Расправив галстук-бабочку, Макс пристально всматривался в свое отражение в зеркале. По счастью, эдвардианский мужской костюм не сильно отличался от современного фрака. Другое дело – женское платье. Ему не терпелось убедиться в этом. Перевоплощение Элен обойдется ему в пятнадцать тысяч фунтов, но денег не жалко, ведь они пойдут на благотворительность.

Проверив запонки, Макс прошел к бару, достал охлажденную бутылку винтажного шампанского и два высоких бокала. Шаги за дверью спальни заставили его обернуться. Это были не стилисты – те давно убежали, оживленно чирикая по мобильным телефонам. Макс ждал появления Элен.

Он прищурил глаза. И вдруг…

Да! Ему хотелось победоносно вскинуть кулак. Да! Да! Да!

Макс наблюдал, как она вплыла в комнату, шелестя длинным подолом юбки, и резко остановилась, почувствовав его взгляд.

– Ладно, – сказала Элен. – Где обещанный чек на десять тысяч?

Она говорила отрывисто, потому что пристальный, ястребиный взгляд Макса смущал ее. Элен еще не видела себя в зеркале – не осмелилась! – но хорошо представляла, как выглядит в глазах Макса: крупная, рослая женщина в тесном кружевном корсете жуткого маскарадного платья, с вычурной прической и размалеванным лицом. Давно известно, что всякие ухищрения исправить ее внешность бесполезны. Ей снова послышался издевательский смех Хлои. Впрочем, ей наплевать. Она решилась сделать из себя посмешище, только чтобы получить деньги на детскую программу. Комедия подошла к концу. Остается только избавиться от нелепого наряда с тысячью крючков и пуговиц, добраться до станции и уехать домой.

Макс улыбнулся непринужденной улыбкой и полез во внутренний карман.

– Вот, пожалуйста, – сказал он, протягивая чек.

Чувствуя неловкость, Элен пробежала глазами документ.

– Но он на пятнадцать тысяч?! – возмутилась она.

– Конечно, на пятнадцать, – миролюбиво подтвердил Макс, – потому что ты идешь со мной на бал. Мы оба готовы. Давай посмотрим в зеркало – разве мы не прекрасная пара?

Протянув Элен руку в белой перчатке, непременном атрибуте мужского костюма Эдвардианской эпохи, он повернул ее к огромному зеркалу, занимавшему часть стены.

– Полюбуйся.

Элен замерла, не в силах вымолвить ни слова. Она бы не повернула головы, даже услышав выстрел над ухом. Завороженная, Элен не сводила глаз с отражения в зеркале высокого, невероятно элегантного, неотразимого Макса Василикоса и высокой, невероятно элегантной, неотразимой женщины рядом с ним.

Затянутое на стройной талии темно-рубиновое платье в пол переливалось сотней оттенков. Широкая юбка плавно переходила в шлейф. Тесный корсет с глубоким декольте приподнимал грудь, легкое боа из перьев окутывало прекрасные обнаженные плечи, перекликаясь с изысканным эгретом, венчавшим высокую прическу. Длинные локоны вились вдоль лица, словно вылепленного из гладкого мрамора, бархатистые карие глаза под изящно изогнутыми бровями казались огромными в обрамлении длинных черных ресниц, красная помада подчеркивала чувственный изгиб пухлых губ.

– Разве я не говорил тебе? – тихо произнес Макс, наблюдая за ее лицом, отражавшим всю гамму чувств: впервые в жизни Элен видела в зеркале свой образ – женщину поразительной красоты. – Богиня, – шептал Макс, – лицом и фигурой… как Артемида – охотница… сильная, атлетичная, прекрасная. – Он не сводил с Элен восхищенного взгляда, довольный, что сумел разглядеть скрытые природные данные. Макс нахмурился, вспомнив ужасные, уродовавшие ее очки. – Ты надела контактные линзы?

Элен покачала головой, чувствуя, как локоны нежно щекочут шею.

– Очки нужны мне только за рулем. Я носила их потому… – Она запнулась.

Макс кивнул. Он догадывался о причине.

