Грант свернул на 6-е шоссе. На него навалилась усталость, но он старался бодриться. Они доехали до поворота к мотелю. Грант уже сворачивал туда всего двадцать четыре часа назад, когда он следил за такси. Тогда он думал только о том, чтобы защитить Мэг.

Теперь все изменилось.

Дорога в воскресенье ночью была свободной. Грант посмотрел в зеркало заднего вида. Светленькая головка Перл свесилась набок. Она спала. Рядом с ней дремала Мэг, положив голову на спинку автокресла. Первый час в машине она пела девочке песни. Он прослушал «Паучка Итси-Битси» раз пятьсот. А потом, когда Перл начала засыпать, веселая песенка сменилась на медленную и мелодичную. Следом за Перл и Мэг начала клевать носом. Это был тяжелый день.

Оставшись наедине со своими мыслями, Грант пытался сосредоточиться на дороге, но тщетно.

Весь день он действовал по интуиции. Двигался вперед по наитию, которое должно было его вывести куда надо. Теперь он не был в этом столь уверен.

Когда они заполняли багажник детскими вещами, Перл забеспокоилась. Она с подозрением смотрела, как они устанавливали ее кресло в незнакомой машине. Подозрение сменилось почти враждебностью, когда Мэг уговаривала ее сесть внутрь. Девочка успокоилась, только когда Мэг расположилась рядом и пристегнулась. Мама сидела с ней на заднем сиденье – ох и забавная это была игра! Но весело было только полчаса. Потом Перл начала плакать. У Гранта разрывалось сердце, но он понятия не имел, как унять ее слезы. Он, черт возьми, даже не понимал, из-за чего она плачет.

– У тебя возникли сомнения.

Он быстро посмотрел в зеркало на Мэг. Она потягивалась, убирая с лица волосы.

– Я думал, ты спишь, – тихо сказал он, чтобы не разбудить Перл.

– Я же мама. Чуткий сон – необходимый навык.

У Гранта пока не укладывалось в голове, что Мэг мама. Притом мама его ребенка.

Теперь она играет роль воспитателя. Но у нее были и другие стороны. Дерзость. Она могла не только приготовить кремовый торт с шоколадом и чипотле, но и слизывать этот крем с его живота. Она, безусловно, была самой сексуальной женщиной, которую он знал. Даже после того, как он уехал из Виктории, Мэг оставалась звездой его фантазий. И вот она поет «Паучка Итси-Битси», что должно было уменьшить ее привлекательность. Но, как ни странно, не уменьшило. Песня, повторяемая снова и снова, расслабляла его.

– Долго еще? – спросила Мэг.

Грант посмотрел в окно, отыскивая ориентиры.

– Минут двадцать.

Конечно, Мэг не знала эту часть Хьюстона. Не знала, где он живет. Никогда не была в его доме. Обо всей его жизни она не знала ровным счетом ничего. Его кольнуло чувство вины.

– Мой дом в Монтрозе. Завтра утром мой помощник пригонит твою машину от Порции. И тебе понадобятся ключи от дома.

– Хорошо скрываешь.

– В смысле?

– У тебя возникли сомнения. Ты нервничаешь. Вот и скрываешь это за какими-то мелкими хлопотами.

– Нет у меня никаких сомнений.

– Да ну?

Грант врал Мэг очень часто. Но именно сейчас он вдруг почувствовал себя виноватым. Может, потому что знал: она видит его насквозь.

– Ты знаешь, это нормально, – сказала она, подавив зевок.

– Что именно?

– Страх. Паника. Мысли из разряда: «О, пресвятой гуакамоле[4], во что я вляпался?!» Это неотъемлемая часть профессии родителя. Привыкай.

Грант погрузился в раздумье, и несколько минут они ехали в молчании. Ее слова немного успокоили его. Мэг выглядела очень опытной в этом деле, и было трудно поверить, что на нее тоже находило. Но если так, у Гранта еще есть надежда.

Он уже решил, что она снова заснула, но потом Мэг вздохнула, и он сказал:

– Оставила бы ты меня вариться в собственных муках. Не надо меня вытягивать.

