Аграрная политика американской военной администрации — конфискация японской земельной собственности и проблемы земельной реформы

Начавшийся в 1876 г. с подписания Канхваского договора с Японией период «открытия» Кореи характеризовался некоторым сокращением крупной земельной собственности на землю, а одним из основных требований участников крестьянской войны 1894 года была передача крестьянам владений крупных землевладельцев в собственность, что свидетельствовало о кризисе крупного землевладения. Однако в колониальный период крупное землевладение вновь окрепло, и ко времени разгрома Японии в 1945 г. 63 % обрабатываемых земель находились в частной собственности крупных владельцев. По этой причине даже придерживавшееся правой ориентации Шанхайское временное правительство включило национализацию земли одним из пунктов своей «Программы строительства государства» после Освобождения. Согласно «Программе», наследование и продажа запрещались, а полевые работы должны были осуществляться по старинной общинной системе туре (совместная посадка и сбор урожая). Однако после 15 августа 1945 г. процесс ликвидации крупного землевладения и передачи земли в собственность крестьянам к югу от 38-й параллели столкнулся с большими трудностями.

Реализация аграрной политики американской военной администрации (АВА) началась с опубликования ею 25 сентября 1945 г. Указа № 2, согласно которой все находившееся в государственной и общественной собственности имущество, а также имущество, принадлежавшее японцам как частным лицам, конфисковывалось и передавалось под управление АВА, а решения местных народных комитетов о захвате земель японских землевладельцев и японского Восточного Колонизационного Общества (Тонъян чхоксик хвеса) объявлялись незаконными. В Указе № 9 от 5 октября 1945 г. был установлен максимальный размер стоимости аренды земли — треть урожая, землевладельцам было запрещено расторгать договор аренды до истечения срока его действия, а уже действующие договоры, где стоимость аренды превышала треть урожая, были объявлены незаконными. В феврале 1946 г. АВА объявила имущество Восточного Колонизационного Общества и японских корпораций на юге Кореи своей собственностью и для управления ею учредила Общественную корпорацию «Синхан» (Синхан конса).

Взяв под контроль все принадлежавшие японцам земли и сократив до 30 % стоимость аренды, которая в колониальное время превышала 50 %, американская военная администрация внесла определенные изменения в систему землевладения. У нее не было никаких планов относительно дальнейших аграрных реформ. Но реальность была такова, что на конец 1945 года только 13,8 % крестьян обрабатывали свою собственную землю. 34,6 % обрабатывали «смешанные» участки, где часть находилась в их частной собственности, а часть они арендовали. 48,9 % крестьян были «чистыми» арендаторами. Без земельной реформы демократизация экономики была невозможна, и потому все политические партии Кореи — и правые, и левые, — выдвинули программы и курсы ее осуществления.

В начале 1946 г. к северу от 38-й параллели была осуществлена земельная реформа, по которой все земли были конфискованы у крупных землевладельцев без компенсации и безвозмездно переданы крестьянам. Это событие активизировало крестьян Юга, которые стали все более настойчиво требовать реформ сельского хозяйства. Созданный 8 декабря 1945 г. Общенациональный союз крестьянских объединений (Чонгук нонмин чохап чхон ёнмэн) потребовал конфискации принадлежавшей японцам и национальным предателям земли и передачи ее крестьянам и подготовил свой проект земельной реформы, который был передан АВА 21 февраля 1947 г. В ответ на это АВА объявила о создании Временного законодательного совета Южной Кореи (Нам Чосон квадо иппоп ыйвон) и обещала, что он решит вопрос о земельной реформе. В 1947 г. в Тэгу и других районах провинции Северная Кёнсан произошли массовые народные волнения, известные в южнокорейской историографии как «октябрьское народное сопротивление» (сиволь минджун ханджэн), и американская администрация осознала, наконец, важность земельной реформы. Однако Временный совет, преобладающее влияние в котором принадлежало Демократической партии Кореи и сторонникам Ли Сынмана, долго тянул время и представил проект реформы лишь 23 декабря 1947 г. А поскольку в тот момент правое крыло Временного совета бойкотировало его деятельность, требуя передачи корейского вопроса в ООН и создания на Юге сепаратного правительства, то комитет по обсуждению проекта земельной реформы так и не был создан. Несмотря на настойчивые предложения, с которыми АВА неоднократно обращалась к Временному совету, решение этого вопроса затянулось вплоть до создания отдельного правительства, а деятельность АВА в этом направлении ограничилась планами передачи местным собственникам тех земель, которые ранее были в собственности японцев, а теперь находились в управлении Общественной корпорации «Синхан». Когда стало ясно, что Временный совет по законодательству не желает заниматься всерьез вопросами земельной реформы, 10 марта 1948 г. АВА издала Указ Переходного правительства Южной Кореи № 173 о роспуске корпорации «Синхан», а для распродажи находившихся в ее ведении земель 22 марта учредила Центральную земельную администрацию (Чунан тходжихэнджончхо).

