Образовательная политика Американской военной администрации

Все политические партии, составлявшие фронт движения за национальное освобождение в колониальный период, выступали за создание в Корее после освобождения системы обязательного бесплатного образования. Строя планы на будущее, Партия корейской независимости (Хангук тонниптан), основываясь на «принципе трех равенств» (равенство политических, экономических и образовательных возможностей), приняла резолюцию о том, что «государство примет на себя все расходы на народное образование всех видов», а Революционная партия корейской нации (Чосон минджок хёнмёндан) объявила в своей политической программе, что «расходы на обязательное и профессиональное образование будут покрываться государством». Союз корейской независимости (Чосон тоннип тонмэн) также отстаивал идею создания «системы народного обязательного образования за госсчет». Подобный подход к политике в области образования нашел отражение и в «Программе строительства государства» Шанхайского временного правительства, где говорилось: «Расходы на разного вида образование граждан неизменно и во всех случаях будет нести государство. Оно провозгласит независимость, демократию и солидарность главными принципами образования и издаст новые учебники».

Если обратиться к прошлому, то на протяжении всего периода Чосон образование было привилегией в основном правящего сословия янбанов. После открытия страны внешнему миру в 1876 г. возможности для его получения простолюдинами стали возрастать, как и число образовательных учреждений в стране. Однако в колониальный период образование для корейцев было сведено в значительной мере к профессиональному обучению низкоквалифицированных рабочих — в русле японской политики, направленной на ограничение доступа коренных жителей колонии к образованию.

По этой причине и правые, и левые представители фронта движения за национальное освобождение были единодушны в стремлении изменить японскую образовательную систему. Все они приняли программы, где отстаивалась необходимость создания системы обязательного образования с целью обеспечения равного для всех доступа к образованию и повышения образовательного уровня народа. Но после освобождения в Южной Корее в период правления АВА образовательные проекты фронта национального освобождения не были в полной мере реализованы.

Оккупировав Корею к югу от 38-й параллели и создав там военную администрацию, американцы первым делом приняли на себя руководство существовавшим при японском генерал-губернаторстве Образовательным управлением (Ханмугук) и преобразовали его в Министерство образования (Мунгёбу). 16 сентября 1945 г. они создали Корейский комитет по образованию (Хангук кёюк вивонхве), куда вошло 7 (позже — 10) человек (с консультативными функциями) и издали приказы об открытии начальных (24 сентября) и средних (28 сентября) школ. В ноябре 1945 г. АВА учредила возглавляемый известным националистическим журналистом и историком Ан Джэхоном и состоявший из десяти подкомитетов Консультативный совет по образованию (Кёюк симыйхве) и провозгласила главной задачей системы образования «воспитание совершенного и патриотичного гражданина национального государства в соответствии с идеалом “принесения широкой пользы всем людям мира” (хонъик инган), заложенным в идеях основателя корейской нации Тангуна». Некоторые в тот период критиковали использование в государственных актах заимствованного из мифологии и научно не объяснимого понятия, которое весьма напоминало мифологему «восьми углов под одной крышей» (объединения мира под властью «божественной» Японии), пропагандировавшуюся японскими империалистами в колониальный период.

Консультативный совет по образованию аннулировал созданную японцами систему элементарных и временных сельских учебных заведений и создал новую, предусматривавшую 6 лет обучения в начальной школе (кунмин хакке), 6 лет — в средней школе (чундын хаккё) и 4 года — в университете. Обучение в средней школе было подразделено на две трехлетние ступени: среднюю школу начальной ступени (чхогып чунхаккё) и среднюю школу высшей ступени (когып чунхаккё), то есть была принята американская система: 6–3–3–4.

Незадолго до своего ухода, 12 августа 1948 г., АВА издала Приказ о создании районных советов по образованию (Кёюк кухве сольчхи помнён) для руководства школами на местах. Были предприняты шаги, чтобы избавиться от наследия колониального периода (авторитаризма, подавления индивидуальности и нудной зубрежки учебных текстов), но достигнутый прогресс был невелик, так как не хватало кадров квалифицированных учителей и подходящих учебных материалов.

В период правления АВА планы по созданию оплачиваемого государством обязательного образования, разработанные в колониальный период фронтом движения за национальное освобождение, реализовать не удалось, но число учебных заведений и учащихся существенно возросло. Если взять начальное образование, то в августе 1945 г. в стране существовали 2834 элементарные школы, где обучалось 1 366 024 человека. Три года спустя, когда к власти пришел Ли Сынман, число школ составляло уже 3443, а количество их учеников возросло до 2 426 115. В тот же период число средних школ увеличилось со 165 до 564, а число их учеников — со 133 857 до 756 700 человек. Что касается высшего образования, то число университетов и колледжей увеличилось с 19 до 31, а число их студентов — с 7819 до 24 000 человек. Рост материальной базы образования, особенно среднего и высшего, очень существенно отставал от роста числа учащихся, который был тем более велик, что в колониальное время доступ к среднему и высшему образованию для корейцев был чрезвычайно затруднен. Оборотной стороной этого роста стало снижение качества образования.