– Нет, надо, – мягко сказала она.

– В мире банковского дела ты бы пропала, – фыркнул Грант.

Мэг снова вздохнула, но на этот раз не утомленно, а грустно.

– Грант, – тихо проговорила она. – Мы не противники. Мы собираемся растить нашу дочь вместе. Мы партнеры.

На дом Гранта Мэг почти не обратила внимания, когда они добрались до него, потому что дело было поздней ночью, а день был очень долгий. Она принесла Перл в одну из гостевых комнат, на которую ей указал Грант, укачала ее и отключилась сама. Дома Перл спала в детской кроватке, но Мэг взяла из пекарни манеж и уложила ее в нем.

Наступило утро. Перекатившись на бок, Мэг оглядела комнату. Она смутно помнила, что дом был оформлен весьма изысканно, наверняка женщиной. Скорее всего, это был профессиональный декоратор, который придавал не слишком много внимания личному вкусу клиента. Но эта комната была обставлена гораздо проще остальных. В мебели преобладали гладкие современные линии, темное дерево. Из тканей – роскошный шелк коричневых оттенков. Комната была спокойной и теплой, но совершенно точно с мужским характером. К ней женщина, оформившая гостиную, явно не имела никакого отношения.

Мэг поднялась. На прикроватном столике, рядом с телефонной зарядкой, лежала электронная книга. Почему декоратор выбрал не стопку дорогих изданий в твердом переплете, а электронную книгу?

Похолодев, Мэг зашла в ванную комнату, где мягкие зеленые тона сочетались с коричневыми. И вот снова едва заметные знаки, указывающие на то, что комната была вовсе не гостевой. Начатый крем для бритья, зубная щетка, аптечный шкафчик. Мэг взяла в руки щетку для волос и провела пальцем по густой щетине.

Открыв крем для бритья, она поднесла его к носу. Древесный запах с нотками цитруса. Да, он принадлежал Гранту. Это была его ванная комната. Его спальня. Его кровать. Почему он поселил ее в своей спальне?

И почему ее это так волнует?

А вдруг на простыне, на которой она провела ночь, Грант спал только вчера? Вдруг подушка, на которой покоилась сегодня ее голова, принадлежала Гранту?

Ну и что. В этом нет ничего непристойного. Ничего интимного.

Мэг поспешно оделась. Чтобы чувствовать себя собой, она надела короткие джинсовые шорты, свои любимые, и старенький топик. Вот ее истинный облик. Девушка, пекущая пироги и подпевающая радио.

Но она не могла отделаться от ощущения, что Грант ее окружил. Она направилась в ванную комнату и почистила зубы. Потом расчесалась той самой щеткой. Мэг взяла локон своих волос и понюхала. Прелестно! Теперь она пахла им. Восхитительным сексуальным мужиком.

Можно было бы принять душ, но все гели и шампуни тоже пахли им. Значит, придется подождать.

Мэг вытащила из чемодана радионяню. Установив ее рядом с Перл, она прицепила родительскую трубку себе на пояс и отправилась искать кухню.

Конечно, она была немножко выбита из колеи, но это легко решалось горячим кофе и домашним печеньем.

Мэг кралась по гостиной и вдруг заметила Гранта, сидящего за столом в парадной столовой. Перед ним лежала тарелка и газета. Выпучив глаза, Мэг на цыпочках миновала дверь в столовую и пошла дальше. Да кто же завтракает в парадной столовой? Ну и глупость! Что за помпе…

Она распахнула двустворчатую дверь в кухню и застыла. Кухня в доме Гранта была огромной, современной, со множеством длинных столов из камня, бесконечным количеством приборов из нержавеющей стали и… с шеф-поваром. И служанкой.

– Ой, – пробормотала Мэг.

Вот и ответ на ее вопрос. Человек, который завтракает в парадной столовой, – это тот, у кого на кухне копошится прислуга.

Одна из них была хорошенькой латиноамериканкой, она протирала столы, а другая – блондинкой в фартуке шеф-повара, похожая на русскую модель. Обе подняли глаза на Мэг.

