Следующая неделя прошла для Мэг как в тумане. Она не позволяла себе думать о том, что произошло между ними в столовой. Да, Грант знатно ее встряхнул. Но она тщательно упрятала эти воспоминания в самые далекие уголки своей души. С ними она разберется позже.

В целом ей было чем себя занять. Далтон нанял юриста, чтобы тот представлял ее интересы по защите родительских прав. Хоть ей и понравилась женщина, обещавшая максимально упростить для Мэг эту процедуру, все равно ей претила мысль о том, чтобы обсуждать родительские права с Грантом. Долго об этом Мэг думать не могла. Но меньше всего на свете ей хотелось думать о том, что Перл ляжет под нож.

Мэг знала, что это будет за операция. Она изучила ее досконально, и иногда ей казалось, что она и сама могла бы ее провести. Может, даже во сне.

Операция была довольно простой. Над отверстием в сердце Перл врачи поставят специальную заплатку. По мере выздоровления ткани сердца будут постепенно обрастать вокруг заплатки. Она станет частью ее. Навсегда.

Это как с Грантом. Теперь он – часть их жизни. Навсегда. Сердечко Перл примет его и больше не отпустит.

Мэг боялась, что из-за смены врачей и переезда в Хьюстон операция отложится, но как раз наоборот. Оказалось, деньги на самом деле могут сдвинуть горы. Ну или, как в их случае, график операций.

Волнение притупило радость оттого, что по крайней мере в одном она оказалась права: няня действительно оказалась не нужна. Желающих провести время с Перл было предостаточно. Мисс Грамп, которую на самом деле звали не Грендель, а Гизель, относилась к Перл холодно, а вот Анджелу Перл схватила за палец после первой же улыбки. Чтобы повозиться с Перл, Грант уходил на работу поздно, а приходил рано. После того как девочку укладывали спать, Грант до ночи сидел у себя в кабинете, заканчивая дела. А иногда вообще оставался дома на весь день.

Один за другим приходили в гости Кейны. Лэни брала своего ребенка поиграть с Перл. На следующий день пришли знакомиться Гриффин и Сидни. Потом Порция с Купером. Потом опять Лэни и Далтон.

В понедельник, который означал конец первой недели с Грантом, Мэг даже пошутила, увидев в дверях Сидни и Порцию.

– Слушайте, – сказала она, проводив их в гостиную, постепенно заполнявшуюся игрушками, – мне начинает казаться, что вы не доверяете Гранту. Боитесь, что он меня ночью прирежет? – Она наклонилась, чтобы поднять Перл, но, не услышав смеха, обернулась и посмотрела на девушек. – Это была шутка.

Порция неуверенно улыбнулась и выдавила смешок:

– Ну да. Само собой.

Мэг перевела взгляд на вторую гостью:

– Вы же не подумали, что…

– Нет! Конечно нет, – ответила Сидни. – Мы не думаем, что он тебя обижает. Но тут такие обстоятельства… Можно сказать, уникальные…

– Значит, вы договорились приходить сюда, как по расписанию, и следить за мной?

– Это нормально, когда родственники присматривают друг за другом.

– Грант не обидит ни меня, ни Перл.

Девушки обменялись обеспокоенными взглядами, и Сидни сказала:

– Но он силой заставил тебя переехать! Он тебя запугал. Не отрицай.

– Я и не собираюсь отрицать.

Они понятия не имели, как Грант ведет себя с Перл. Каждый раз, когда Мэг пыталась настроиться против него, она заставала его за чем-то невероятным. К примеру, он часто напевал Перл «Паучка Итси-Битси». Ее сердце тут же таяло.

– Попробуйте посмотреть на ситуацию с его стороны, – сказала Мэг. – У него забрали полтора года общения с дочерью. Он хочет наверстать упущенное.

Сидни с Порцией остолбенели.

– Ладно, – медленно произнесла Сидни. – Но если тебе понадобится наша…

– Не надо меня защищать! Я все время была сама по себе и могу о себе позаботиться. К тому же вы не считаете, что поступаете несколько грубо? Врываетесь к нему в дом, пока он находится со своим ребенком…

– Мы присматриваем за родственниками, – мягко сказала Порция. – Ты не все о нем знаешь.

– О чем же я не знаю? Что он винит Холлистера в смерти своего отца? Что он ненавидит Кейнов и сделает все возможное, лишь бы уничтожить Холлистера? Мне об этом известно.

Порция нахмурилась.

– Мне достаточно того, что я знаю. Он отец моего ребенка, и я должна поддерживать с ним хорошие отношения. А это невозможно, если постоянно ожидать подвоха.