Резкое увеличение числа учащихся на фоне быстрых социальных изменений в стране породил немалые проблемы в сфере образования. Во-первых, крайне не хватало учителей. Даже если бы удалось мобилизовать всех, кто работал учителями в колониальный период, это было бы значительно меньше того, что требовалось. Кроме того, была необходима переподготовка учителей, работавших в сфере образования в колониальный период, но она осуществлена не была, и учителя продолжали по старинке работать на своих местах. Раскол общества на правых и левых вверг учебные заведения в хаос; учащиеся во многих местах бунтовали, требуя настоящей демократизации образования. Бойкоты занятий проходили в школах всех уровней по всей стране.

В качестве характерного примера можно привести движение против плана создания национального университета. 19 июня 1946 г. созданное при АВА Министерство образования, ссылаясь на финансовые причины и необходимость лучшего использования имеющихся человеческих и материальных ресурсов, объявила о своем решении «распустить все высшие учебные заведения в Сеуле и его окрестностях и создать новый огромный университет на основе новых идеалов, с новой структурой и представляющий науку и образование всей страны». Против этого плана немедленно выступило Объединение преподавателей специальных и высших учебных заведений (Чонмун — тэхак кёсу танён хапхве). Оно было обеспокоено тем, что созданный для создания нового университета совет состоял исключительно из чиновников Министерства образования, и опасались, что засилье чиновников приведет в дальнейшем к утрате автономии образования, установлению над ним диктаторского чиновничьего контроля и к ослаблению не имевших политического влияния технических школ и вузов: естественнонаучного факультета Кёнсонского университета и других учебных заведений, готовивших инженеров, специалистов по естественным наукам и горному делу.

Объединение преподавателей предлагало расширить Кёнсонский университет (бывший Императорский университет Кэйдзё^[64]), сохранив особенности составлявших его факультетов. Студенческая оппозиция предложению Министерства образования (ее возглавляли левые) приняла форму бойкота занятий в тех учебных заведениях, которые предполагалось объединить в Кёнсонский университет.

Когда Министерство образования объявило перерыв в занятиях Кёнсонского университета и временно отстранило от занятий участвовавших в бойкотах студентов, выступавшие против плана создания национального университета профессора покинули стены своих вузов, а бойкот занятий распространился на более чем четыреста учебных заведений по всей стране. 22 августа 1946 г. был создан Сеульский национальный университет, и бойкот занятий постепенно сошел на нет. Движение против создания национального университета было самым серьезным выступлением вузовской среды, с которой пришлось столкнуться американской военной администрации. Оно возникло в знак протеста против одностороннего подхода к данному вопросу Министерства образования. Другой его причиной стало широко распространенное убеждение, что закрытие уже существующих школ используется администрацией как средство избавиться от преподавателей левых убеждений.

Образовательная политика режима Ли Сынмана

Статья 16-я конституции, по которой Ли Сынман пришел к власти, гласила, что «все граждане имеют равные права на образование» и что «государство обеспечивает, в минимальном необходимом размере, бесплатное обязательное начальное школьное образование». Это означало, что бесплатным и обязательным объявлялось только начальное образование. В первый год пребывания у власти Ли Сынмана, в 1948 г., расходы на образование составили 8,9 % бюджета, и 69,4 % этих средств были использованы на финансирование обязательного начального образования. В бюджете на 1949 г. доля на образование возросла до 11,4 %, 71,6 % которых были использованы на обязательное начальное образование. Но при этом из бюджета оплачивались лишь 30 % стоимости образования, а 70 % должны были вносить родители в виде «взносов на поддержку школ и учителей». Эти взносы были упразднены только через 14 лет после создания первого национального правительства — в 1962 г.

31 декабря 1949 г. был принят Новый закон об образовании (Син кёюк поп). В нем сохранилось утвержденное еще в период правления АВА положение о “достижении идеала принесения широкой пользы всем людям мира» как главной цели образования и добавился тезис о «служении единой нации» (ильминджуый), как идеале «демократического национального образования». Новый закон объявлял о создании «отрядов учащихся по защите государства» (хакто хогуктан) для военной подготовки учащихся старших классов школ и студентов.

Несмотря на то, что режим Ли Сынмана на словах выступал за демократическое образование, по сути своей он был диктаторский, и политика его в области образования вызывала большую озабоченность у многих, которые считали объявленный им тезис о «служении единой нации» фашистским, а «отряды учащихся по защите государства» — аналогией «Гитлерюгенда» в фашистской Германии. Высказывались опасения, что режим навязывает свою идеологию учащимся и осуществляет в образовании централизаторскую политику. Со временем тезис о «служении единой нации» исчез из официальной идеологии, но «отряды учащихся по защите государства» сохранились до Апрельской революции 1960 г.

С первых дней у власти режим Ли Сынмана проводил в области образования политику по сплочению народа под лозунгом антикоммунизма, основными принципами которой были объявлены «демократическое националистическое образование», «народное единомыслие» (кунмин сасан-ый квииль), «антикоммунистический дух» и «один человек — одна специальность». В годы Корейской войны был объявлен еще один принцип — «образование во имя национальной обороны» (кукпан кёюк), и антикоммунистическая направленность образовательной политики еще более усилилась. В феврале 1951 г. администрация Ли Сынмана обнародовала «Положения об особых мерах в области образования в условиях войны», где определила три основные составляющие образования в военный период: «образование в области морали» (тоый кёюк), техническое образование и «образование во имя национальной обороны», — и подчеркнула, что главными задачами образования в это момент являются «воспитание веры в непременную победу над коммунизмом, разъяснение в нужном направлении ситуации на фронте и вопросов, связанных с международной безопасностью, и руководство повседневной жизнью».