Латиноамериканка немного покраснела, как будто они только что ее обсуждали, а блондинка не стала отводить глаза.

– Э-э-э… – У нее в голове вдруг стало пусто. Она что, случайно попала в серию «Аббатства Даунтон»? Мэг никогда не сталкивалась с прислугой. Никогда. Вообще. – Привет. Я Мэг.

Она шагнула вперед и протянула руку.

Блондинка поджала губы, словно Мэг была случайно забредшим в ее кухню муравьем. Нежелательным элементом, который нужно раздавить пальцем и смыть в канализацию.

В конце концов она взяла руку Мэг и слабо ее пожала:

– Я работаю у Гранта шеф-поваром.

Потом она пробормотала свое имя, что-то вроде Грендель. Мэг не стала уточнять, правда ли ее называли в честь чудовища из «Беовульфа».

– Понятно. – Мэг повернулась ко второй девушке.

Прежде чем пожать ладонь Мэг, та вытерла руки полотенцем:

– Меня зовут Анджела. Приятно познакомиться. Принести вам кофе?

– Да я и сама себе сделаю, – поспешно ответила Мэг и оглядела кухню. Единственное устройство, которым могла оказаться кофеварка, выглядело так, как будто его украли со съемок последнего «Стартрека». – Э-э-э… Если бы вы только…

– Я с радостью принесу его вам, – сказала Анджела, улыбаясь.

– Ну тогда ладно.

Мэг еще раз просканировала взглядом девственно чистую кухню. Здесь, конечно же, убираются профессионалы. У Мэг чесались руки, так ей хотелось чего-нибудь приготовить. Пахтовые печенья с соусом. Бананово-шоколадные кексы с орехами пекан. Пончики, посыпанные коричневым сахаром.

– Может, я сварю немного овсянки?

Мисс Грамп нахмурилась:

– Что вы захотите, то я вам и приготовлю.

– Нет, спасибо.

Мэг лучезарно улыбнулась. У нее, вообще-то, есть пекарня. Она готовила кофе и выпечку такому количеству ворчунов, скольких иные люди за всю жизнь не встретят. Она не даст себя проглотить этой Грампихе. Мэг скользнула вглубь кухни и остановилась перед кухонным шкафчиком.

– Я справлюсь сама. Мне только…

– Вы любите яйца? – Мисс Грамп подошла к ней, размахивая кулинарной лопаткой, словно к ней был прикреплен плащ матадора. – Может, подойдет белковый омлет? С тостом из цельнозернового хлеба?

– Нет, спасибо. – Мэг отодвинулась. – Я тут немножко покопаюсь…

Мисс Грамп вытянула руку с лопаткой прямо перед Мэг, словно это был шлагбаум.

– Я не против, – выдавила она. – Чего бы вам хотелось поесть?

Мэг вздохнула. Намек понят. Эта кухня принадлежит мисс Грамп, и Мэг здесь рады примерно как кишечной палочке.

– А что ел Грант?

– Мистера Шепард каждое утро ест на завтрак шпинат, белковый омлет и тост из цельнозернового хлеба.

– Отлично.

Господи! Неудивительно, что он такой озлобленный!

– Тогда мне то же самое, – вслух сказала Мэг, резко развернулась и демонстративно вышла из кухни.

Как только дверь за ней закрылась, она прислонилась к стене и вздохнула. Потом отцепила трубку радионяни с пояса и прижала ее к уху. Среди помех она различила нежное посапывание.

– Мы теперь в совсем другом мире, фасолинка. И что нам здесь делать?

Но не успела она придумать ответ, как вдруг услышала шаги по ту сторону двери. Она отпрыгнула от стены, и из кухни вышла Анджела, неся поднос с чашкой кофе, сахарницей и крохотным кувшинчиком со сливками.

– Можете пойти в столовую, Мэг. Я принесу кофе туда.

– Иду-иду.

Похоже, не получится остаток утра прятаться в своей комнате. То есть в комнате Гранта.

