Появление продавщицы с подносом печенья, фруктов и соков спасло Летти. Сзади шла другая девушка с вешалками новой одежды.

Затем принесли еще один поднос: блинчики с беконом, сбрызнутые кленовым сиропом, горячие сосиски с подрумяненным картофелем. Подкрепившись, Летти провела еще час в этом роскошном магазине за примеркой. Потом был дизайнерский бутик, потом – эксклюзивный универсальный магазин.

К вечеру Дариус накупил ей столько одежды, что ему пришлось вызывать телохранителя и шофера, чтобы доставить все сумки и пакеты с Пятой авеню в пентхаус.

Он отвел Летти во всемирно известный ювелирный магазин, где их пригласили на этаж для привилегированных покупателей. Летти пыталась сопротивляться в сотый раз за день, а Дариус критически разглядывал ожерелье из бриллиантов в двадцать каратов.

– Ты станешь моей женой. Тебе необходима одежда, это не обсуждается.

– Но бриллианты…

Он улыбнулся:

– Это тоже одежда, просто твердая, сверкающая. – Дариус повернулся к ювелиру и, держа ожерелье в руке, кивнул: – Я возьму его.

Уже был накуплен целый гардероб модный одежды, но бального платья так и не подобрали – ни одно из них Дариусу не понравилось. Честно говоря, и ей тоже. Пышная юбка на выпирающем животе? Летти казалась себе бегемотом из мультфильма.

Она примеряла очередное вечернее платье изумительного цвета – ярко-розового, ее любимого, из струящейся ткани. Летти закинула руку за спину, но застегнуть до конца молнию не удалось. Посмотревшись в зеркало, Летти себе понравилась. Разве беременные женщины обязательно должны носить что-то смахивающее на мешок? А это длинное платье из эластичной ткани красиво облегало и полную грудь, и большой живот.

– Я хочу посмотреть, – раздался требовательный голос Дариуса.

Летти сделала для смелости глубокий вдох и вышла к нему. Щеки у нее горели.

– Как тебе? – несмело спросила она.

Лицо Дариуса сказало ей все. Он медленно обошел ее кругом.

– Это то, что нужно, – тихо сказал он.

– Не слишком обтягивает?

– Превосходно.

– Я не достаю до молнии…

Дариус обнял ее, касаясь пальцами кожи, когда застегивал молнию.

Он смотрел на нее сверху вниз. Твердые чувственные губы Дариуса дрогнули, и он заключил в ладонь ее щеку, провел пальцами по шее. У Летти перехватило дыхание.

– На этой шейке будет восхитительно смотреться ожерелье.

Летти только сейчас сообразила, какой глубокий вырез на платье. Щеки у нее зарделись.

– Я не должна носить… такое.

– Почему?

– Слишком открытое. Все будут глазеть.

– Будут глазеть в любом случае.

– Потому что я – дочь преступника.

– Потому что ты – немыслимо красивая женщина.

– Ты не представляешь, как меня ненавидят. – Глаза защипало. – Когда они меня увидят… это все равно что бросить свежее мясо в резервуар с акулами. – Летти выдавила улыбку. – Я к этому привыкла. Но…

– Что?

Она уставилась в пол.

– Летти?

– Я не хочу, чтобы о тебе говорили гадости на твоем же благотворительном приеме. А будут говорить, если ты придешь со мной.

Он приподнял ей подбородок.

– Я смогу себя обезопасить, agapi mu. Когда же ты это поймешь?

Летти показалось, что он сейчас ее поцелует на глазах у всех. И ей даже этого захотелось. Но он повернулся к продавщице со словами:

– Мы возьмем это платье. И нам нужны туфли в тон.

Летти перемерила десять пар, прежде чем выбрала туфли на шпильке, такие потрясающе красивые, что у нее дух захватило.

Посмотрев на ее лицо, Дариус произнес:

– Вот эти.

– Нет. Они… слишком непрактичные. – Летти оглядела свои ноги, вихляющие на высоких каблуках. – Да я не уверена, что и сейчас смогу в них пройти.

Но отвести глаз от модных, изысканных туфель на красной подошве и инкрустированных розовыми пайетками она была не в силах.