Элен отвела взгляд и продолжала с тяжелым вздохом:

– Хотела сказать миру, что знаю, насколько я некрасива, смирилась с этим и не буду предпринимать жалких попыток, чтобы приукрасить внешность или пытаться…

Макс закончил фразу:

– Соперничать со сводной сестрой.

Элен склонила голову.

– Глупо, я знаю, но…

Макс схватил ее за руки, повернул к себе.

– Не смей так думать! – Его лицо исказилось от ярости. – Все, что ты думаешь о себе, существует только в твоей голове. Зачем сравнивать себя с Хлоей? Пусть она наслаждается модной худобой! У тебя… – голос Макса стал мягче, – совсем другая красота. – Он махнул в сторону отражения. – Не станешь же ты отрицать?

Охватившее смятение мешало Элен вникнуть в смысл его слов. Она с трудом верила, что видит в зеркале собственное отражение. Неужели эта великолепная женщина – она?

Но разве такое возможно? Ведь Хлоя, бесспорно, красавица, а Элен – полная ее противоположность. Значит, Элен уродлива. Эту логику Хлоя всеми доступными способами – презрением, издевкой, насмешками – вдалбливала ей в самый сложный период взросления, подростковой уязвимости. Годами Хлоя отравляла ее жизнь, принижая самооценку и подавляя уверенность. В итоге Элен поверила ей, увидела себя глазами злобной сводной сестры. Но кто посмеет назвать женщину в зеркале уродливой? Как Элен могла допустить такую несправедливость?

Эмоции захлестывали ее словно мощный прибой, сметавший внутренние сомнения и предрассудки. Макс снова заговорил:

– Ты ведь не будешь отрицать свою красоту, правда, Элен? Ты отличаешься от Хлои, как солнце от луны. – Макс засмеялся, не скрывая триумфа. – Я хочу поднять тост. Давай выпьем за явление богини! – Он подвел Элен к подносу с шампанским, уверенным движением открыл бутылку и разлил напиток по высоким бокалам. Элен казалось, что она грезит: она все еще не верила в происходящее и бросала растерянные взгляды в сторону зеркала. Неужели это она?

Макс тронул ее за руку, поднимая бокал:

– За тебя, за прекрасную, потрясающую Элен!

Он сделал глоток, Элен последовала его примеру, чувствуя, как холодные терпкие пузырьки щекочут горло. Голова слегка кружилась, но не от шампанского…

Макс улыбнулся ей.

– Сегодня вечером, – сказал он, опустив ресницы, чтобы скрыть возбужденный блеск глаз, – все мужчины будут завидовать мне. Ты станешь сенсацией.

Слова эхом отдались в голове Элен, пробудив воспоминание. Непроизвольно она крепко сжала пальцы на ножке бокала.

– Девушки… стилистки говорили, что в прошлом году ты пришел с Тайлой Брентли. Вот она действительно произвела фурор.

Макс уловил в ее голосе панику. Надо было срочно что-то предпринять. Он небрежно пожал плечами:

– А как же иначе? Она же знаменитость. К тому же Тайла обожает внимание мужчин – это льстит ее ненасытному тщеславию.

Когда-то он попался на эту удочку, но скоро понял, что беспредельный эгоцентризм кинозвезды не оставляет для других места в ее жизни. Богатство Макса и его внешность служили ей хорошим фоном: гарантировали интерес публики и прессы, способствуя продвижению карьеры. Самоуверенность Тайлы не знала границ.

Макс решил избавить Элен от последних сомнений. Подняв бокал, он окинул ее многозначительным взглядом, который, как он знал, безотказно действовал на женщин.

– У Тайлы прекрасное тело, никто не спорит, но… не сравнить с твоим. Если Хлоя напоминает мне чихуа-хуа… – усмехнулся он, умышленно прибегнув к обидному сравнению, – то Тайла похожа на газель. Но ты… – плотоядно прищурился Макс, – ты – львица!

Он приподнял бокал в ее честь.

– А львицы проглатывают собачек и антилоп на завтрак!

Глаза Макса снова стали серьезными. Для него было невероятно важно, чтобы Элен поверила ему. В этот момент он не думал о Хаугтоне. Причина крылась в чем-то другом, не совсем понятном для самого Макса, но он предпочитал не задумываться об этом. Он ясно понимал одно: сейчас для него главное, чтобы Элен обрела счастье теперь, когда она обрела, наконец, свое тело.

