Дыхание замерло у Элен в груди. Ее парализовал ужас при мысли, что ее увидят рядом с Максом Василикосом. Унижение будет невыносимым, когда она предстанет перед присутствующими в своем убогом облачении. Элен побледнела, чувствуя, как подступает тошнота.

Макс продолжал спокойно говорить, словно не замечал в ней перемены.

– Если вас беспокоит отсутствие подходящего туалета, то несколько платьев на выбор будут доставлены сюда, пока мы будем обедать. Потом я передам вас в руки стилистов – они скоро прибудут. А пока… – он поднял трубку телефона на письменном столе, – пора что-нибудь съесть. Что вы предпочитаете из аперитивов? Вам надо выпить, что-то вы побледнели.

Элен стояла белая как мел. Не дожидаясь ответа, Макс налил в бокал солидную порцию шерри и протянул ей:

– Глотните.

Дрожащими пальцами она взяла бокал, но не стала пить, и с трудом пролепетала:

– Мистер Василикос! Я не могу принять ваше предложение! Спасибо большое, но не могу. Невозможно, нереально. – Она проглотила комок в горле. – Немыслимо. – Элен старалась придать придушенному голосу категоричность.

На Макса это не подействовало. Он внимательно смотрел на Элен, которая на глазах превратилась в подавленную особу с мрачно сдвинутыми бровями, какой он впервые увидел ее в Хаугтоне.

– Почему? – дружелюбно улыбнулся Макс. – Обещаю, вам понравится.

– Нет. Ненавижу подобные мероприятия. – Голос Элен срывался. – По-моему, это очевидно.

– Вам пойдет на пользу, – невозмутимо заметил Макс.

Его отвлек стук в дверь – принесли ланч.

– Давайте поедим, – пригласил он, когда официанты накрыли стол и удалились.

Неожиданно Элен почувствовала голод. Вероятно, она машинально глотнула шерри – на языке чувствовался вкус алкоголя, и ей необходимо было перекусить. Она твердо решила, что после обеда отправится прямо на станцию и вернется в Хаугтон, а директору фонда напишет письмо. Для нее было немыслимым принять предложение Макса. Хорошо еще, что он не пригласил ее на бал в присутствии Хлои. Она бы превратила это в унизительное шоу и хохотала бы, как гиена, рассказывая всем, что Элен согласилась принарядиться, чтобы выйти в свет с Максом Василикосом. От этой мысли по спине потек холодный пот.

Тем не менее Элен рассеянно отметила, что блюда были изысканными: террин из морепродуктов с шафранным соусом, на горячее – каре ягненка… Голод усилился, и Элен ела с аппетитом. Макс с удовольствием наблюдал за ней. Ему нравились женщины, получавшие удовольствие от еды, тем более что Элен, с ее тренированным, мускулистым телом не рисковала набрать лишний вес. В памяти снова всплыла их встреча на озере. Как он ошибался, решив, что она толстая.

– Вы делали сегодня утреннюю пробежку? – вдруг спросил он.

– Я бегаю каждое утро, – подняла глаза Элен. – А еще пользуюсь школьным гимнастическим залом и бассейном. Спортивные игры тоже помогают держать форму.

– Хоккей? – заинтересовался Макс.

– Лакросс гораздо лучше хоккея! – ответила Элен с энтузиазмом и некоторым удивлением от приглашения Макса пойти с ним на бал. Какой еще бал? Другое дело – спорт.

Понятно, что она никуда не пойдет ни с Максом, ни без него. Можно выкинуть эту идею из головы и расслабиться. Элен решила, что после ланча она сразу отправится на станцию или заглянет в Музей естественной истории, чтобы почерпнуть идей для своего класса географии и набрать буклетов для учеников. Никакими силами Макс Василикос не заставит ее идти с ним.

– Мне казалось, что лакросс довольно жестокая игра? – услышала она вопрос Макса.

– Вы говорите об игре мужских команд, – покачала головой Элен, – и силовом хоккее, где много борьбы. Женщины играют гораздо мягче, но это быстрый и яркий спорт. Я всегда любила его. Не знаю ничего лучше! – с чувством сказала она.

– Вы играли в школьной команде? – продолжал спрашивать Макс, довольный тем, что из ее голоса ушли панические нотки. Он должен успокоить Элен, прежде чем действовать дальше. Кроме того, ему нравилось впервые принимать у себя женщину, которая не пыталась флиртовать и обольщать его. Вместо этого Элен с энтузиазмом говорила о спорте, который, как и он, любила и понимала.

– На фланге. Там приходилось много бегать, – кивнула она.

– А что Хлоя? Как она относится к спорту? – задал он провокационный вопрос, заранее зная ответ. Его интересовала реакция Элен на упоминание о сводной сестре, которую та явно недолюбливала. Выскажет ли она презрение?