Также при Ли Сынмане в 1951 г. была осуществлена реформа школьного образования: 6-летняя средняя школа была разделена на трехлетнюю среднюю школу (чунхаккё) и трехлетнюю среднюю школу повышенной ступени (кодын хаккё). Та же система, с некоторыми незначительными изменениями, существует в Южной Корее и по сей день. Эти меры были осуществлены вопреки мнению оппозиции, считавшей, что новая система лишь добавит к нагрузке школьников новые вступительные экзамены — для поступления из средней в среднюю школу повышенной ступени, что это заставит школы концентрировать усилия на подготовке учащихся к экзаменам и удвоит ложащееся на родителей финансовое бремя.

Хотя Закон о новом образовании заложил законодательную основу для создания системы самоуправляемого образования на местах, его реальное осуществление было отложено в связи с Корейской войной, и лишь в июне 1952 г. в городах и образовательных округах к югу от Хангана, т. е. в более удаленных от фронта местностях, были созданы комитеты по образованию. Образовательные округа территориально совпадали с уездами. Руководившие ими комитеты по образованию находились под контролем губернаторов провинций, министров образования и внутренних дел и состояли из руководителей уездов и выборных представителей уездов и волостей. Возглавляли их районные администраторы, выдвинутые на должность окружными комитетами, но их кандидатуры должны были быть одобрены губернатором провинции и министром образования и окончательно утверждались президентом.

Городские комитеты по образованию состояли из 10 назначенных мэрами и городскими советами лиц и суперинтенданта. Комитеты по образованию провинциального уровня состояли из представителей комитетов по образованию всех входящих в провинцию районов и городов (по одному человеку) и трех назначенных губернатором лиц, но реальная исполнительная власть в области образования находилась в руках руководителей отделов образования и социальных вопросов провинциальной администрации, а комитеты по образованию выступали как совещательные органы.

Целью создания самоуправляемой местной системы образования была его демократизация, которая предполагала децентрализацию его управления и переход под местный контроль, отделение его от обычной государственной администрации, постановку под управление профессионалов и избавление от бюрократического контроля. Однако попытки создания такой системы образования при Ли Сынмане привели к компромиссу, в результате которого образование оказалось одновременно и под центральным, и под местным контролем, а также и под бюрократическим, и под общественным контролем, а попытки исключить непрофессиональное вмешательство в управление образованием провалились. В то время как городские комитеты по образованию осуществляли реальный административный контроль, провинциальные и центральный комитеты по образованию не могли в полной мере выполнять свою функцию даже как совещательных органов. Не были ясны и прерогативы уездных комитетов по образованию, являвшихся принимавшими решения органами, но лишь формально. Кроме того, самоуправляемой системе образования крайне не хватало финансовой поддержки. Все эти проблемы были препятствием к осуществлению децентрализации образования и освобождения его от бюрократического контроля.

Хотя провозглашенное конституцией обязательное бесплатное школьное образование последовательно осуществить не удалось, усилия для полной реализации политики обязательного образования постоянно прилагались, и государственный бюджет на образование также неуклонно рос. К 1960 г. бюджет Министерства образования составил 15,2 % общего национального бюджета, и 80,9 % этих средств были направлены на покрытие расходов по обязательному бесплатному образованию. Существенно выросли и масштабы образования. В 1945–1960 гг. число начальных школ возросло на 62,3 % (с 2834 до 4602), а количество учащихся в них увеличилось в 2,6 раза (с 1 366 024 до 3 597 627). Число средних школ возросло с 97 до 1053, то есть почти в 11 раз.

Если же сосчитать средние школы повышенной ступени, то их общее число (существовали гуманитарные и реальные средние школы высшей ступени) выросло с 224 в 1945 г. (учитываются все учреждения предвузовского среднего образования, существовавшие на тот момент) до 640 в 1960 г., то есть почти в 3 раза, а число обучающейся в них молодежи увеличилось с 84 363 до 263 563 человек, то есть в 3,1 раза. В тот же период число университетов выросло в 3,3 раза (с 19 до 63), а число студентов — в 12 раз (с 7819 до 97 819).

Рис. 44. Школьная линейка в школе под Сеулом, 1950-е гг. В южнокорейских школах продолжала практиковаться военная дисциплина, мало отличавшаяся от порядков начала 1940-х гг., когда японские колонизаторы мобилизовывали корейцев на войну против США и Китая и использовали школьное образование прежде всего как средство допризывной подготовки будущих солдат.

Главными причинами роста системы образования был взрыв интереса к образованию после многих лет ограничений на него в колониальный период, осуществление в период после освобождения «политики открытого образования», направленной на удовлетворение растущего спроса, рост населения школьного возраста, отказ от прививавшегося в колониальный период мнения, что университетское образование предназначено только для правящего сословия и буржуазии, отсрочка от армии для студентов во время и после Корейской войны, трудности трудоустройства — особенно для тех, кто имел лишь школьное образование. Однако темпы роста числа студентов значительно превышали темпы роста числа школ. Результатом стало снижение качества образования, особенно высшего.

