Я думала, что судьба ко мне несправедлива, но, по крайней мере, у меня всегда была Мелисса.

Стефано размял пальцы. Он не желал слушать сочувствие Анны, не хотел, чтобы она анализировала его поступки.

Действия Анны поразили его так, как не поражали даже поступки его родственников.

– Мы сами создаем собственные удачу и счастье, красавица. Прошлое есть прошлое.

– Я не настолько глупа, чтобы не понимать, что сильно на меня повлияли смерть моего отца и предательство моей матери, – упрямо сказала она.

– По-твоему, я глупый?

– Конечно нет. Я просто не понимаю, почему ты решил, что тебе достаточно мести…

– Ее было более чем достаточно. – Стефано начинал сердиться. Анна была единственным человеком, который осмеливался ему перечить. Они могли спорить и орать друг на друга, как ненормальные.

Их ссоры помогали ему чувствовать себя живым еще до того, как они стали любовниками.

– У нас был долгий перелет, и ты устала. Отдохни несколько часов, а потом я закажу еду.

Она встала и скрестила руки на груди.

– Ты всегда так от меня отмахиваешься, несмотря на то что я твоя жена?

– Я от тебя не отмахиваюсь. Просто я не вижу смысла спорить.

Увидев мятежное выражение ее лица, он заговорил более примирительным тоном:

– Давай не будем ссориться? Мы только приехали. Пойдем, я покажу тебе остальную часть дома.

* * *

Анна вошла в ванную комнату на втором этаже со стеклянной стеной.

– Я была здесь раньше, – выпалила она, снова испытывая ощущение дежавю и забыв о споре со Стефано.

Быстро подойдя к стеклянной стене, она выглянула на улицу.

Ванная комната располагалась над солярием первого этажа, из нее открывался безупречный вид на океан и частный пляж.

Взволнованная внезапными воспоминаниями, она повернулась к Стефано:

– Я помню! Это стекло… Снаружи не видно, что происходит в доме, верно? – Она указала на ванну. – Я помню, как я говорила, что мне понравится принимать ванну и смотреть на океан. Я помню.

– Я не думал, что ванна подстегнет твои воспоминания, – сухо и жестко произнес он, и Анна на него посмотрела.

Он встал рядом с ней. Его лицо было непроницаемым.

– Ты вспомнила еще чего-нибудь? – спросил он.

Ее волнение поубавилось.

– Нет.

– Ты вспомнишь еще что-нибудь. Я думаю, это будет скоро.

– Я надеюсь, что это так, – пылко ответила она. – Меня это очень расстраивает. Тебе придется рассказать мне обо всем, что я забыла о своей работе, если память не вернется ко мне в ближайшее время.

– Забудь о работе. – Он взял прядь волос, упавшую ей на плечо, и перебросил на спину Анны. – Я не хочу, чтобы ты думала о работе до нашего возвращения в Лондон.

– Спасибо, но я сама решу, о чем мне думать.

– Твой прекрасный ум – одно из многих твоих достоинств, которые я обожаю. – Он коснулся рукой ее шеи и посмотрел на нее сверху вниз. – Но больше всего я хочу, чтобы ты выздоровела. Я забочусь о тебе, красавица.

– Я уже выздоровела.

– Почти. – Он подошел к ней ближе и вдохнул ее запах. – Но не до конца.