– Спорт ее не интересует.

Макс осторожно подбирал слова:

– Наверное, ей было трудно привыкнуть к новой школе после того, как мать вышла замуж за вашего отца? Она нуждалась в вашей помощи.

Лицо Элен заледенело. Нахлынули воспоминания. Хлоя – эффектная, уверенная в себе блондинка, быстро завоевала популярность у девочек, разделявших ее интересы, – флирт, курение и алкоголь, мода и косметика. Она была самой злющей среди самых злых подружек и всех презирала. Особенное удовольствие ей доставляла издевка над неуклюжей и замкнутой сводной сестрой, наивно пытавшейся подружиться с ней, пока еще была надежда, что новый брак отца принесет ему счастье, а не горе и разорение.

Лицо Элен замкнулось. Неужели он попал в точку, подумал Макс. Хорошо, если так, потому что он поможет ей вырваться из душного, замкнутого мира прошлого, где она заточила себя. Элен должна преодолеть ненависть к мачехе, перестать использовать свою долю в наследстве как оружие против нее. Макс откроет для Элен дорогу в прекрасное будущее.

Для начала он пригласит ее на бал – чудесный, яркий праздник, но не раньше, чем найдет способ завоевать ее доверие. Макс вернулся к непринужденной беседе.

– Как проходят ваши тренировки? Полагаю, вы упражняетесь с гантелями?

К его удивлению, Элен густо покраснела.

– Разве это не очевидно? – пробормотала она, понимая, что Макс заметил сильные мышцы рук, за которые Хлоя безжалостно высмеивала ее, утверждая, что Элен больше похожа на мужчину, чем на женщину. – Такие упражнения очень полезны для сердечно-сосудистой системы.

Макс отметил с удивлением, что Элен смущена и даже как будто оправдывается. Он непроизвольно вспомнил ее гибкое, тренированное тело в спортивном трико.

Она продолжала:

– Всем видам физической нагрузки предпочитаю бег. Какое удовольствие выходить утром на пробежку в сад… – Она осеклась, вспомнив, что у нее собираются отнять усадьбу.

– Как вы относитесь к гребле? Она дает лучшее сочетание силовой и сердечной нагрузки, – заметил Макс. – Правда, мне больше по душе плавание, парус или виндсерф.

Элен заставила себя улыбнуться.

– В Греции для этого гораздо больше возможностей, – сказала она, радуясь возможности уйти от темы развитой мускулатуры. Впрочем, стоит ли смущаться по поводу своей внешности, беседуя с мужчиной, которому безразлично, как она выглядит. Не лучше ли продолжить нейтральную беседу о спорте? – Можно плавать без гидрокостюма, – заметила Элен с ноткой зависти.

Макс с энтузиазмом принялся расписывать преимущества теплого моря, надеясь вызвать у Элен желание покинуть родное гнездо и вырваться в большой мир.

Когда подали десерт, оба отдали должное лимонному торту. Наблюдая за Элен, Макс вдруг подумал, что удовольствие от еды схоже с чувственным наслаждением, но уступает сексуальному… Тут он отмел неуместные мысли. Его задача – пробудить в Элен интерес к познанию мира. Начиная с сегодняшнего вечера.

Отодвинув тарелку, Макс взглянул на часы.

– У нас есть время на кофе, а после этого придут стилисты и займутся вами, – с улыбкой сообщил он Элен.

Вилка со стуком опустилась на тарелку. Элен смотрела на него в паническом ужасе. Потом лицо окаменело. Макс помнил это выражение полного погружения в себя. Когда она заговорила, каждое слово давалось ей с трудом.

– Мистер Василикос, послушайте, не сомневаюсь, что у вас самые лучшие намерения, но я категорически отказываюсь идти на бал. Для меня это… неприемлемо.

Макс поднял бровь:

– Почему?

Элен ухватилась за край стола, словно ища опоры. Ей ничего не оставалось, как только открытым текстом сообщить ему истинную и достаточно очевидную причину. Странно, что он сам до сих пор не догадался.

– Потому что, – начала она объяснять медленно, как неуспевающему школьнику, – вы справедливо заметили еще в Хаугтоне. «Вы совсем не похожи на вашу сестру Хлою» – это ваши слова. Яснее быть не может, и мне нечего возразить. Поверьте, у меня нет иллюзий по поводу моей внешности. По этой причине я никогда не приму приглашения на бал или другое подобное мероприятие. Одна только мысль о том, чтобы нарядиться и… пытаться хотя бы чуть-чуть… приблизиться к Хлое… – У Элен перехватило дыхание, и она замолчала, потом продолжила: – Я все знаю про себя: какой была, есть и буду. У меня рост под метр восемьдесят, сороковой размер ноги и железные мышцы. По сравнению с Хлоей я напоминаю огромного слона. – Ее лицо исказила гримаса боли и презрения к себе.