Движение за демократизацию образования после Апрельской революции 1960 г

«Движение 19 апреля», развернувшееся в 1960 г. как движение за демократию против диктаторской политики и коррупции режима Ли Сынмана, немедленно обратило внимание на авторитаризм в образовательной системе. Учащиеся проводили длительные демонстрации против школ и управлявших школами советов, и ситуация все более осложнялась. Движение за демократизацию образования началось с выдворения тех его работников, кто был замешан в коррупции и имел отношение к нарушениям во время выборов.

Настойчивые требования учащихся поддержало переходное правительство Хо Джона, которое 26 мая 1960 г. опубликовало «Постановление о срочных мерах по нормализации сферы образования». Оно предусматривало наказание образовательных чиновников и увольнение деканов, президентов и директоров учебных заведений, а также членов советов частных школ, если они попадали в следующие категории: 1) те чиновники образования или обычные граждане, кто своим активным участием в нарушениях на выборах вице-президента 15 марта 1960 г., вызвал порицание граждан; 2) те, кто, пользуясь своими связями с прежним правительством, самоуправствовали, брали взятки или нарушали закон при управлении учебными заведениями с целью укрепления своей власти и приобретения наживы; а также те, кто нарушил закон и навлек позор на сферу образования; 3) те, кто, движимые нечистыми побуждениями, подстрекали учащихся и коллег к нарушению законов в образовательных учреждениях, и те, кто пренебрегал своими обязанностями.

Участники движения за демократизацию сферы образования также потребовали роспуска Отрядов учащихся по защите государства как недемократических, иерархичных, бюрократизированных и подверженных политическим манипуляциям и замены их независимыми студенческими ассоциациями. Правительство Хо Джона опять поддержало учащихся и в этом вопросе и 10 мая 1960 г. издало постановление о роспуске «отрядов учащихся по защите государства». Вслед за этим в учебных заведениях всех уровней были созданы студенческие ассоциации как представительные и студкомитеты как исполнительные органы, а 9 сентября 1960 г. было создано Всекорейское генеральное объединение учащихся высших учебных заведений (Чонгук тэхаксэн тхон ёнхапхве), которое в дальнейшем сыграло решающую роль в деле участия студенчества в движениях за демократию и национальное объединение.

Движение за демократизацию сферы образования вынудило администрацию Чан Мёна уменьшить степень централизации администрации системы образования и делегировать местным административным органам функции по назначению чиновников этой сферы и утверждению советов по управлению детскими садами, начальными школами и средними школами начальной и высшей ступени. Также для укрепления автономии образовательных учреждений был создан Комитет по обсуждению системы автономного образования (Кёюк чачхи чедо симый вивонхве) и активизирован Центральный комитет по образованию (Чунан кёюк вивонхве), который в период правления Ли Сынмана почти не собирался.

Одним из важнейших вопросов для движения за демократизацию сферы образования после Апрельской революции 1960 г. стал вопрос о создании профсоюза учителей. В 1959 г., незадолго до падения режима Ли Сынмана, по этому вопросу уже возникали серьезные разногласия между учителями и советами частных школ. После Апрельской революции движение за создание профсоюза учителей активизировалось вновь— в первую очередь, среди тех учителей, кто отказался признать официозную Корейскую ассоциацию образования, проводившую в этой области государственную политику. Движение началось с создания 6 мая 1960 г. профсоюза учителей средней школы в Тэгу и быстро распространилось на другие районы. Очень скоро, 22 мая, свыше 300 представителей учебных заведений всех уровней, включая университетских профессоров, собрались в Сеульском национальном университете, создали Федерацию профсоюзов преподавателей Кореи (Тэхан кёвон нодон чохап ёнхапхве) и приняли его программу из трех пунктов: бороться за улучшение экономического положения преподавателей; стремиться к свободе и демократизации образовательной сферы; вносить вклад в укрепление мира во всем мире путем строительства демократического государства. Затем федерации были созданы в каждой провинции — чтобы противостоять Корейской ассоциации образования. Особенно активно это движение было в провинции Южная Кёнсан, где в профсоюзы вступило свыше 90 % всех преподавателей, и в провинции Северная Кёнсан (70 %). Как переходное правительство Хо Джона, так и администрация Чан Мёна категорически отказались признать профсоюзы преподавателей, а группа парламентариев представила проект закона, ставившего эти профсоюзы вне закона. Однако проект был отклонен из-за яростного сопротивления профсоюзов преподавателей.

Режим Чан Мёна попытался достичь компромисса с преподавателями, разработав законопроект, который признавал их право на создание профорганизаций и заключение коллективных договоров с частными нанимателями, но лишал права на коллективные действия (забастовки и т. д.). Однако против этого законопроекта выступила Корейская ассоциация образования (Тэхан кёюк ёнхапхве) на том основании, что он якобы провоцирует раскол среди преподавателей. Выступили против него и профсоюзы преподавателей, поскольку, согласно этому законопроекту, на создание организации требовалось официальное разрешение, а также не допускались забастовки и заключение коллективных договоров в государственных школах. Поэтому законопроект даже не был представлен на рассмотрение парламента.