Эта новая администрация установила три условия распродажи земли, применимые к участкам размером до 2 чонбо. Первое — приоритетное право на покупку участка имеют обрабатывающие его арендаторы. За ними следуют крестьяне и сельскохозяйственные рабочие, крестьяне-беженцы из Северной Кореи и перебравшиеся на Юг жертвы стихийных бедствий, а также крестьяне, вернувшиеся на родину из-за рубежа (в основном из Японии или Маньчжурии). Второе — цена земли устанавливается в размере 300 % стоимости среднегодового урожая с выплатой по 20 % в течение 15 лет. Третье — продажа, сдача в аренду и под залог полученных в результате распродажи участков запрещается в течение определенного периода времени.

Как видно из Таблицы 1, в ведении Общественной корпорации «Синхан» находилось 324 тысячи чонбо земли: 270 тысяч чонбо обрабатываемых земель плюс сады, тутовые рощи, земли под жилыми усадьбами и леса. Из этих земель АВА распорядилась только поливными и суходольными полями, из которых ко времени, когда к власти пришел Ли Сынман, 85 % было уже продано, в основном — обрабатывавшим их крестьянам. Американская администрация спешила с перераспределением хотя бы ранее принадлежавших японцам земель потому, что в условиях, когда уже существовал план создания отдельного правительства в Южной Корее, в преддверии намеченных на 10 мая 1948 г. парламентских выборов она хотела ослабить позиции левых сил и провести выборы в более выгодном для себя ключе.

Таблица 1. Площадь земли, находившейся в управлении Общественной корпорации «Синхан» (в чонбо, %)

Источник: Ноноп кёндже нёнбо (Сельскохозяйственный и экономический ежегодник). Сост.: Издательство газеты «Нонним синмунса» («Поля и леса»). Сеул, 1949.

Земельная реформа в период правления Ли Сынмана

Планы всеобъемлющей аграрной реформы и национализации земли, вынашивавшиеся в колониальный период деятелями национально-освободительного движения как левой, так и правой ориентации, не были реализованы во время трехлетнего правления американской военной администрации, которая распорядилась только теми землями, которые раньше принадлежали японцам. Таким образом, задача осуществления фундаментальной земельной реформы перешла к режиму Ли Сынмана. 86-я статья конституции, в соответствии с которой было сформировано правительство Ли, гласила, что «сельскохозяйственные угодья будут переданы крестьянам» и что «условия передачи, предельные размеры земельной собственности, ее особенности и налагаемые на нее ограничения определяются законом».

5 февраля 1949 г. правительство представило в парламент проект земельной реформы из трех пунктов. Первое — правительство купит участки, обрабатываемые арендаторами, а также участки свыше 3 чонбо, находящиеся в собственности у обрабатывающих их крестьян, и проведет их перераспределение в размере до 3 чонбо с выдачей компенсаций арендаторам, сельскохозяйственным рабочим, занимающимся сельским трудом потомкам скончавшихся борцов за независимость и вернувшимся на родину из-за рубежа корейцам — в такой очередности. Второе — стоимость земли устанавливается в размере 200 % среднегодового урожая; правительство выплатит ее землевладельцам в течение 10 лет, начиная через 3 года после отъёма у них земли. Третье — крестьяне, получившие землю, должны выплатить ее полную стоимость равными частями в течение 10 лет.