Макс резко откинулся на спинку стула, увидев Элен в совершенно новом свете.

– Скажи, ты считаешь Хлою красивой? – произнес он со странной интонацией. До него медленно доходил смысл услышанного. Неужели это истинная причина личной трагедии Элен Маунтфорд?

Уставившись на него в изумлении, Элен уточнила:

– Какие могут быть сомнения? Конечно, это так.

Выражение лица Макса не изменилось.

– А если бы я описал ее, – осторожно начал он, не спуская глаз с Элен, – как, скажем… тощего цыпленка. Что бы ты сказала? – Он нарочно выбрал оскорбительное сравнение, сравнимое с тем, что она применила к себе.

Элен ничего не ответила и посмотрела на него с недоумением.

– Ты не веришь мне, правда? – Его голос звучал спокойно и убедительно. – Пойми, огромный слон существует только в твоем воображении.

– Хлоя так считает, – убитым голосом сообщила Элен. «Она упивается этой мыслью, дразнит меня, издевается. Хлоя делает это с той минуты, когда вместе с хищницей-матерью вдребезги разбила мою жизнь. Я слышу от них только одно: толстая, огромная, неуклюжая, жалкая, уродливая, отталкивающая – всеобщее посмешище. Слониха Элен».

Макс издал низкий, горловой звук, сверкнул глазами.

– Тебе не приходило в голову, что Хлое, с ее хилой комплекцией и плоской грудью, гончий пес покажется слоном? – Он нахмурился и добавил несколько слов по-гречески.

Элен смотрела с изумлением, все еще мучаясь оскорбительными комментариями Хлои о своей фигуре.

– Я отдаю себе отчет, – продолжал Макс медленно и четко, чтобы его слова глубоко отпечатались в мозгу Элен, – что по некоторым причинам индустрия моды возвела в идеал излишнюю худобу. – Он пристально смотрел в несчастные глаза Элен. – Допускаю, что Хлоя на сегодняшний день отвечает неким стандартам «модной» фигуры. Но… – Он поднял руку, предвидя возражения, – это не имеет никакого значения, потому что у тебя, Элен, – Макс выдержал паузу, а потом продолжил звенящим взволнованным голосом, – у тебя фигура богини. Богини!

Наступила тишина. Макс глядел ей в глаза и молчал, следя за реакцией. Как в замедленном кино, сначала щеки залила краска, потом кровь отхлынула. Лицо Элен побледнело, веки опустились.

– Не надо, – сказала она. – Прошу, не надо.

Макса уже было не остановить.

– Божественное тело, – повторил он. – Не вздумай возражать, потому что я видел… почти все. Поверь… – Он прикрыл заблестевшие глаза черными ресницами.

У Элен вдруг свело желудок, но не от привычного тоскливого отчаяния, а от горячей вспышки эмоций: она вспомнила, как предстала перед Максом в спортивных шортах и облегающем топе.

– Меня поразило то, что я увидел, Элен. Мне понравилось… очень, – добавил Макс немного севшим голосом и откинулся на спинку стула, расправив широкие плечи. Уголки красивых губ приподнялись в улыбке. – На своем веку я видел много фантастических женских фигур, особенно в Лос-Анджелесе, когда встречался с Тайлой Брентли. Можешь довериться моей оценке.

Выражение его лица изменилось, голос стал серьезным.

– Даю слово, что сегодня же внесу пять тысяч фунтов в твою детскую благотворительную программу, если согласишься на следующее: доверишься стилистам и позволишь им поработать над твоей внешностью. Когда они закончат, примешь решение. Если не захочешь пойти со мной на бал, отпущу тебя на все четыре стороны, удвоив обещанную сумму. Но в том случае, если согласишься составить мне компанию, сумма будет утроена. – Макс весело улыбнулся: – Договорились?

У Элен округлились глаза.

Пять тысяч фунтов… Нет, десять! Разве можно упустить такой шанс. Конечно, на бал она не пойдет, об этом не может быть и речи. Как бы ни колдовали над ней его стилисты-профессионалы, такое испытание ей не под силу. Несмотря на решительный настрой, в голове тем не менее эхом звучали полные искушения слова Макса: «Тело богини, Элен…»

– Ну как? – подзадорил ее Макс и протянул через стол большую, сильную ладонь. Почти против воли рука Элен медленно потянулась навстречу.

– Отлично, – удовлетворенно заметил он. – Договорились.

Выпустив ее руку, Макс начал разливать кофе.