18 октября 1960 г. Федерация профсоюзов преподавателей провела Всеобщий конгресс против попыток поставить профсоюзы преподавателей вне закона, 400 участников которого направили протесты в парламент и Министерство образования. Последнее отказалось признать движение за создание профсоюзов преподавателей. В его заявлении по этому поводу говорилось: «Снижение учителя до уровня рабочего — это оскорбление святой профессии. По этой причине, хотя мы разрешаем создавать организации, мы не можем позволить учителям участвовать в трудовых конфликтах». Несмотря на отказ режима Чан Мёна признать профсоюзное движение преподавателей, оно продолжало развиваться. Его участники активно протестовали против предложенных правительством законов: об «особых временных мерах против коммунизма» и об ограничении демонстраций и поддержали предложение о проведении встречи студентов Севера и Юга. После военного переворота 16 мая 1961 г. это движение было полностью поставлено вне закона, а многие его участники репрессированы. Сохранилась только Корейская ассоциация образования.

Когда силы движения за демократию свергли режим Ли Сынмана, они немедленно объединились с движением за демократизацию образования. Процесс уничтожения антидемократических элементов, накопившихся в сфере образования за долгое время был в определенной мере хаотичен, что было вполне закономерно в обществе, которое долго находилось под гнетом и вдруг стало свободным. Однако при всех его недочетах развернувшееся после Апрельской революции 1960 г. движение за демократизацию образования, добившееся роспуска Отрядов учащихся по защите государства и выступавшее за создание профсоюза преподавателей, является важной страницей в истории демократического движения Южной Кореи.

Образовательная политика режима Пак Чонхи

Принципы и направления политики правившего почти 20 лет режима Пак Чонхи характеризует провозглашенная им 5 декабря 1968 г. «Хартия народного образования» (Кунмин кёюк хонджон). Этот документ изобиловал такими выражениями как «дух первооткрывательства» (кэчхок чонсин), «дух сотрудничества» (хёптон чонсин), «гражданский дух» (кунмин чонсин), «возрождение нации» (минджок чунхын), «антикоммунистический демократический дух» (пангон — минджу чонсин), «разделенное со всем человечеством процветание» (иллю конъён), «общественная польза и порядок» (конъик-ква чильсо), «будущее объединенного Отечества» (тхониль чогуг-ый амналь), «развитие возможностей» (соджиль кебаль).

«Хартия народного образования», разработанная учившимся в японской школе Пак Чонхи и несколькими учеными и педагогами, также получившими колониальное образование, напоминала «Императорский рескрипт об образовании»^[65] милитаристской Японии и подверглась критике за чрезмерный упор на идеи государства и нации. Она способствовала укреплению при Пак Чонхи официозного национализма в образовании (чучхесон кёюк), «образования во имя национальной безопасности» и «образования в духе Движения за “новую деревню”» (сэ маыль кёюк), а также идеи о «сотрудничестве между промышленностью и образованием» (санхак хёптон).

Официозный национализм в образовании преследовал две цели. Одна — «ликвидация наследия японского колониального правления»; другая — утверждение легитимности режима Пака в конфронтации между Севером и Югом. Режим упорно внедрял в школьные программы идею о том, что «история имеет национальность», создал в 1972 г. Комитет по укреплению преподавания национальной истории (Кукса кёюк канхва вивонхве), а с 1973 г. ввел правило, по которому все школьные учебники истории должны были издаваться правительством. Режим также укреплял образование в области «национальной этики», основанное на антикоммунизме и «моральном воспитании» (тоый кёюк), и этот аспект его образовательной политики еще более усилился после установления системы юсин.

Для усиления военной подготовки учащихся Пак Чонхи восстановил распущенные после Апрельской революции «отряды учащихся по защите государства». 6 декабря 1971 г., во время переговоров обществ Красного Креста Севера и Юга, он объявил в стране чрезвычайное положение, чтобы расправиться с движением за демократизацию образования и глубже внедрить свою систему «образования во имя безопасности». В его директиве по этому поводу говорилось:

«Усиливая систему образования во имя безопасности во всех областях школьной подготовки, чтобы преподаватели и учащиеся прониклись новой решимостью в связи с чрезвычайной ситуацией в стране и слились в единое целое для укрепления незыблемого порядка в учебных заведениях, мы выполняем священную роль по укреплению ценностей, необходимых для исполнения исторической миссии преодоления чрезвычайной ситуации в стране и возрождения нации».

1 февраля 1962 г. был принят Закон об особых временных мерах в образовании, по которому самоуправляемая система образования на местах была передана в подчинение обычным местным администрациям. Спустя два года автономия местных органов образования была восстановлена, но в отличие от прошлого — только на провинциальном уровне. Все члены провинциальных комитетов по образованию, куда входил и губернатор, назначались сверху. Суперинтенданты, то есть формальные главы комитетов по образованию, назначались по рекомендации комитетов. Короче говоря, в «самоуправляемой образовательной системе» самоуправления было очень мало.