– Мы их берем, – твердо заявил Дариус.

Туфли давили на носки, и Летти слегка покачивалась, но… как отказаться? Лучше не думать о том, что их цена – это оплата квартиры за три месяца.

– А сейчас… – Дариус перевел взгляд с ее губ вниз, – белье. И кивнул стоящим поблизости трем продавщицам: – Подберите белье, которое подойдет к платью.

Они кинулись выполнять просьбу.

– Надеюсь, ты не ждешь, что я стану тебе демонстрировать это?

– Нет? Ну, может, потом.

Летти залилась густым румянцем. На виду у всех Дариус словно раздевал ее взглядом, словно хочет затащить в примерочную и заняться любовью прямо там.

С каждой минутой она затягивается в его мир, вспоминает, как жить без забот и волнений и когда у тебя много денег.

Как же давно она так не жила! Летти росла одиноким подростком, ей больше нравилось общаться со слугами в Фэрхоулме, играть с домашними животными, читать книжки, а не проводить время с другими девочками. В четырнадцать лет она влюбилась в Дариуса. Он был на шесть лет ее старше, сын шофера, а значит, совершенно ей не подходил. Смешно вспоминать, что тогда она чувствовала себя несчастной.

Вскоре Летти поняла, что такое на самом деле быть несчастной, когда мама, душа семьи, заболела, и через несколько месяцев ее не стало. Отец был раздавлен, а спустя пару лет попал в тюрьму.

Но сейчас…

Впервые за многие годы она поняла, что это такое, когда о тебе по-настоящему заботятся, ухаживают. Продавщицы упаковывали шелковое белье стоимостью тысяча долларов, а Летти все казалось сном, сказкой про Золушку. После полуночи волшебство исчезнет.

Дариус расплатился и с улыбкой посмотрел на Летти:

– Хочешь еще что-нибудь купить?

Она лишь покачала головой.

– Нам надо пойти еще в одно место. – Он взял ее за руку.

Телохранитель с покупками уже уехал в спортивном автомобиле Дариуса, а шофер нес оставшиеся сумки к поджидавшему лимузину. Дариус не отпускал руки Летти и не сводил с нее глаз.

Они сели на заднее сиденье роскошной машины. В окно было видно, как садится солнце между небоскребами. Наверное, все дело в гормонах, но Летти захлестнули чувства.

Она больше не одинока. Кто-то о ней думает. Кто-то сильный, надежный.

«Надежный?»

Дариус опасный человек. Он эгоист. Он надменный и холодный.

– Ты плачешь? – Дариус нахмурился.

Летти вытерла глаза:

– Нет.

– Летти…

– Прости. Я… Ты был так добр.

– Купив тебе одежду? – Он тихо засмеялся. – И от этого ты плачешь?

Конечно, не только от этого, но объяснить она не могла.

– Мне не следует идти с тобой на бал, – с несчастным видом сказала Летти.

– Но ты идешь, – отрезал он.

– Как ты не понимаешь? Ты навлечешь на себя неприятности.

– В твои обязанности не входит оберегать меня. Это моя обязанность – защищать тебя. И нашего ребенка. Хватит намекать, что я не способен это сделать. Это меня оскорбляет. – И уже ласковее произнес: – Летти, пойми же наконец – я буду рядом и не допущу, чтобы хоть кто-то тебя обидел.

Лимузин несся по улицам, а Летти думала о том, что хорошо, если бы так. Очень хочется верить ему, как верила раньше.

Лимузин остановился, и шофер распахнул перед ней дверцу, предлагая выйти. Она с удивлением посмотрела на Дариуса – он самодовольно улыбался.

– Это лучший спа-салон в городе. Коллинз оставит здесь твое платье и все остальное для бала, а я заберу тебя в восемь часов.

– Спа?

– Ты заслужила это удовольствие. – Дариус осторожно коснулся ее волос и прошептал на ухо: – Скоро вернусь за тобой.

Его теплое дыхание, его запах… У Летти запрыгало сердце, желание пронзило ее насквозь, по спине пробежали мурашки, кожу закололо. А всего-то он шепнул ей на ухо пару слов!