Национальное собрание также подготовило проект земельной реформы. В общих чертах он был похож на тот, что предложило правительство, за исключением того, что цена земли устанавливалась в размере 300 % среднегодового урожая, что было менее выгодно для крестьян, чем цена, предложенная в проекте правительства. По сравнению с проектом АВА, который предусматривал стоимость надела в размере 300 % среднегодового урожая с выплатой ее в течение 15 лет по 20 % ежегодно, также невыгодным для крестьян был и предложенный правительством и парламентариями срок выплат — 10 лет. Предложенный парламентом проект отвечал интересам, в первую очередь, крупных землевладельцев, которых было немало среди его членов.

В процессе обсуждения Закона о земельной реформе в Национальном собрании развернулись жаркие дискуссии между сторонниками правительственного проекта, с одной стороны, и парламентского проекта, — с другой. В результате был подготовлен новый, компромиссный, план, который был представлен правительству 28 апреля 1949 г. Он предусматривал компенсируемую крупным землевладельцам стоимость земельных наделов в размере 150 % среднегодового урожая, выплату крестьянами стоимости участков в размере 125 % среднегодового урожая, а платежный период был сокращен до 5 лет. Решение о сокращении стоимости земли, которую должны были выплатить крестьяне, вдвое — по сравнению с проектом правительства, и втрое — по проекту парламента, было принято под давлением общества, где преобладало мнение, что реформа должна быть выгодна крестьянству.

Суммы компенсаций крупным землевладельцам были назначены выше, чем выплаты за земельные наделы крестьян, и их выплаты оказались бы весьма обременительными для государственной казны. Поэтому правительство заявило о невозможности осуществить реформу по финансовым причинам и потребовало уравнять стоимость компенсаций и выплат. Национальное собрание отвергло это требование и вновь направило законопроект в правительство. В результате 21 июня 1949 г. этот закон был принят без каких-либо изменений. Но правительство не осуществило земельную реформу на том основании, что это было слишком тяжелое финансовое бремя. Критика со стороны народа заставила парламент принять 10 марта 1950 г. поправку к Закону о земельной реформе, которая уравнивала компенсации крупным землевладельцам и выплаты крестьян.

Исправленный закон не уменьшал компенсаций, а поднимал размер выплат до 150 % среднегодового урожая, сохранив при этом 5-летний период выплат. Это означало, что крестьянам ежегодно надо было отдавать на выплаты 30 % урожая ежегодно.

Закон о земельной реформе был после многих проволочек и с большими затруднениями, наконец, принят, но осуществлялся он — с середины марта 1950 г. — крайне непоследовательно^[54], как и другая важнейшая задача деколонизации — наказание прояпонских коллаборационистов. Это стало главной причиной ослабления поддержки в обществе первого после Освобождения национального правительства — режима Ли Сынмана.

Проект земельной реформы, предложенный режимом Ли Сынмана, был выгоден крупным землевладельцам. Все связанные с земельной реформой дискуссии в политических кругах южной Кореи после освобождения были связаны, в первую очередь, с вопросом об условиях компенсации и перераспределения. Предлагались три основные варианта: конфискация земли без компенсации и ее безвозмездное перераспределение; конфискация с компенсацией и безвозмездное перераспределение; конфискация с компенсацией и перераспределение с выплатой. Американская военная администрация осуществила конфискацию принадлежавших японцам земель без компенсации и передала их крестьянам, которые ее обрабатывали, за деньги. Правительство Ли Сынмана конфисковало землю у крупных землевладельцев-корейцев с выплатой им компенсаций и перераспределило это землю между крестьянами за выкуп. И первая, и вторая меры по осуществлению земельной реформы были выгодны крупным хозяевам, а мелким и средним крестьянам — невыгодны.