– Ты из нашей семьи, – отрезала Сидни, и ее тон заставлял задуматься.

– Вообще-то Грант тоже имеет к ней отношение.

Но ни Сидни, ни Порция, казалось, не собирались это признавать. Через минуту Мэг прервала томительное молчание:

– Что ж, прошу меня извинить, но Перл пора отдохнуть. Надеюсь, вы сами найдете выход.

С этими словами она схватила Перл и отнесла ее на кухню. Под пристальным взглядом мисс Грамп Мэг передала девочку Анджеле, которая повела ее в спальню менять подгузник. Мэг хотела налить ей молока в поильник. У нее тряслись руки.

Она надеялась, что не совершила ошибку. В Хьюстоне у нее было очень мало друзей, а родственников и подавно. Теперь она либо дистанцируется ото всех, либо начнет мирить Кейнов и Гранта.

Мэг закрутила крышку поильника и взяла Перл у Анджелы. Сейчас им обеим стоит немного почитать «Баю-баюшки, луна» и вздремнуть.

Они направились в спальню. Вдруг Мэг увидела, что на балконе второго этажа, откуда была прекрасно видна гостиная с прихожей, стоял Грант, опираясь о перила. Он выглядел спокойным и даже задумчивым. Мэг застыла как вкопанная.

– И давно ты тут стоишь? – спросила она.

– Я успел услышать, как ты меня защищала.

Она кивнула, не зная, что сказать. Грант, оказывается, сегодня работал дома. Мэг прижала Перл к себе и выразительно посмотрела на Гранта.

– Не подведи меня.

– И не подумаю.

Она пошла в спальню, чувствуя на себе его взгляд, и старалась ничего не замечать, пока он не схватил ее за руку. Мэг обернулась и выставила вперед Перл, как щит. Но Грант просто сказал:

– Спасибо тебе.

– Да не за что. – А потом добавила, на случай, если первый раз ему было непонятно: – Если ты меня подведешь, я тебе покажу, что такое «Жареные зеленые помидоры»!

Грант непонимающе уставился на нее:

– Это еще что такое?

– Фильм про одну женщину, хозяйку ресторана, которая убила своего мужа, а потом избавилась от тела, разделив его на кусочки и сварив в огромных баках с чили!

У него округлились глаза.

– Вот оно что…

– Не забывай, что я тоже владею рестораном.

– Разумеется. – Грант широко улыбнулся. – Но ты-то печешь пироги с фруктами. Так что я не волнуюсь.

– Я способна на креатив! – Вместо угроз у нее почему-то вышло милое чириканье.

Прежде чем она успела улизнуть, Грант произнес:

– Скажи мне кое-что, Мэг.

– Ну, спрашивай.

– Почему ты продала бунгало?

– Не знаю, – соврала она.

– Но ты же в нем выросла.

Мэг молчала, и он добавил:

– Твоя мать в нем выросла.

– Мне поступило выгодное предложение.

– Твой дед прожил там всю жизнь.

Ему не следовало напоминать, как важен был для нее этот дом. Мэг и так все помнила. Дом был ее последней связью с дедом.

Но там разбилось ее сердце, и там она потеряла веру в себя.

– Кстати, ты была права насчет няни.

Мэг не поверила своим ушам.

– Хорошо, что ты так считаешь. Нужно, чтобы ты завтра пару часов посидел с Перл.

– А что такое?

– Утром мне звонил Далтон. Холлистер вернулся. Завтра братья отведут меня к нему.

Грант припарковался у особняка Кейнов за полчаса до того, как должна была приехать Мэг. Он был твердо намерен использовать свою интуицию по полной. Хотя в последнее время толку от нее было немного. Интуиция заставила его поцеловать Мэг в ее первое утро у него дома. Он просто не мог сдержаться.

Несмотря на то что она ответила на его поцелуй, и ей явно нравились его прикосновения, она отдалилась от него, взяв за правило не оставаться с ним наедине.

А он и сам не понимал, чего хотел.

Увидев на углу «шевроле», Грант вылез из машины. Судя по всему, Мэг его заметила, потому что остановилась не возле дома, а рядом с ним.

– Я думала, ты поедешь домой, проникаться «Улицей Сезам».

– Неплохое предложение! Но мне показалось, я нужен здесь.

– А наша дочь?..

– С Анджелой, которая была счастлива избежать уборки и поиграть с Перл.

– Не сомневаюсь. Но я и сама могла бы ее попросить об этом. Если бы хотела, чтобы ты пошел со мной.

– Ты сейчас впервые встретишься со своим отцом-социопатом, который предал всю твою семью и бросил тебя.