Ее провели в великолепный спа-салон с высокими окнами, зелеными растениями и розовой экстравагантной мебелью в стиле китч.

Часы пролетели, как мгновение. Маникюр, расслабляющий массаж, косметолог, парикмахер, стилист… А когда все процедуры закончились, было уже почти восемь часов.

Летти надела новый шелковый бюстгальтер и трусики, розовое платье, сверкающие туфли на шпильках. И посмотрела на себя в зеркало.

Длинные волосы блестели и лежали упругими волнами. Красная губная помада придавала гламурность, подведенные глаза с накладными ресницами казались больше и выразительнее. Полная грудь в бюстгальтере пуш-ап – словно лакомое блюдо под розовой тканью платья, бедра гордо удерживают выпирающий живот. Ей нечего стесняться.

Летти была ослеплена собственным образом, едва могла себя узнать.

– Представляю восторг мистера Кириллоса, – хозяйка спа-салона широко улыбалась. – Вы – само совершенство.

Летти, нервничая, спустилась в фойе. А если он сочтет, что у нее дурацкий вид? Как она это переживет?

Но стоило Дариусу взглянуть на нее, как Летти поняла по его лицу, что он все одобряет.

– Ты божественно выглядишь.

Она застенчиво улыбнулась:

– Ты сам неплохо выглядишь.

От него было не отвести глаз. Чисто выбритый, темные глаза озорно блестят. Он безумно красив, высокий и широкоплечий, в превосходном черном смокинге.

Дариус положил ее руку на свою, твердую, мускулистую. Летти вспомнила его крепкое, мощное тело на себе. И внутри себя. Она чуть не споткнулась.

Он остановился и вопросительно посмотрел на нее.

– Прости, я еще не освоилась в таких туфлях, – соврала она. Ведь не скажешь ему, что шпильки ни при чем – всему виной та ночь. Ночь, которая больше не повторится. После сегодняшнего вечера он убежит от нее рысью, словно под ним горит земля.

Их ждал лимузин. Шофер Коллинз в форменном пиджаке и фуражке открыл перед Летти дверцу.

– Где в этом году состоится бал? – спросила она у Дариуса.

– В Кортленде.

Это такое же известное место, как Метрополитен-опера, художественные музеи Фрика или Уитни. Летти замерла. Все хуже, чем она думала.

Лимузин вез их в верхнюю часть города, а она сидела, объятая страхом, отчаянно призывая себя к спокойствию.

Но… даже в этом прекрасном платье и даже рядом с Дариусом Летти все равно чувствовала себя беззащитной, словно после спа-процедур кожа у нее настолько истончилась, что все зло, которое ее ждет, с легкостью проникнет внутрь. И она не хочет, чтобы это распространилось и на Дариуса, пусть она больше и не любит его. Тем не менее от мысли, что их ждет на приеме, ей делалось страшно.

Лимузин остановился. Летти посмотрела на толпы людей, красный ковер и армию папарацци. О ужас! Коллинз открыл заднюю дверцу, и Дариус вышел первым. В толпе за отгороженной красной ковровой дорожкой раздался рокот. Еще бы. Появился самый известный холостяк-миллиардер в Нью-Йорке. Вспышки камер осветили сгущающие сумерки. Дариус приветственно помахал рукой.

При виде фотографов у Летти затряслись ноги – она испугалась, что не сможет выйти из машины.

Дариус обернулся, протянул ей руку и вопросительно поднял бровь, видя, что она замешкалась.

Летти, дрожа, вышла из лимузина. Среди репортеров прокатился гул – кое-кто узнал ее.

И тут началось. Гул перерос в раскаты грома, беспрерывно вспыхивали и щелкали камеры, журналисты и светские блогеры начали кричать:

– Летисия Спенсер!

– Где вы были целых десять лет?

– Какие у вас ощущения после того, как ваш отец вышел из тюрьмы?

– Вам не стыдно перед жертвами вашего отца появляться на балу в бриллиантах?

– Вы и Дариус Кириллос вместе?

– Мистер Кириллос, зачем вам связываться с дочкой преступника, когда весь Нью-Йорк у ваших ног?