Земельная реформа в южной Корее была осуществлена через 5 лет после Освобождения страны. Но существовала большая разница между площадями, сдававшимися в аренду по состоянию на 15 августа 1945 г., и площадью сельскохозяйственных угодий, реально распределенных в результате земельной реформы. Она происходила оттого, что большое количество земли было продано частным образом до реформы. Как видно из Таблицы 2, общая площадь сдаваемой в аренду земли в конце 1945 г. составляла 1 447 тыс. чонбо, в то время как площадь земель, распределенных по земельной реформе, составила только 550 тыс. чонбо. В результате земельной реформы были перераспределены только 38 % земли, сдававшейся в аренду в конце колониального периода. Остальная часть была, в основном, выгодно продана хозяевами.

Таблица 2. Земли, арендованные в 1945 г., и земли, распределенные по реформе (в чонбо)

Источник: Сакураи Хироси. Канкоку ноджи кайкаку но сайкэнто (Новый взгляд на земельную реформу в Корее). Токио, 1976, с. 120.

Главной задачей земельной реформы было передать крестьянам землю в собственность и создать полностью самостоятельное, не зависимое от аренды сельское хозяйство. Хотя реформа администрации Ли Сынмана формально и привела к созданию такого хозяйства, оно осталось нестабильным — большинство крестьян не выбрались из бедности — и потому в реальности преобразования надо считать непоследовательными.

В процессе осуществления реформы разразилась Корейская война. Это привело к спаду в сельскохозяйственном производстве. Кроме того, испытывавшее большие финансовые трудности правительство ввело временный налог на землю. Общая сумма выплат и налогов по перераспределенным участкам земли доходила до 39 % урожая, что было большим бременем для крестьян. Кроме того, все годы войны продолжалась очень сильная инфляция— до 100 % в год. Хотя некоторые отрасли экономики и выиграли от инфляции, она серьезно ухудшила положение крестьян, которые должны были платить налоги и выплаты натурой.

После земельной реформы крестьяне по-прежнему пребывали в нищете, испытывая огромные трудности с выплатами за землю. В марте 1953 г., когда, согласно реформе, должен был закончиться срок крестьянских выплат за перераспределенную землю, объем внесенного крестьянами зерна составил лишь 56,8 % от того, что они должны были внести в качестве компенсаций за полученные ими участки. Только к 1962 г. крестьяне выплатили зерном 98 % стоимости своих участков. Росло число крестьян, которым не оставалось ничего иного, кроме как продать свои участки еще до окончания выплат за них. К концу 1954 г. было совершено 13 006 таких сделок, в результате которых было продано 3146 чонбо поливных и суходольных земель.

Как уже говорилось выше, строя планы устройства корейского государства после Освобождения, Шанхайское временное правительство разработало план земельной реформы, предполагавший национализацию земли, распределение ее между крестьянами, запрет на передачу земли в наследство и ее продажу. Администрация Ли Сынмана поступила проще: она запретила продажу и передачу земли в дар, если стоимость ее не выплачена полностью. В результате опять появились землевладельцы, сдающие свои земли арендаторам. Это означало, что земельная реформа не выполнила свою задачу по созданию стабильного и самостоятельного сельского хозяйства. Не была достигнута и другая цель реформы: побудить бывших крупных землевладельцев вкладывать полученные в качестве компенсаций за участки деньги в развитие промышленности.

По подсчетам официальных органов, к 1954 г. бывшие крупные землевладельцы получили в качестве выплат за конфискованные участки земли 132,7 млрд. хван (264 млн. долларов по тогдашнему официальному курсу). Правительство надеялось использовать эти деньги, а также доходы от продажи принадлежавшего японцам имущества на развитие индустриализации. Земельные облигации, в виде которых правительство выдавало бывшим крупным землевладельцам компенсации за конфискованные земли, хранились как сбережения в финансировавшем промышленников государственном Корейском промышленном банке, который выдавал их владельцам ежемесячно до 300 тыс. хван — на жизнь — и отказывался признавать эти облигации как платежное средство за что бы то ни было, кроме налогов и при покупке ранее принадлежавшего японцам имущества. Выдача кредитов под залог этих облигаций также была ограничена — операциями по управлению предприятиями, ранее принадлежавшими японцам. Со временем ограничения по облигациям были частично отменены, но их владельцы, в связи с сильной инфляцией, были вынуждены продавать их с 20-30-процентной скидкой. Таким образом, в деле превращения сельскохозяйственного капитала в индустриальный, а крупных землевладельцев — в промышленных капиталистов успеха добиться не удалось. От реформы выиграла лишь небольшая группа крупных землевладельцев, которые приобретали облигации со скидкой и получали прибыль, вкладывая их в покупку ранее принадлежавшего японцам имущества. Бывший до реформы сравнительно широким слой средних землевладельцев, промышлявших сдачей земли в аренду, фактически исчез.