– Со сливками? – спросил он, щедро плеснув их в чашку, не дожидаясь ответа: с таким тренированным телом Элен могла не беспокоиться о диете.

Теперь, когда вопрос с фигурой решен, пора позаботиться об остальной внешности. Макс был полон нетерпеливого ожидания.

Стилисты что-то делали с Элен. Она не интересовалась – ей было безразлично. Даже когда чувствовала легкие уколы пинцета и пощипывание от горячего воска, она просто закрывала глаза, мысленно представляя, на что пойдут благотворительные деньги – десять тысяч фунтов, которые она получит после того, как закончатся процедуры.

Трудившиеся над ней три женщины – стилист, косметолог и парикмахер – непрерывно болтали между собой. Все трое, тонкие, как тростинки, одетые в ультрамодные туалеты и туфли на высоченных каблуках, напоминали Хлою. Невероятные стрижки и тонны косметики, вероятно, были данью профессии. Разговор вертелся вокруг клубов, тусовок, звезд кино и модных брендов, в чем все трое проявляли редкую осведомленность. По виду им было лет по двадцать, и Элен казалась себе старухой рядом с ними. Она надеялась, что Макс щедро заплатит им за тщетные усилия сделать ее достаточно привлекательной для бала, на который она не собиралась идти.

Элен представила себе Хлою и ее смех гиены, окажись она рядом. Без сомнения, она снимала бы все на мобильный телефон и рассылала своим мерзким друзьям в социальных сетях, а те бы лопались от хохота. Слоненок Элен решила выглядеть гламурно! Какое умопомрачительное и жалкое зрелище!

От этой мысли Элен похолодела. Счастье, что Хлоя не увидит ее. Как только заветный чек на десять тысяч фунтов будет в ее руках, она спрячется в любимом Хаугтоне, оставленном, к счастью, в ее полном распоряжении на ближайшие несколько недель, пока Паулин и Хлоя путешествуют. За это время ей предстоит придумать… пока не поздно…

Ее охватил страх. Макс Василикос очень влиятельный человек. К тому же богатый и безжалостный. Он не остановится ни перед чем, чтобы отнять у нее дом. Дополнительные расходы его не остановят. Возможно, он из тех, кому важна победа любой ценой. Разве не это он демонстрировал сегодня, стараясь комплиментами склонить ее к капитуляции?

В голове снова звучал его низкий, хрипловатый голос: «Тело богини…»

Стилистка, красившая ее ногтевые накладки в алый цвет, вдруг обратилась к ней:

– Как вам повезло, что вас пригласил Макс Василикос. – В голосе женщины звучала откровенная зависть. – Он совершенно бесподобен!

В ужасе от такого предположения Элен пробормотала, не разжимая челюсти:

– Это не свидание, а благотворительная акция.

Ее протест не был услышан.

– В прошлом году с ним была Тайла Брентли, – подтвердила парикмахер, завивая локоны после окрашивания и стрижки. – Она произвела сенсацию.

– Вы бы видели ее платье от Варенсиано, – вмешалась косметолог, щедро накладывая макияж и подводя брови, – а туфли от Сандры Сорн. На красной дорожке фестиваля она тоже была в наряде от Варенсиано, этот дизайнер – ее талисман. Тайла теперь в отношениях с Райаном Ренделлом – красивая пара! – закатила глаза девушка, потом с улыбкой успокоила Элен: – Не волнуйтесь, Тайла с Максом окончательно расстались. Путь для вас свободен.

Элен больше не пыталась развеять безумные предположения – пусть болтают.

Наконец все три стилистки отошли в сторону и критически оглядели Элен.

– Отлично. Пора примерить платье.

Покорно поднявшись со стула, Элен сбросила халат, надетый поверх изысканного кружевного белья, совсем не похожего на ее обычные трусики и бюстгальтер из плотного хлопка. Элен смиренно позволила наряжать себя, зная, что терпит лишь до той минуты, пока Макс не вручит ей обещанный чек. Однако, когда из шкафа достали платье, она не выдержала:

– Что это?

– Разве оно не восхитительно! – раздалось в ответ.

– Но, ведь… ведь…

– Стиль эпохи короля Эдуарда VI, – уверенно заявила стилистка. – Сразу после викторианской моды, но без бретелек, как в двадцатые годы. – Она посмотрела на Элен. – Разве вы не знали, что идете на костюмированный бал?

Откуда Элен могла знать?

Прежде чем она опомнилась, стилистки облачили ее в темно-красное платье с широкой юбкой в пол, узким облегающим корсетом с глубоким вырезом, подчеркнувшим грудь. На оголенные плечи набросили боа из черных перьев. Элен с ужасом думала только о том, как будет расстегивать десятки пуговичек и крючочков, когда будет переодеваться в свою обычную одежду.