Дариус, не отвечая на крики репортеров, с надменным видом крепко сжимал руку Летти и вел ее по лестнице в великолепное здание из гранита в стиле боз-ар с внушительными колоннами. Летти смогла выдохнуть, лишь когда за ними закрылась широкая дверь. Дариус обнял ее, а она прижалась к нему.

– Все кончено, – сказал он и поправил ей выбившийся темный завиток. – Ничего страшного, правда?

– Ты думаешь, что все закончилось? – У Летти тряслись губы. – Все только начинается.

Он не успел ей ответить, потому что в вестибюль вслед за ними вошла немолодая седая дама, обвешанная драгоценностями. Увидев Дариуса, она заулыбалась, отошла от своего спутника – намного ее моложе – и заворковала:

– Дариус, как чудесно, что вы здесь! Спасибо еще раз за то, что согласились быть хозяином этого важного события. Хотя, думаю, здесь будет много разбитых сердец, когда увидят, что вы пришли в паре…

Матрона повернулась к Летти, и улыбка сошла с ее лица, сменившись ужасом и возмущением.

– Здравствуйте, миссис Александер, – робко произнесла Летти. – Возможно, вы не помните, но я училась в школе с вашей дочкой Поппи. Мы обе были дебютантками на…

– Замолчите. – Глаза дамы метали молнии. – Как вы смеете разговаривать со мной? – Посмотрев на Дариуса, она процедила сквозь зубы: – Вам известно, кто эта девушка и что она сделала?

Дариус холодно ответил:

– Конечно, я знаю, кто такая Летти. Мы дружим с детства. Относительно того, что она сделала… полагаю, вы перепутали Летти с ее отцом.

Дама испепеляла Летти взглядом.

– И вы имеете наглость прийти сюда! Ваш отец обокрал почти половину из присутствующих. – Затем с недоумением повернулась к Дариусу: – Вы сошли с ума, раз привели ее сюда. Послушайте моего совета – отделайтесь от Летисии Спенсер. Или обнаружите, что у вас вдруг не окажется ни гостей, ни благотворительных взносов. И ради чего? Чтобы уложить эту шлюшку в постель? – И выразительно взглянула на живот Летти. – Вероятно, вы уже это сделали?

У Летти загорелись щеки. Да, она и есть шлюха в этом облегающем розовом платье с глубоким вырезом. Под уничижительным взглядом светской матроны даже прекрасные туфли потеряли блеск и просто жали ноги.

– Лишь из сострадания к этим бедным приемным детишкам я не уйду прямо сейчас. – Дама удалилась, шелестя шелком и сверкая украшениями.

Летти стояла словно парализованная.

– Не слушай эту ведьму.

– Я ее не виню, – еле слышно ответила она. – Ее семья потеряла кучу денег. Десятки миллионов.

– Очевидно, этот урон не отразился на ее бриллиантах и пластических операциях. Забудь о ней. Пойдем.

Дариус положил руку Летти себе на запястье и направился с ней в зал с видом революционера, сопровождавшего французскую аристократку на гильотину.

Но ничего не помогло. Оставшийся вечер прошел так, как опасалась Летти. Каким же волшебным был день, и каким безрадостным оказался вечер!

Дариус не отпускал Летти от себя, здороваясь с гостями, каждый из которых внес тысячи долларов за посещение бала. Она чувствовала на себе враждебные взгляды, но никто не осмелился повести себя так открыто, как миссис Александер. Сливки нью-йоркского общества просто смотрели на нее с нескрываемым ужасом, словно у нее заразная и смертельная болезнь. А на Дариуса смотрели так, словно ждали, что он раскроет смысл своей шутки: почему он привел такую парию, как Летти Спенсер, на осенний бал, когда любая красавица Нью-Йорка с радостью составила бы ему пару?

Летти слышала шепот, чувствовала недоброжелательные взгляды, идя с Дариусом через толпу в зал. Когда он ненадолго ее оставил, чтобы принести напитки, она опустила глаза, стараясь сделаться незаметной. Если на нее не обратят внимания, то эти дикие животные не разорвут ее на части клыками и когтями.

Не получилось.

Три бывшие соученицы окружили ее… как вышибалы в баре.