Существенным новшеством при Пак Чонхи была реструктуризация вступительных экзаменов на всех уровнях. Скажем, если раньше каждая средняя школа проводила свой собственный вступительный экзамен, то теперь была принята система государственных экзаменов. В 1971 г. она была отменена, и ее сменила система, по которой поступление из начальной школы в одну из средних школ образовательного округа по месту жительства поступающего определялось лотерей. Предполагалось, что эти изменения позволят уменьшить чрезмерную конкуренцию при поступлении в среднюю школу и злоупотребления в сфере дополнительного обучения, представленной частными репетиторами и специальными курсами по подготовке к экзаменам. Однако многие считали эти образовательные меры незавершенными и выражали озабоченность тем, что из-за разницы в материальной базе школ в различных образовательных округах и в уровнях знаний учащихся из различных социальных слоев может возникнуть большая разница в уровне подготовки, что приведет к снижению общего качества образования.

Для средних школ повышенной ступени правительство ввело единый конкурсный вступительный экзамен, после которого распределение по школам осуществлялось с помощью лотереи. Сначала эта система была введена в Сеуле и Пусане, где конкуренция из-за поступления в лучшие средние школы повышенной ступени была самой сильной; потом ее распространили и на некоторые города в провинции. Но недостаток должных мер, направленных на выравнивание материальной базы школ, уровня преподавания и подготовки студентов, привели к неудаче мер по стандартизации среднего образования высшей ступени, и по всей стране они введены не были.

Что касается колледжей и университетов, то по принятому в 1961 г. правительством Пак Чонхи Закону об особых временных мерах в образовании, была введена система квалификационных экзаменов для проучившихся 4 года бакалавров, которая, однако, просуществовала всего два года. В 1969 г. была введена система общегосударственных предварительных экзаменов, направленная на то, чтобы отсеять часть желающих поступить в вузы, чтобы число сдающих основной экзамен в каждом отдельном вузе абитуриентов не превышало 200 % от предполагаемого числа набора. Оценки, полученные на предварительных экзаменах, частично учитывались на окончательных экзаменах, которые каждый колледж или университет проводил отдельно. Система предварительных экзаменов была направлена на то, чтобы ограничить чрезмерную конкуренцию при поступлении в вузы и ограничить число принимаемых на учебу студентов предписанными квотами, но при этом она ограничила и автономию университетов при отборе учащихся.

В основе политики администрации Пак Чонхи в области образования лежали официозный национализм и стремление всемерно милитаризировать школы и вузы. Эта политика фокусировалась на пропаганде «величия и исключительности корейской истории», «национальной морали», антикоммунизме и военной подготовке. Студенческие выступления против нормализации японо-южнокорейских отношений в 1965 г., нарушений во время выборов 1967 г., поправок в конституцию 1969 г., усиления военной подготовки в 1971 г. и создания системы юсин в 1972 г. неизменно приводили к отмене занятий, временному закрытию образовательных учреждений и/или продлению зимних или летних каникул.

В период действия системы юсин в 1972–1979 гг. упор был перенесен на «образование по системе юсин», «образование в духе Движения за “новую деревню”», воспитание конфуцианских «преданности государству и сыновней почтительности», так как государство стремилось насильственно привить студентам свою идеологию. В этих условиях 12 профессоров Национального университета провинции Южная Чолла во главе с Сон Нэуном (1926–1989) и Сон Гисуком (р. 1935) опубликовали заявление «Ориентиры нашего образования», в которой критиковали «Хартию народного образования» и требовали «подлинно демократического и подлинного гуманистического» образования. Все подписавшиеся под этим документом были уволены и посажены в тюрьму.

Образовательная политика режимов Чон Духвана и Ро Дэу и Всекорейский профсоюз учителей

Образовательную политику в период правления Чон Духвана и первые годы правления Ро Дэу можно разделить на две части: до и после создания Совета по обсуждению реформы образования (Кёюк кэхёк симыйхве) 7 марта 1985 г. В оба эти периода официально высшей целью образования было «укрепление духовного воспитания граждан», но приоритеты и способы осуществления этой политики были разные.

Образовательная политика в первый период определялась «Мерами по реформе образования» — документом, принятым Законодательный собранием по защите государства, которое хунта Чон Духвана созвала из своих доверенных лиц 30 июля 1980 г. и наделила полномочиями парламента. Образовательная политика второго периода, в отличие от первых пяти лет правления Чон Духвана, была направлена, в первую очередь, на воспитание у граждан «экономического сознания», и на подготовку рабочей силы для растущей экономики страны.

Перед режимом Чон Духвана, который пришел к власти в результате военного путча 12 декабря 1979 г. и подавления народного восстания в Кванджу, стояли две сложные задачи: первая — необходимость доказать свою легитимность, и вторая — преодоление серьезной депрессии в экономике конца 1970-х— начала 1980-х годов. Основные усилия в области образования были сосредоточены на решении первой из них. Эта задача образования формулировалась как «духовное воспитание граждан».

Было объявлено, что «духовное воспитание граждан» — это «образование с целью формирования у граждан фундаментальных [духовных] ценностей, необходимых для сосуществования наций и государств и обеспечения процветания их сообщества, и воспитания соответствующей жизненной позиции». «Духовное образование граждан» было систематизировано в концепцию, которая объединила в себе «образование во имя объединения и безопасности», «экономическое образование», «образование в духе Движения за “новую деревню”» и «образование во имя социального очищения» и внедрялась не только в образовательной сфере, но и в обществе в целом.