– Гордись тем, что ты есть, гордись своей фантастической фигурой – сильной, гибкой, грациозной! – Рука в белой перчатке скользнула по обнаженному предплечью. – Какие великолепные мышцы, – неожиданно для себя закончил Макс.

– Может, прикрыть руки шалью, – неуверенно предложила Элен. – Уж очень они мускулистые.

Макс закатил глаза.

– Ни за что! Помни: ты львица! – Он посмотрел на нее с откровенным вожделением, зная, что это произведет нужный эффект, столь необходимый в данной ситуации. – Представь себя Артемидой, богиней. Ты прекрасна. – Его голос немного сорвался, совсем непреднамеренно, но весьма кстати. – Ты невероятно красива.

Неожиданно Макс почувствовал, как забурлила кровь в накатившей волне желания, тело напряглось, не подчиняясь рассудку. Он гипнотизировал Элен горящим взглядом. Ее охватил трепет, пульс участился, губы приоткрылись, в ушах шумело. Элен была на грани обморока. Казалось, время остановилось…

В этот момент зазвонил колокольчик. Еще пару секунд Макс стоял неподвижно, не в силах отвести взгляд от женщины, чью красоту только что открыл ей… и себе. Пробормотав несколько слов по-гречески, он направился к двери, распахнул ее и сразу успокоился.

– Входите, пожалуйста, – сказал он, тепло приветствуя человека на пороге.

Элен медленно приходила в себя от оцепенения, все еще находясь во власти странного ощущения близости, возникшей между ней и Максом. Перед ними возник невысокий скромно одетый пожилой мужчина с чемоданчиком, пристегнутым наручником к запястью. Что это значит?

– Покажите, что вы приготовили для нас, – поинтересовался Макс.

Отстегнув чемодан, человек бережно положил его на стол и откинул крышку. Элен ахнула. На черном бархате сверкали драгоценности: бриллианты, сапфиры, рубины…

Рубины…

У нее перехватило дыхание, когда взгляд упал на великолепный гарнитур – ожерелье, браслет, серьги и кольцо. Макс заметил, как на мгновение ее лицо свела легкая судорога, но Элен сразу взяла себя в руки.

– Конечно, – сказал он, – рубины идеально подойдут для твоего наряда.

Ювелир начал вынимать драгоценности.

– Видите ли, – начал он, – оправа камней старинная, ее не меняли. Позвольте…

Он застегнул ожерелье на шее Элен. Великолепное украшение закрыло обнаженную кожу от шеи до выреза декольте. Элен смотрела на себя в зеркало со странным выражением, потом провела рукой по мерцающим рубинам.

– Прекрасно, – заметил Макс. – Проверим, как будет смотреться весь гарнитур.

Он наблюдал, как ювелир помогает Элен застегнуть браслет, вдеть в уши серьги. Сомнения вызывал только размер кольца…

– Будет как раз впору, – уверенно сказала Элен, едва взглянув.

На внутренней стороне ободка Макс заметил выгравированную надпись, но не мог прочесть. Кольцо действительно легко скользнуло на палец. В лице Элен снова что-то дрогнуло.

Она гордо выпрямилась. В ней произошла удивительная перемена: Элен словно приняла окончательное решение, обрела уверенность. Макс отнес это на счет великолепных украшений, завершивших царственный образ светской львицы.

Красавица!

Перед ним стояла женщина с высокой пышной прической, в сверкающих драгоценностях. Переливающийся шелк платья подчеркивал великолепие стройного, гибкого тела. Макс взял бокал и одним глотком допил шампанское, предложив Элен последовать его примеру. Протянув ей руку, он слегка поклонился. В глазах Макса сверкали восхищение и радостное ожидание.

– Настало время, – сказал он, – сопровождать тебя на бал.

Богатый декор зала в бордовых и золотых тонах прекрасно гармонировал с нарядом Элен. Она чуть сильнее сжала руку Макса. Ее крупная фигура смотрелась гармонично рядом с высоким, широкоплечим красавцем. Непроизвольно Элен расправила плечи, подняла голову, ее походка стала плавной и грациозной. Как ни странно, она почти не чувствовала волнения, вероятно благодаря выпитому шампанскому. Более того, ее охватили приятное волнение и предвкушение чуда.