В планах земельной реформы, которые выдвигали в годы колониального правления как правые, так и левые представители национально-освободительного движения, был и пункт о национализации всего имущества коллаборационистов. Но в Законе о земельной реформе Ли Сынмана такого пункта не было, как и пункта о перераспределении земель, занятых под садами и лесами, и они, таким образом, остались в собственности прежних хозяев — как обычных землевладельцев, так и коллаборационистов. Эти земли можно было и передать по наследству, как это было, например, с получившими в наследство большие земельные участки потомками известнейшего коллаборациониста Ли Ванъёна, который приобрел эти земли, способствуя, как премьер-министр Кореи в конце 1900-х гг., колонизации страны японцами.

Существуют два взгляда на значение земельной реформы Ли Сынмана. Согласно одному, это была выгодная помещикам реформа, в результате которой с помощью компромисса было покончено с полуфеодальной земельной собственностью. Согласно другому, это была буржуазная реформа, которая покончила с феодальной собственностью и расширила и укрепила крестьянскую собственность на землю. Ясно то, что это не была та реформа, которую рисовали в своем воображении деятели национально-освободительного движения. Она не смогла превратить бывших землевладельцев — получателей поземельной ренты, особенно средних и мелких, в индустриальную буржуазию. Поскольку Закон о земельной реформе запрещал продажу земли только на ограниченный период времени, навсегда покончить с безземельем крестьянства и арендаторством не удалось.

Политика Американской военной администрации и режима Ли Сынмана в отношении принадлежавшего японцам имущества

Единый фронт национально-освободительного движения колониального периода предполагал осуществить после Освобождения национализацию всех производственных предприятий на территории Кореи, принадлежавших японскому правительству, японским корпорациям или частным лицам. Как уже упоминалось, Шанхайское временное правительство отстаивало идею национализации всех принадлежавших японцам промышленных и транспортных предприятий, банков и средств связи, а также наиболее крупных предприятий, находящихся в собственности у корейцев.

После освобождения АВА отказалась от каких-либо действий в отношении предприятий, находящихся в собственности у корейцев.

22 сентября 1945 г. она издала Приказ № 2, предусматривавший «замораживание или ограничение сделок с любым государственным или общественным имуществом Японии в Корее», а 23 декабря — Приказ № 33 о «конфискации частной собственности японцев в Корее», взяв, таким образом, на себя контроль над имуществом, находившимся в собственности у частных лиц японской национальности.

В период между декларацией японского императора Хирохито о капитуляции 15 августа 1945 г. и прибытием в Корею американских войск в середине сентября 1945 г. большая часть имущества, принадлежавшего японскому правительству, японским компаниям или отдельным частным лицам, управлялась самостоятельно их корейскими работниками. К середине декабря, когда был опубликован Приказ № 33, девять из десяти имевших собственность в Корее японцев уже возвратились в Японию. Большая часть их имущества была либо продана корейцам — частным лицам, которые заплатили за них все еще бывшими в обращении банкнотами центрального банка Кореи колониальных времен — Корейского банка (Тёсэн гинко), либо находилась под управлением лиц, назначенных бывшими японскими владельцами при отъезде, или самостоятельно сформированных комитетов корейских рабочих. Приказ № 33 был предназначен не столько для того, чтобы поставить под контроль АВА всю японскую собственность в Корее, сколько для того, чтобы поставить под этот контроль ту ее часть, которая уже была продана корейцам, находилась в управлении доверенных лиц и, особенно, в управлении рабочих комитетов. Приказ № 33 положил конец стихийно возникшему движению рабочих по управлению бывшими японскими предприятиями.