Среди вышеуказанных составляющих «экономическое образование» было направлено на то, чтобы умерить обеспокоенность народа растущим экономическим неравенством, возникшим в период быстрого экономического роста 1960-х— 1970-х годов, и воспитать навыки приспособления к быстро меняющимся экономическим условиям. Другой целью было намерение покончить в будущем с рабочим движением путем критики перед лицом подрастающего поколения идеологии справедливого перераспределения доходов.

Хотя было заявлено, что «духовное воспитание граждан» осуществляется по их добровольному согласию, в реальности оно внедрялось сверху и весьма смахивало на пропаганду государственной политики. По предложению министра образования Ли Гюхо (1926–2002), в программу всех университетов была включена «национальная этика» как обязательный предмет, а в учебный процесс в начальных школах и средних школах начальной и повышенной ступеней активно внедрялся предмет «девять ценностей духовного образования».

«Меры по реформе образования» от 30 июля 1980 г. содержали изложение реформы вступительных экзаменов в вузы и так называемые «меры по нормализации образования». Меры по пересмотру системы вступительных экзаменов предусматривали отмену экзаменов, проводившихся отдельно каждым университетом, и вводили правила, по которым при поступлении учитывались школьные оценки. Студентов предлагалось отбирать по результатам общего вступительного экзамена и по аттестату из средней школы повышенной ступени, что, как предполагалось, нормализует школьное образование и ограничит чрезмерные внеклассные занятия с репетиторами и на частных курсах. «Система квот по вступительным экзаменам» была заменена на «систему квот по выпускным экзаменам» (чороп чонвондже), согласно которой число выпускников строго ограничивалось, но могло превышать число поступающих, а «лишних» студентов предлагалось отсеивать по оценкам. Вступившую в силу в 1981 г. «систему квот по выпускным экзаменам» Министерство образования оценивало как способ стимулировать прилежание на старших курсах и покончить с постоянными волнениями в университетах. Но у многих она вызвала протест как попытка правительства установить контроль над процессом набора студентов в университеты.

В то время 15 % от 9,8 млн. южнокорейских учащихся школ всех ступеней занимались дополнительно у частных репетиторов. В средних школах повышенной ступени гуманитарного профиля это число было еще выше: 26 % всех учащихся этих школ. В среднем родители тратили ежегодно на дополнительные занятия своих детей около 327,5 млрд. вон (примерно 460 млн. долларов по тогдашнему курсу), что равнялось 30 % ежегодного бюджета Министерства образования. Так называемые «меры по стандартизации образования» содержали строгий запрет на дополнительные занятия на частных курсах и с репетиторами и сокращали число изучаемых в школе предметов. Запрет дополнительных занятий был центральным пунктом «Мер по реформе образования» от 30 июля 1980 г. Принимая их, правительство рассчитывало волевым решением покончить со сложившейся в сфере образования ненормальной ситуацией и снискать, таким образом, поддержку населения. Однако это была лишь косметическая реформа, которая заведомо не могла положить конец нарушениям в системе образования, бывшим составной частью социальной патологии Южной Кореи, поскольку она не затрагивала корни проблемы: социальное и образовательное неравенство и монополистическую структуру экономики, обеспечивавшую верхушке крупного бизнеса особое положение в обществе. Меры по реформированию образовательного процесса были предприняты с целью воспитания «целостной личности», но, в конце концов, их единственным результатом стало то, что дополнительные занятия стали проводить не на частных курсах, а в школах после основных занятий, а также по телевизору (так называемые «дополнительные телекурсы»). Вышеуказанные меры подвергались резкой критике в обществе как серьезное вмешательство правительства в учебный процесс.

Главное содержание образовательной политики правительства Чон Духвана в первой половине 1980-х годов составили «система квот по выпускным экзаменам» и запрет на дополнительные занятия с репетиторами. Главной задачей этой политики было расширить социальную опору режима в народе, уменьшив в какой-то степени накопившееся социальное и экономическое неравенство с помощью теоретически эгалитаристских образовательных реформ. Однако вскоре режиму пришлось отказаться как от «системы квот по выпускным экзаменам», так и от запрета на частное репетиторство — режим не смог противостоять давлению частного рынка образовательных услуг. У него в итоге не оставалось другого выхода кроме как искать новое направление политики в области образования.

Быстрое изменение обстановки в мире в конце 1980-х годах привело к возникновению движения за реформу образования и породило в деловой стреде требования изыскать способы противостоять снижению конкурентоспособности южнокорейских товаров на мировом рынке. По мнению экономистов, резервы крылись в сфере образования. Кроме того, в народе зрело глубокое недовольство политикой правительства и недоверие к нему, а голоса, требовавшие реформы образования, раздавались все громче. В авангарде этого движения стоял Всекорейский профсоюз учителей (ВПУ: Чонгук кёджиквон нодон чохап — Чонгёджо). Образовательная политика начала 1980-х годов была нацелена, в первую очередь, на решение важных политических задач, подоплекой которых являлись требования экономики. В ответ на них правительству пришлось разработать новые конкретные шаги.