– Ну и ну. – Худая девушка в дизайнерском платье хищно улыбалась. – Летисия Спенсер. Какая встреча. Правда, Кэролайн?

– Да, удивительно.

Летти помнила их, они учились на год старше. Сейчас они смотрели на нее холодно и враждебно. Но третья девушка стояла немного поодаль и молчала. Это была Поппи Александер, они с Летти вместе учились на втором курсе колледжа. Поппи явно было неловко.

И тут на нее посыпалось:

– Тебе здесь не место.

– Ты – позор общества.

– Будь у тебя хоть капля совести, ты вообще исчезла бы, а лучше – умерла.

Только Поппи ничего не говорила и стояла с несчастным видом. Летти даже стало ее жалко.

А насмешки продолжались:

– Ты, наверное, думаешь, что под руку с Дариусом Кириллосом ты недосягаема, но…

– Летти, вот ты где. – Сзади подошел Дариус. – Я принес тебе сок. – Повернувшись к дамам, он лучезарно им улыбнулся. – А, Огаста, Кэролайн. И Поппи Александер. Рад вас видеть.

– Привет, Дариус. – Они кисло улыбнулись и отошли, первые две бросали на Летти ядовитые взгляды, а Поппи – с виноватым видом и опустив голову.

– Все хорошо? – спросил Дариус.

– Да. Просто замечательно.

Самое плохое было впереди. После десяти часов наконец подали ужин. Летти умирала с голоду. Они с Дариусом сидели на почетном месте за главным столом, но под неприязненными взглядами четырех других пар она с трудом могла проглотить салат и омара с белым трюфельным соусом. Поток невысказанной ненависти налетал на нее подобно порывам горячего ветра со всех сторон. Ужин тянулся бесконечно. Дариус несколько раз начинал беседу, ему отвечали, но, как только он пытался вовлечь в разговор и Летти, моментально наступало молчание.

Наконец Летти не выдержала.

– Прошу меня извинить, – сказала она, вставая. – Я должна…

Она быстро прошла мимо других столов и выбежала из зала. В конце длинного коридора она нашла дамскую комнату, где ее вытошнило. Прополоскав рот, Летти посмотрела на себя в зеркало. Она скорее умрет, чем вернется в зал.

Лучше просто незаметно уйти. Для них обоих лучше.

Она постояла еще немного. В прохладном пустом мраморном туалете ощущалась старомодная элегантность.

Летти вышла в коридор… и обнаружила поджидавшего ее Дариуса. Он прислонился к стене, сложив руки на груди.

– С тобой все в порядке?

– Достаточно насмотрелся? – задыхаясь и едва сдерживая слезы, спросила она. – Ты же не полный идиот, чтобы жениться на мне.

В коридоре с мягкими коврами и позолоченными светильниками никого не было. Летти замерла. Вот сейчас он скажет, что совершил ошибку, приведя ее на прием, и что он не сможет жениться на ней и не желает больше ее видеть. Она ведь этого хотела? Но почему-то сейчас она не обрадовалась.

– Я не представлял, насколько тебе было тяжело.

Летти долго крепилась, чтобы не заплакать, но силы у нее были на исходе, и слезы полились из глаз.

Она вытерла глаза, проглотила ком в горле и выдавила улыбку:

– Теперь ты знаешь. Поэтому завтра я уезжаю в Рочестер с отцом. А ты продолжай жизнь богатого, известного и успешного человека. Если захочешь, то можешь навещать нашего ребенка в любое время… – Что-то в его глазах заставило ее на секунду замолчать. – Если, конечно, захочешь, – прошептала она.

Глаза Дариуса гневно засверкали, он схватил ее за руку.

Летти хотела вырваться, но не смогла.

– Что ты делаешь?

– То, что мне следовало, как только мы сюда приехали. – И с суровым видом повел ее обратно в зал.