Под контролем АВА оказались 21,6 % всех предприятий Кореи того времени, на них работало 48,3 % всех сотрудников, что свидетельствует о том, что это были сравнительно крупные предприятия. АВА назначило в них управляющих с теми же полномочиями, что и у управляющих государственными предприятиями — в основном из числа тех, кто работал на этих предприятиях с колониальных времен, был их инвестором, поддерживал с этими предприятиями давние деловые отношения, или тех, кто был нанят на эту работу по приглашению рабочих комитетов сразу после 15 августа.

С марта 1947 г. АВА приступила к продаже части поставленной под ее контроль бывшей японской собственности. Было продано 513 предприятий, 839 объектов недвижимости и 916 других объектов. 513 предприятий представляли собой не более 10–20 % общего количества конфискованных японских предприятий, к тому же они были в основном мелкие. Распродажа наиболее крупных предприятий, например, шахт и банков, была отложена до прихода к власти режима Ли Сынмана, которое последовало американскому примеру и стало продавать предприятия управляющим или же уже арендовавшим их предпринимателям. Таким образом, можно сказать, что общее направление того, как распорядиться конфискованным имуществом, было задано американской военной администрацией.

Перераспределение конфискованных сельскохозяйственных угодий было осуществлено путем продажи — в первую очередь, страдавшим от японских землевладельцев крестьянам-арендаторам, при этом основной целью было укрепление и расширение крестьянской собственности на землю. Однако в случае с другим имуществом японцев, в первую очередь, промышленными предприятиями, АВА отказалась поддержать созданные на некоторых из них комитеты самоуправления работников, и продало эти предприятия корейцам, которые были тесно связаны с их прежними владельцами-японцами и которым те доверили управление своими предприятиями перед отъездом из Кореи. В результате, американская администрация открыла прояпонским элементам путь к превращению в лидеров экономики южной Кореи.

Вскоре после прихода Ли Сынмана к власти, 11 сентября 1948 г. было заключено американо-южнокорейское «Соглашение о финансах и имуществе». Его пятый пункт оговаривал, что «Республика Корея признает и одобряет действия американской военной администрации по отношению к конфискованной согласно Приказу № 33 бывшей японской собственности— как общественной, так и частной». Таким образом, администрация Ли Сынмана признала и факт продажи японского имущества, и способ, каким она была осуществлена.

Стремясь добиться финансовой стабильности, эта администрация продала частным лицам и компаниям около 330 тысяч объектов бывшей японской собственности. Не были проданы только объекты трех категорий, зачисленные в разряд государственной или общественной собственности: Первая — основные природные ресурсы, леса и имеющие историческое и общественное значение территории, здания и памятники культуры. Вторая — то, что было необходимо для деятельности правительства и официальных организаций. Третья — предприятия, необходимые для национальной обороны и жизнедеятельности страны, основные шахты, сталелитейные и машиностроительные заводы, другие имеющие общественное значение предприятия. Проданное частным лицам имущество было разделено на 4 категории: предприятия и недвижимое имущество; движимое имущество, акции и прочее. Приоритет в приобретении был отдан лицам, имеющим отношение к данной собственности, сотрудникам, а также людям, имеющим заслуги перед страной, и их потомкам. Распродажи проводились как для назначенных властями лиц, так и обычные. Выплаты стоимости недвижимого имущества должны были производиться частями, в течение 15 лет.

В результате Корейской войны 67 % распроданных предприятий были разрушены, что значительно снизило эффект от произведенных операций по изъятию и перераспределению бывшей японской собственности, целью которых было укрепить государственные финансы. Однако 43 % продаж конфискованной собственности пришлись на военный период, поскольку правительство стремилось увеличить производство военных материалов, контролировать инфляцию, наращивая обеспечение товарами, и облегчить дефицит военного времени путем передачи конфискованных предприятий под управление частных лиц. Однако инфляция серьезно обесценила полученные правительством выплаты, а падение производства, поскольку производственные предприятия часто не работали, привело к задержке платежей.