Все взгляды обратились к ним, когда Макс и Элен вошли в зал. Впервые в жизни Элен видела восхищение на обращенных к ней лицах и знала, что она прекрасна. В высоких зеркалах отражалась великолепная пара, оба высокие, стройные, красивые – мужчина и его женщина. Неужели гламурная Тайла Брентли произвела большую сенсацию?

Мы созданы друг для друга!

Мысль возникла в голове прежде, чем Элен опомнилась. Конечно, они с Максом составили красивую пару, но всего лишь на один вечер и только по случаю благотворительного бала. Об этом она не должна забывать. И еще кое о чем.

«Он старается подкупить меня, чтобы заставить расстаться с Хаугтоном», – думала Элен. Как ни странно, эта мысль почти не беспокоила ее. Ее переполняла благодарность Максу, ведь он дал ей то, о чем она и помыслить не могла: освободил от проклятия, наложенного злобной Хлоей много лет назад. Надо признать, что Элен сама позволила сводной сестре одурачить себя, захватить полную власть над душой и рассудком. Теперь трудно объяснить, как, при всем презрении к мачехе и ее дочери, она позволяла им манипулировать собой. Больше это не повторится. Никогда!

Элен ощущала невероятный прилив уверенности и внутренней свободы. Коснувшись пальцами драгоценного ожерелья, она улыбнулась. Роскошные украшения для роскошной женщины. Она достойна Макса Василикоса.

Словно поняв ее настроение, он нежно сжал ее руку.

– Наслаждайся.

Элен получала истинное удовольствие. Время от времени, поглаживая браслет или золотой ободок кольца, она загадочно усмехалась.

Как Макс и обещал, сидящий рядом с ней директор благотворительного фонда, одобрительно кивая, внимательно выслушал ее рассказ о летнем лагере для городских детей и обещал поддержку.

– Спасибо! – Элен повернула к Максу сияющее лицо. – От всей души!

Она благодарила его не столько за поддержку своего проекта, не за чек на пятнадцать тысяч фунтов, сколько за дарованное освобождение от проклятия сводной сестры. Макс встретил ее взгляд и таинственно улыбнулся, словно знал секрет, но не хотел делиться. Он поднял бокал.

– За твое счастливое будущее!

– За лучшее будущее, – подхватила Элен. На мгновение в памяти всплыл Хаугтон, злобные лица Паулин и Хлои, неразрешимая проблема с продажей усадьбы, но любимый дом, хранивший ее от тревог и опасностей казался далеким и туманным. Гораздо важнее было настоящее – радость, веселье и Макс, подаривший все это. Их взгляды снова встретились. В темных глазах Макса под длинными ресницами сверкнул золотой огонь, который обжег Элен. Сердце дрогнуло в груди, ей стало трудно дышать. Она торопливо отвернулась.

Весь вечер среди речей и тостов она вспоминала этот момент и странное чувство интимной близости, возникшей между ней и Максом. После десерта, кофе с ликером и пирожных наступила пауза. В дальнем конце зала заиграл оркестр.

– Как прекрасно! – воскликнула Элен, слушая звуки медленного вальса в духе эдвардианской темы.

– Думаю, настало время встать из-за стола, – сказал директор фонда, когда гости стали выходить на танцплощадку. – Окажите мне честь, – обратился он к Элен.

Она замерла в растерянности. Макс пришел на выручку.

– Первый вальс за мной. – Он взял Элен под локоть и помог подняться.

Директор любезно отступил.

У Элен сбилось дыхание. Макс не давал ей опомниться. Правильно ли она делает, что во всем уступает ему? Теперь она должна танцевать с ним, но…

– Я не умею вальсировать, – призналась она. – Кроме того, венский вальс отличается от английского, и мне…

Макс не дал ей договорить.

– Слушайся меня, я поведу, – заявил он, положив руку ей на талию, вывел на площадку и закружил в танце под живую веселую музыку.

Длинная юбка из плотного шелка вдруг показалась Элен легкой и воздушной, когда Макс вел ее в танце по залу. У нее слегка шумело в голове, она крепче оперлась о его надежное плечо, уверенная, что Макс удержит ее.