– Нет, – задыхаясь, Летти пыталась отдернуть руку. – Пожалуйста. Я не могу туда идти. Не заставляй меня…

Дариус был безжалостен. Крепко стиснув кисть Летти, он снова ввел ее в огромный зал с высоким потолком и хрустальными люстрами. Ей ничего не оставалось, как ковылять за ним в узких туфлях на шпильках и розовом платье мимо больших круглых столов, где тысячи людей пили бренди и кофе после ужина и поедали десерты. За каждым столом на десять персон наступала тишина, когда они проходили. Летти кожей чувствовала осуждение, обвинение, ненависть.

Дариус упрямо тащил ее через зал, по пути схватив с их стола бокал с шампанским. Он пересек вместе с Летти танцпол и помог ей подняться по ступенькам на подиум, где, не выпуская ее руки, взял микрофон и прокашлялся.

Летти тряслась от страха.

– Добрый вечер, – произнес в микрофон Дариус. Его низкий, властный голос разнесся по залу. На лицо упал луч прожектора. – Для тех, с кем я лично не знаком, представлюсь: я Дариус Кириллос. Благодарю вас за то, что пришли на этот бал, событие, которое начинает нью-йоркский сезон, и благодарю за поддержку стипендий для приемных детей. Ваша помощь даст возможность многим способным подросткам поступить в колледж либо получить специальность.

Послышались жидкие хлопки. В голове у Летти пронеслось, что хлопали бы сильнее, не будь ее с ним рядом. Она портит все, даже для тех детей, которым необходима помощь. Летти себя ненавидела. Почти так же сильно, как Дариуса.

Дариус отвернулся от микрофона и внимательно посмотрел на нее. Сердце у Летти упало.

«Вот оно – он сейчас объявит, что привел меня ради шутки и выгонит отсюда».

Губы Дариуса дрогнули, и он снова повернулся к микрофону:

– Большинство из вас знают эту красивую женщину рядом со мной. Мисс Летисия Спенсер. – По залу пролетел шепот, тихое шиканье. А Дариус обворожительно улыбнулся: – Поскольку мы здесь все друзья, то я хочу, чтобы вы первыми узнали… Я только что сделал ей предложение выйти за меня замуж.

Что? Летти не верила своим ушам. Он рехнулся?

– И она согласилась, – спокойно закончил Дариус. – Поэтому я хочу, чтобы вы первыми пожелали нам счастья.

Летти сдавленно ахнула. Он не рехнулся. Он – самоубийца.

По залу пронесся свист, шиканье переросло в злые, непристойные оскорбления. Летти инстинктивно прижала ладонь к животу, как бы закрывая своего неродившегося младенца от жестоких слов.

Но Дариус продолжал улыбаться. Мало этого, он положил свою большую ладонь ей на живот поверх ее ладони.

– И мы ждем ребенка. Все это переполняет меня радостью, которую я хочу разделить со всеми вами. А теперь следующее. Многие из вас знают о неприятностях ее отца…

Какой-то седовласый мужчина вскочил из-за стола и закричал, потрясая кулаком:

– Говард Спенсер обворовал мою компанию на миллионы долларов! Нам заплатили лишь малую часть того, что мы потеряли!

Кругом зал гудел от ярости.

– Отец Летти – преступник, – согласился Дариус. – Он злоупотребил вашим доверием, и я знаю, что более половины того, что он украл, до сих пор не восполнено. Но Летти не сделала ничего плохого. Вот почему я решил ради моей будущей новобрачной возместить ущерб.

За столами воцарилась мертвая тишина.

– Я лично верну каждый цент, украденный ее отцом.

Теперь по залу прокатился гул, словно все одновременно выдохнули.

Седой мужчина, шатаясь, сел, бормоча:

– Но это… пять миллиардов долларов!

– Да, – спокойно сказал Дариус и обвел взглядом зал. – Поэтому если вашей семье до сих пор не заплатил деньги Говард Спенсер, я лично гарантирую их получение. И все это в честь моей прекрасной, невиновной, несправедливо преследуемой невесте. – Он повернулся к Летти, высоко поднял бокал с шампанским и громко крикнул в микрофон: – За Летисию Спенсер!

Когда к подиуму бросились репортеры, Летти едва не стало дурно. Везде вспышки камер, шум голосов, криков, восклицаний, скрип стульев. Тысячи людей вскочили со своих мест и подняли бокалы с шампанским.

– За Летисию Спенсер!