– Хм… Последний раз, когда мы его обсуждали, ты называл его психопатом. Понизил в звании?

– Я считаю, тебе опасно оставаться с ним наедине.

– Ему за семьдесят, и, судя по тому, что я о нем слышала, он на пороге смерти. Сомневаюсь, что он опасен.

– Бить он тебя не будет. Холлистер не из тех, кто прибегает к физическому насилию. Я не хочу, чтобы он лез тебе в голову.

– Я могу за себя постоять. Да и братья будут рядом.

Тут дверь особняка открылась, из дома вышел Далтон и уставился на них.

Мэг с раздражением посмотрела сначала на него, потом на Гранта.

– Давай не будем устраивать сцену. Ты можешь войти, но постарайся держать себя в руках. Если Холлистер в паршивом настроении, сомневаюсь, что сын его заклятого врага как-то исправит положение.

Когда они подошли к двери, Далтон смерил Гранта презрительным взглядом.

– Холлистеру это не понравится, – процедил он.

И снова Мэг захотелось защитить Гранта, хоть он и был уже большим мальчиком и мог сам о себе позаботиться.

– Он все равно узнает, какие между нами отношения. – При слове «отношения» ее щеки вспыхнули, но ни Далтон, ни Грант ничего не сказали, и она продолжила: – Я считаю, надо рубить сплеча. Иначе никак.

С ней никто не спорил.

Последний раз Грант видел Холлистера около пяти лет назад. Хоть они и вращались в одних и тех же кругах, Грант старался держаться подальше от ядовитых змей. Избегать Холлистера стало гораздо проще, когда он передал бразды правления Далтону. К тому времени у старика резко ухудшилось здоровье. Он перенес несколько сердечных приступов и инсульт. Грант про себя подумывал, что Холлистер был слишком важной шишкой, чтобы взять и помереть, и вполне мог пережить их всех.

Их проводили в гостиную, где ждали остальные. Там уже сидели Далтон, Гриффин и Купер. Когда сиделка привезла Холлистера, все пятеро встали. Грант был в самом дальнем углу, где Холлистер его вряд ли заметил бы. Чего ожидала Мэг, Грант не знал, но когда она впервые увидела отца, то судорожно вздохнула. То ли от удивления, то ли пытаясь собраться с духом.

Холлистер, некогда высокий, широкогрудый мужчина, высох как мумия. Казалось, от дуновения ветра его хрупкие кости могли сломаться, а плоть превратилась бы в пыль.

Из-под носа у него выходили тонкие кислородные трубки и изгибались за ушами. На кресле сзади висел калоприемник. От него в гостиной висел запах гниения.

К некоторым людям со старостью приходит доброта и понимание, желание примириться с окружающими и со своим прошлым, стремление стать лучше, прежде чем отправиться к создателю. У Холлистера остались только разочарование и обиды. Когда-то он был выдающейся личностью, вершил судьбы людей. Возраст лишил его этого. Гранту чуть не стало его жалко.

Холлистер оглядел Мэг с головы до ног и фыркнул.

– Судя по этим бумажкам… – он ухватил несколько страниц документа и слабо ими помахал, – ты, похоже, моя дочь. – Он смял страницы в кулаке и бросил их на пол. – Но пока я на тебя не посмотрю, я им не поверю. Пойди сюда.

Мэг шагнула вперед с гордо поднятым подбородком, и остановилась в метре от него.

Старик жестом велел ей подойти ближе.

– Наклонись, чтобы я тебя разглядел как следует. – Он повернулся и гаркнул: – Хильда!

Сиделка, видимо, знала, чего он хотел: она метнулась из гостиной и вернулась с пуфиком, который поставила к левой подставке, державшей его ногу.

Холлистер дернул рукой в сторону пуфика.

– Сядь. – А затем снова гаркнул: – Включи свет! В доме слишком темно. Каро никогда не разбиралась в освещении.

Каро не жила здесь больше года, но, судя по изящ ной обстановке, Холлистер не поменял в доме ни одной вещи.

Хильда ринулась из комнаты и через мгновение вернулась с настольной лампой, которую поставила рядом с пуфом. Мэг села на краешек, с абсолютно прямой спиной и высоко поднятой головой.

Холлистер наклонился вперед и стал ее рассматривать. Дважды он протягивал трясущуюся руку и наклонял ее подбородок и так, и эдак. Грант бы не удивился, если бы старый хрыч попросил Мэг показать зубы.

Наконец Холлистер откинулся в кресле и фыркнул.

– Ну что, глаза у тебя кейновские, это точно, но в целом ты похожа на мать.

– А вы что, ее помните? – уколола его Мэг.