– Видишь? Это проще, чем ты думала, – улыбнулся он. – Твои тревоги напрасны.

Элен кивнула, зная, что он говорил не о танце. Все казалось таким простым: сегодняшнее перевоплощение, великолепный наряд, руки Макса, обнимающие ее за талию. Элен охватило безудержное веселье. Пусть счастье длится всего одну ночь. Завтра она вернется в Хаугтон к сомнениям и страху потерять любимый дом, но сегодня она будет наслаждаться свободой.

Музыка закончилась бурным аккордом, и Макс развернул Элен в головокружительном пируэте. Гости зааплодировали музыкантам, наряженным в соответствии с Эдвардианской эпохой. Дирижер поклонился и объявил следующий танец. Оркестр заиграл польку.

У Элен округлились глаза. Не дожидаясь возражений, Макс снова повел ее в танце. Элен с благодарностью вспомнила ежедневные утренние пробежки: быстрый танец заставил многие пары задыхаться к финалу. Однако и Макс, и она дышали ровно.

– Спасибо тренировкам! – воскликнула Элен.

– Танец потяжелее иной работы, – подтвердил Макс, проводя пальцем по влажной шее.

– Мой отец менял воротнички несколько раз за вечер, – вспомнила она.

– Завидую твоим обнаженным плечам и рукам. Думаешь, будет скандал, если я сниму фрак?

– Тебя выведут с позором, – предупредила Элен со смехом.

– Что можно требовать от иностранца и выскочки? – заметил Макс. – Рискну, пожалуй. – Он обнял Элен за талию при первых звуках музыки.

Сначала она обрадовалась медленному вальсу, но вдруг почувствовала, как Макс крепче прижал ее к себе: уверенный жест вызвал легкую панику. У Элен перехватило дыхание. Пульс участился, щеки вспыхнули, когда она поймала его взгляд.

– Рада, что согласилась прийти на бал? – Длинные ресницы скрывали жадный блеск его глаз.

– Я в невероятном восторге от каждой минуты!

Улыбка Макса стала коварной.

– А как насчет корсета из китового уса. Нравится?

– Не очень, – призналась со смехом Элен.

– Зато он творит чудеса с твоей фигурой, – сообщил Макс, не скрывая восхищения. Он немного отстранился, чтобы оглядеть ее с ног до головы: пышную грудь, тонкую талию, округлые бедра… Казалось, ему трудно отвести взгляд.

«Нет, – приказал ему внутренний голос, – даже не думай». Сегодняшний вечер целиком посвящен Элен Маунтфорд, ее освобождению от оков, сковавших рассудок, заставлявших прятаться от людей в родном доме, который превратился в убежище. Теперь она вырвалась на волю. Мужчины не сводили с нее глаз – Макс замечал это и не осуждал, потому что сам…

Внутренний голос снова напомнил о себе: «Нет! Этого нельзя допустить». Достаточно удовольствия оттого, что он показал Элен, насколько прекрасна жизнь, насколько широк мир за пределами Хаугтона. Ведь если он убедит в этом Элен, она, возможно, уступит ему усадьбу.

Но что мешает получить и Хаугтон, и Элен…

Они кружились под медленную музыку, их тела соприкасались на поворотах, его рука сжимала ее талию, а нежные рубиновые губы Элен улыбались ему, соблазняя…

Макс облегченно вздохнул, когда музыка закончилась, и он отвел Элен к столу. Но в ту же минуту директор вскочил и увел ее. Глядя вслед, Макс не знал, радоваться или огорчаться. Соседи по столу вовлекли его в светский разговор, но глазами Макс продолжал выискивать Элен среди танцующих пар. Он хотел ее.

Голос рассудка твердил, что желание наверняка приведет к ненужным осложнениям. Вопрос в том, насколько его беспокоят последствия.

Глядя на Элен в объятиях другого мужчины, Макс чувствовал, как в нем просыпается первобытный инстинкт собственника. Он освободил эту женщину от оков самоуничижения, раскрыл ее природную красоту – он имел на нее право. Крепкий напиток обжег горло и воспламенил кровь. К черту последствия!