Она шла в столовую, Анджела дышала ей в спину. Грант поднял голову лишь после того, как Мэг отцепила радионяню и положила ее на середину стола, перед собой.

– Молодец, – бесцеремонно начал Грант. – Я вижу, ты познакомилась с Анджелой.

– Угу.

Анджела склонилась над ней, расставляя приборы.

Мэг так и подмывало пробежаться по все возрастающему списку сомнений насчет ее пребывания здесь, но ей не хотелось делать это перед Анджелой. Или нужно себя вести так, как будто Анджелы здесь нет?

Грант протянул служанке свою чашку:

– Ты не могла бы налить мне еще?

– Конечно, сэр.

– Значит, так. Когда закончишь на кухне, найди, пожалуйста, службу поиска нянь и попроси, чтобы они отправили несколько кандидатов к Мэг на собеседование.

Проблемы с комнатой и шеф-поваром моментально показались Мэг незначительными.

– Никаких нянь. – Она пригвоздила Анджелу взглядом. – Не нужно никого вызывать.

– Няня, безусловно, нужна, – спокойно проговорил Грант. – Анджела…

– Мне няня не нужна. И Перл тоже.

Грант вздохнул:

– Мэг, будь благоразумна.

– Благоразумней некуда. Я согласилась пробыть здесь месяц. Нанимать няню на это время бессмысленно. Я же не буду работать. Единственный, судя по всему, плюс от моего пребывания в Хьюстоне – это то, что я смогу посвятить все свое время Перл.

Взгляд Гранта помрачнел.

– А я думал, плюс в том, что Перл проведет время со мной.

Мэг глубоко вздохнула. Конечно, он прав. Но почему ей так тяжело это признавать? Она неосознанно хотела, чтобы Перл не сближалась с Грантом. А может, и осознанно. Мэг прекрасно понимала, что ей придется очень тяжело, если Перл с Грантом подружатся. Как же ей провести оставшиеся годы, если он постоянно будет маячить у нее под носом? Как научиться его не хотеть?

– Да, конечно, – против воли сказала она. – Но няня не поможет тебе узнать ее. Если весь день с ней будет возиться няня, то вечером Перл не захочет кого-то нового. Она захочет меня.

Грант подумал и кивнул.

– Ладно, посмотрим. – Он взглянул на Анджелу, ожидавшую возле двери. Пока они говорили, она смотрела то на него, то на Мэг. – Но на всякий случай приготовь список организаций.

Мэг выдохнула, почувствовав себя победителем:

– А почему ты поселил нас с Перл в свою спальню?

Грант секунду размышлял над ответом, а потом равнодушно пожал плечами:

– А куда еще? Я видел, сколько у тебя детских вещей. По пути ты упоминала, что хочешь жить с ней в одной комнате. Моя спальня – самая большая в доме и единственная на этом этаже. Все логично.

– Я бы предпочла переехать в другую комнату. Как только Перл проснется.

– Ни в одной из других комнат не поместится этот… Как его… Вольер?

– Манеж. И у меня еще кое-какая мебель.

– Мэг, это не столь необходимо.

– Но…

Грант посмотрел на нее в упор:

– В чем настоящая причина?

Мэг вскочила. Она внезапно так занервничала, что не могла сидеть спокойно. С той встречи в мотеле они впервые оказались наедине. Его запах настигал ее повсюду, ведь им был пропитан каждый ее волосок!

– Просто мне неудобно жить в твоей комнате, спать в твоей… – Она начала мерить шагами длину столовой и остановилась в ее дальнем конце. – Слушай, мне с тобой что, по слогам говорить?

Грант немного расслабился и едва заметно улыбнулся:

– Да, давай по слогам.

Ну, это уж чересчур! Грант был слишком нахальным. Слишком сексуальным. И что самое ужасное, он понимал, какой эффект на нее производит.

– И не подумаю!

До крайности раздраженная, Мэг хотела выбежать из столовой, но прежде, чем она успела открыть дверь, Грант вскочил и заградил ей путь. Она было попыталась увернуться, но он заключил ее в своеобразную клетку, упершись одной рукой в дверной косяк, а другой – в стену.