Холлистер открыл было рот, собираясь что-то сказать, но его обуял приступ кашля. Хильда подскочила к нему с бумажными платками. Когда приступ закончился, старик кинул окровавленные платки обратно сиделке. Хильде, видимо, было не привыкать. Она надела резиновые перчатки, собрала платки и положила их в красный контейнер для биоотходов, который тоже находился с задней стороны кресла. Все было проделано быстро и четко.

Хрипло отдышавшись, Холлистер выдавил:

– Я помню твою мать. Она никогда не говорила мне о тебе. – Он пристально посмотрел на Мэг. – Далтон сказал, у тебя есть дочь.

– Да.

– И она больная.

– У нее проблемы с сердцем, ей нужна операция.

– Хм. – Холлистер сверлил ее взглядом. – Ты что, слишком много пила во время беременности?

Грант машинально сделал шаг вперед, но Купер схватил его за руку. Не только для того, чтобы остановить, но и чтобы дать Мэг возможность за себя постоять.

Мэг в упор смотрела на своего отца.

– Нет. – Ее голос был холоден как лед. – Это врожденный порок развития. Никакой медицинский уход в период беременности не изменит генетику.

Холлистер оглядел комнату и сделал вид, что впервые заметил в ней Гранта.

– Это, что ли, отец?

– Да, – ответила Мэг.

Холлистер осклабился.

– И кто ты такой? – прохрипел он.

Это был умный ход – прикинуться, что ты не узнаешь давнишнего врага, но Грант и не думал вестись. Взгляд Холлистера просто горел злобой.

– Грант Шепард, генеральный директор «Траст-банка Шепарда».

– Ах, вот оно что. Мальчишка Рассела? Значит, эта ерунда с генетикой от тебя. Рассел всегда был каким-то хилым.

Купер снова схватил его за руку, но Грант даже не дернулся. Пусть Холлистер сколько угодно оскорбляет их с отцом. Грант не даст старику вывести его на эмоции.

– Ты заставишь его жениться? – спросил Холлистер у Мэг.

– Мы помолвлены, – неожиданно сказал Грант.

Все, включая Мэг, повернулись к нему.

– Мэг согласилась вчера вечером, – добавил он. – Мы не собирались никому говорить. Но раз уж спросили…

– Даже не знаю, как отнестись к внуку с фамилией Шепард… – Холлистер нахмурился и показал дрожащей рукой в сторону Мэг. – Возьми нашу фамилию, как выйдешь замуж.

– Когда я выйду замуж… – сказала Мэг, бросив на Гранта уничтожающий взгляд, который подразумевал не «когда», а «если». – Я оставлю свою фамилию, Лэйхем.

Холлистер фыркнул:

– Ты такая же никчемная мямля, как твоя мать, или ты пошла в меня?

Мэг задрала подбородок еще выше:

– Надеюсь, я пошла в дедушку.

Холлистер приподнял брови.

– Да, он был неглупый старикан. Ладно. – Кейн обратился к сыновьям: – Ну, который из вас ее нашел?

– Я, – быстро ответил Гриффин.

Грант резко повернулся к Гриффину. Остальные не двигались. Его ответ никого не ошарашил. Значит, они давно обо всем договорились. Конечно, Гриффин ее не находил. Мэг сама явилась к ним. Скорее всего, они забеспокоились, что Холлистер изменит условия сделки, если узнает правду. Старый псих больше всего на свете любил, когда его дети плясали под его дудку.

– Ну что ж, мальчик. «Кейн энтерпрайзез» твоя.

Он снова закашлялся. Ритуал с платками повторился. Когда все кончилось, старик кивнул Хильде. Она собралась его увозить, и он сказал:

– Я велю юристам подготовить бумаги.

Вдруг вперед вышел Далтон, остановив Хильду взмахом руки.

– Мы уже обо всем позаботились, с твоего позволения.

Как по команде, из коридора вышли трое мужчин в деловых костюмах. Грант узнал главных сотрудников одной из лучших юридических фирм города.

– Бакнер, Хэндли и Роч уже подготовили документы. Ты же знаешь, им можно доверять. Они двадцать пять лет занимаются твоими делами. Нужно только подписать бумаги, и Хэндли здесь же их заверит. Тебе больше не придется думать о новом завещании.

Взгляд Холлистера внезапно стал жестким.

– Не торопись. Мне нужно подумать.

– Тут не о чем думать. Мы… То есть Гриффин, – спохватился Далтон, – выполнил условия. Нашел Мэг. Исследования показали, что у нее те же гены, что и у нас. Тебе нужно только подписать бумаги.