Главным вопросом образовательной политики во второй половине 1980-х годов стали поиски «диверсификации» и «совершенства». Поиски «совершенства» в образовании стали отражением перехода от трудоинтенсивного промышленного производства к производству на базе передовых технологий, которое требовало высококвалифицированных работников. Первые попытки в этом направлении были сделаны в 1982 г., когда был разработан план под названием «Направления развития науки и технологий», который предусматривал поддержку начального технического образования, создание специальных средних школ повышенного звена с научно-техническим уклоном и осуществление специальных программ по обучению особо одаренных учащихся. Переход к курсу на поиски «диверсификации» и «совершенства» вел к ослаблению государственного централизованного управления образованием и введению дискриминационных мер, которые шли вразрез с принципом «равный доступ к образованию для всех».

Кроме того, начало 1980-х годов ознаменовалось такими событиями в области образования как введение образовательного налога (5 декабря 1981 г.), принятие Закона о развитии дошкольного образования и Закона об общественном образовании (оба закона приняты 31 декабря 1982 г.), а также созданием открытых университетов (с упрощенным порядком поступления и получения образования, в основном для абитуриентов, желающих получить образование без отрыва или с минимальным отрывом от производства) и школ при промышленных предприятиях. Но особенно важным событием стало создание учителями, требовавшими «настоящего образования» (чхам кёюк), Всекорейского профсоюза учителей (ВПУ) — Чонгёджо (29 мая 1989 г.).

Репрессивная политика режима Чон Духвана, пришедшего к власти путем подавления народного восстания в Кванджу, привела к временному упадку в движении за демократизацию в начале 1980-х годов, и образовательный сектор не был тут исключением. Но во второй половине 1980-х движение за демократизацию возродилось с новой силой. В области образования этот подъем активности нашел отражение в создании в 1985 г. группой передовых учителей журнала «Минджун кёюк» («Народное образование»). Хотя Ким Джингён и другие, кто играл ведущую роль в издании этого журнала, были арестованы и уволены с работы, с началом «Движения 10 июня» (1987 г.) была сформирована Национальная ассоциация учителей за развитие демократического образования (НАУРДО — Минджу кёюк чхуджин чонгук кёса хёбыйхве), которая возглавила борьбу за отмену репрессивного законодательства в области образования. Эта ассоциация организовала сбор подписей под петицией за пересмотр имеющих отношение к образованию законов, а 20 ноября 1988 г. провела на площади Ёыйдо в Сеуле общенациональный митинг учителей, в котором приняли участие 12 тысяч человек.

На состоявшемся 19 февраля 1989 г. собрании представителей НАУРДО было принято решение о создании профсоюза учителей для борьбы за осуществление «трех трудовых прав» — на организацию в профсоюз, коллективные переговоры и забастовку. Преодолев сопротивление правительства, 29 мая 1989 г. они создали Всекорейский профсоюз учителей (ВПУ) — первый в стране профсоюз педагогов за 28 лет с тех пор, как преподавательские профсоюзы были распущены после военного переворота 16 мая 1961 г. Немедленно были открыты 15 городских и провинциальных филиалов и свыше 600 местных отделений этого профсоюза, а общее число его членов вскоре составило более 20 тысяч человек.

Программа ВПУ призывала: первое — к созданию независимого от властей, специализированного образования и его демократизации; второе — к повышению социального статуса учителей, улучшению их экономического положения, предоставлению им демократических прав и развитию материальной базы образования; третье — к реальному осуществлению национального, демократического, гуманистического образования, готовящего учащихся к самостоятельной жизни с осознанием себя гражданами демократического общества; четвертое — к солидарности с другими организациями учителей и прочими организациями, выступающими за свободу, мир и демократию. Однако режим Ро Дэу прибегнул к репрессиям: 60 членов ВПУ были арестованы, 927 его членов — уволены, 383 — лишены права преподавания, 13 — временно отстранены от работы. Всего учебные заведения пришлось покинуть более чем 1500 членам ВПУ. Даже после прихода к власти гражданского правительства Ким Ёнсама Всекорейский профсоюз учителей не был легализован, а уволенные учителя до сих пор не восстановлены на работе^[66].

Использованная литература

Хангук кёюк симнёнса (Десятилетняя история образования в Республике Корея)/ Общество по изданию «Десятилетней истории образования в Республике Корея). Сеул: Пхунмунса, 1960.

О Чхонсок. Хангук син кёюкса (Новая история образования в Корее). Сеул: Хёндэ кёюк чхонсо чхульпханса (Издательство по изданию литературы по современному образованию), 1964.

Чарё Тэхан Мингукса (Материалы по истории Республики Корея) / Кукса пхён-чхан вивонхве (Комитет по составлению национальной истории). Сеул, 1970.

Кэхан 100нён нёнпхё/чарё чип (Хронологические таблицы и материалы по столетней истории после открытия Кореи). Сеул: Тонъа ильбоса, 1976.

Хангук кёюк чончхэг-ый инём (Принципы образовательной политики в Республике Корея) / Хангук кёюк кэбарвон (Корейский институт по развитию образования). Сеул, 1987.

Хангук кёюг-ый сонгёк-ква кёджигвон ноджо ундон (Образование в Республике Корея и профсоюзное движение учителей) / Хангук кёюк ёнгусо (Корейский институт вопросов образования). Сеул, 1990.