– Отпусти меня, – буркнула Мэг.

– Хорошо. – Грант не двигался с места.

Он стоял, нависая над ней, нарушая ее личное пространство. Мэг, может, и рада была бы забыть о том, что между ними было, но ее тело все помнило. Ее кожа помнила дрожь удовольствия, ко гда он путешествовал по самым чувствительным частям ее тела. Ее кровь помнила пульсацию клитора. Все ее нутро помнило Гранта.

Грант по-прежнему хранил молчание, и, когда напряжение стало для Мэг уже невмоготу, она отважилась на него посмотреть. И только тогда он заговорил.

Он протянул руку к ее щеке и нежно ее погладил подушечками пальцев.

– Не одна ты возбудилась…

– Не одна я? – прошептала она.

– Мэг, черт возьми, неужели ты думаешь, я все забыл? Это было ни с чем не сравнимо. Лучшее, что… – осекся он, посмотрев на ее рот, а через секунду он уже не мог говорить, потому что его большой палец оказался у нее на нижней губе.

Одним быстрым движением он поднял ее за ягодицы и усадил на себя. Трепеща от желания, Мэг инстинктивно обвила ноги вокруг его талии. Их губы слились. Его язык был у нее во рту.

Мэг ни о чем не спрашивала. Ни о чем не думала. Она могла только чувствовать.

Это было восхитительно. Все как она помнила. И даже лучше. Безумное желание пронизывало каждую клетку ее тела, и там, где ее касались его руки, она горела огнем. Грант погладил ее с внутренней стороны бедра. Не в силах сдерживаться, она оторвалась от его губ, откинула голову и простонала, когда он скользнул под тонкую ткань ее трусиков, дразня влажную плоть, а потом засунул глубоко в нее свой палец.

Она потерлась о твердый бугор его члена. Хватило секунды, чтобы найти нужный ритм. Их разделяло несколько слоев одежды. Он умело орудовал внутри нее, и она мгновенно достигла оргазма.

Ей захотелось сделать это еще раз. Только чтобы он сам был внутри нее.

Но тут к ним вернулся рассудок. Грант расправил ее белье и опустил Мэг на пол. Затем прижался лбом к ее голове, быстро и часто дыша, словно находился под таким же впечатлением, как и она.

Внезапно в столовую зашла Анджела и запнулась в дверях при виде их. Мэг ринулась к противоположной стороне стола, демонстрируя повышенный интерес к виду за окном, а Грант отослал Анджелу обратно на кухню. Мэг терзалась вопросом, видно их было за окнами или нет. Вдруг их заметили соседи? Эта мысль ее мигом отрезвила.

Но заметили их или нет, не так уж важно. Какой же надо быть идиоткой, чтобы заняться с Грантом жестким петтингом прямо за столом?

– Мэг… – начал он.

– Чтобы этого больше не было! – выкрикнула Мэг и хотела развернуться и убежать, но он оказался рядом и накрыл ее ладонь своей.

По его мнению, это должно было ее успокоить? Стряхнув с себя его руку, Мэг сказала:

– Я права, не отрицай. Мы не должны делать ничего такого. Раз уж мы собираемся жить вместе, нужно соблюдать границы.

– Мэг, нам хорошо вместе. И ты это знаешь. Ты все помнишь, как и я.

– Да, помню. Но если это случится снова, мы с Перл уедем.

Грант посмотрел на нее, словно не мог решить, продолжать спорить или просто сорвать с нее одежду. В конце концов он кивнул и молча вышел из столовой.

Так даже лучше. Ведь сейчас Мэг едва ли была готова противостоять его аргументам или попыткам сорвать с нее одежду.

Им хорошо вместе, это правда. Проблема в том, что он говорил только о сексе, а для нее их отношения включали в себя гораздо большее.

Все в ней: каждая клетка в теле, каждый нейрон мозга, каждая частичка души, – помнило о том, как она его любила. А также о том, в какую пропасть она упала, когда он ушел.