Холлистер на секунду задумался. И Грант понял, почему они так поступают. Иначе старик никогда не подпишет бумаги. Никогда не признает Мэг своей дочерью. Он вот-вот потеряет последние нити контроля, которыми опутывал свою семью. Всю жизнь они ходили перед ним на задних лапках. Особенно в последние годы. Может, Холлистер и хотел найти дочь, но его главной целью было сохранить контроль над сыновьями.

Наверное, это должно было успокоить Гранта. Ведь от нестабильности «Кейн энтерпрайзез» зависели его собственные планы. Чем дольше Холлистер будет откладывать подписание документов, тем лучше. А еще лучше, если он умрет, не подписав их. Тогда его имущество завязнет в тяжбах. А мечта Гранта – воплотится.

Но Мэг… Это сплошная головная боль. Она хотела расставить точки над «i». Половина Хьюстона уже воспринимала ее как дочь Холлистера. Чем дольше ее отец будет тянуть с признанием, тем хуже будет для нее. И для «Кейн энтерпрайзез» тоже, потому что Холлистер выставит себя бесполезным маразматиком.

И вот тут до Гранта дошло. Истинная причина, по которой Кейны представили Мэг обществу на вечеринке «Фонда детской надежды».

Мэг подняла руку и нарушила молчание.

– Я бы хотела поговорить с Холлистером наедине.

Собравшиеся изумленно взглянули на нее, а затем все – даже Хильда – запротестовали. Но Мэг была непреклонна.

– Только пару минут. – И добавила Хильде: – Я его не побеспокою. Обещаю.

Холлистер кивнул, и Мэг покатила его в заднюю комнатку.

Грант подождал, пока Далтон выберет себе место на диване, и подсел к нему:

– Выставить Холлистера слабаком было частью плана, не так ли? Вот зачем вы представили всем Мэг на вечеринке?

Далтон внимательно посмотрел на него:

– Я бы не хотел обсуждать это с моим конкурентом, у которого и так девять процентов акций. Мэг пригласила тебя сюда для поддержки – что ж, я уважаю ее решение. Но доверять тебе никогда не буду и в любом случае постараюсь рассказать ей правду о тебе. И…

Тут вмешался Гриффин, прервав яростную проповедь Далтона. Он положил ему руку на плечо:

– Думаю, Далтон пытается сказать, что не нужно лезть в наши семейные дела и бизнес.

Как интересно! Значит, Кейны знали, что он скупает акции. Но не знали сколько. Через фиктивную компанию Грант скупил еще семь процентов.

– Теперь я тоже в вашей семье.

– Мэг хотела придушить тебя на месте, это было видно.

Грант пожал плечами:

– У нас эмоциональные отношения.

– Тем более.

– Знаешь, по-моему, у вас слишком сложный план. Если Холлистер не пойдет вам навстречу, вы объявите его недееспособным. Сами разделите его имущество. Но это опасная игра. Пока дело будут рассматривать в суде – а он, вне всякого сомнения, подаст в суд, – акции «Кейн энтерпрайзез» резко упадут. Вы окажетесь в сомнительном положении.

– Ты тоже, – криво усмехнулся Далтон.

– Возможно. Но это чересчур даже для Кейнов, – сказал Грант.

– Думаешь, мы делаем это ради денег? Нет, уверяю тебя. Мы делаем это ради компании. Состояние Холлистера нестабильно. Если он будет продолжать в том же духе, пострадаем не мы одни. Пострадает каждый служащий, каждый клиент. Наш план не идеален, но это лучшее, что у нас есть.

Согласится ли с этим Мэг или посчитает, что цена слишком высока?

Конечно, к Холлистеру она любви не питала. Но будет ли она готова признать его маразматиком? Не покажется ли ей это слишком жестким? Грант-то наблюдал за Холлистером годами. Он бы вышиб из него дух без всяких угрызений совести. А Мэг – вряд ли. Милая, сердобольная Мэг. Она захочет сделать все правильно.

Или нет?

В любом случае именно она сейчас беседует с Холлистером. Именно она спрогнозировала такой поворот событий и придумала план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Возможно ли, что Мэг на шаг впереди их всех?

И тут Грант понял, что у него серьезные проблемы. В этой семье, полной беспощадных амбиций и коварства, Мэг гнула свою линию. У нее хватало ума и решительности, чтобы не дать собой воспользоваться.

Если бы Мэг была овечкой в стае волков, можно было бы просто погладить ее по головке и отпустить. Но она не была овечкой.

Она была волком. Волком в винтажной обертке, с вишневой помадой на губах, но все-таки волком. Она сильная, дерзкая и упрямая, и она не сдастся никому.