В конечном итоге, распродажа конфискованной собственности не принесла существенного дохода в государственный бюджет. В период с 1949 по 1955 гг. он составил лишь 1,5 % от общей суммы налоговых поступлений. С 1957 г. некоторые суммы, полученные от этой распродажи, были использованы на поддержку жилищного строительства, средних и малых предприятий, сельского хозяйства. В 1949–1955 гг. правительство, чтобы пополнить казну всего лишь на 1,5 %, продало всю собственность, которая была украдена у народа в течение 40 лет японского колониального господства, причем в основном тем лицам, кто был связан с японцами.

В целом примерно 40 % платежей, которые государство получило за счет распродажи бывшей японской собственности в период до 1958 г., поступили в форме земельных облигаций. Это не означало, что бывшие крупные землевладельцы выкупили такое количество конфискованной японской промышленной собственности. Причина заключалась всего лишь в том, что во время и после войны многие из них продали свои облигации со скидками торговцам-нуворишам, сумевшим разбогатеть среди хаоса первых лет независимости. При продаже конфискованных японских предприятий первоочередное право на покупку было отдано, как это было при Американской военной администрации, держателям акций, арендаторам и управляющим. В дальнейшем эти предприятия оттеснили только что возникшие средние и малые предприятия и использовали получаемую через связи в правительственных кругах американскую помощь для превращения в монополии.

В качестве вывода следует сказать, что большое число японских предприятий, которые были намечены для национализации деятелями национально-освободительного движения колониального периода, перешли в частные руки при американской военной администрации и режиме Ли Сынмана. Попытки рабочих взять на себя управление предприятиями были пресечены. Стоит особо отметить, что в ходе приватизации японской собственности американцы избрали такой способ назначения управленцев, который, в конечном счете, привел к переходу предприятий к лицам, тесно связанным с бывшими японскими владельцами этих предприятий. Приоритеты режима Ли Сынмана и его практика продажи японского имущества назначенным властями лицам привели к тому, что предприятия перешли в руки тех, кто был связан с японцами, и именно эти люди после освобождения стали ядром южно-корейской капиталистической экономики. Таким образом, перераспределение конфискованных предприятий, которое по важности уступало только земельной реформе в процессе экономической деколонизации Кореи, привело к продаже важных активов по сниженным ценам про-японским элементам. Продажи сопровождались разного сорта привилегиями, делавшими их даже более реакционными в историческом контексте, чем земельная реформа. Это произошло потому, что АВА и режим Ли Сынмана, стремясь укрепить антикоммунистическую систему, сделали приоритетной цель создания преданного им социального слоя, который повел бы экономику по капиталистическому пути.

Использованная литература

Хангук саноп кёндже симнёнса (10-летняя история промышленной экономики в Южной Корее). Сеул: Корейский промышленный банк (Хангук саноп ын-хэн), 1955.

Сакураи Хироси. Канкоку ноджи кайкаку но сайкенто (Новый взгляд на земельную реформу в Корее). Токио: Азиа кейдзай кенкюдзо, 1976.

Ли Джонхун. Хангук кёнджерон (Корейская экономика). Сеул: Поммунса, 1979.

Ю Инхо. Хэбан ху нонджи кэхёг-ый чонгэ кваджон-гва сонгёк (Ход и характер аграрной реформы после Освобождения) // Хэбан чонхусаый инсик (Осмысление истории до и после Освобождения). Сеул: Хангильса, 1979.

Ким Бёнтхэ. Нонджи кэхёгый пхёнка-ва пансон (Земельная реформа: оценки и размышления) // Хангук кёндже-ый чонгэ кваджон (Процесс развития южнокорейской экономики). Сеул: Тольбегэ, 1981.

Ли Дэгын. Ми кунджон ха квисок чэсан чхорие тэхан пхёнка (Оценка политики американской военной администрации в отношении бывшей японской собственности) // Хангук сахве ёнгу. 1983, № 1.

Хван Хансик. Ми кунджон ха ноноп-ква тходжи кэхёк чончхэк (Сельское хозяйство и земельная реформа при американской военной администрации) // Хэбан чонхуса-ый инсик (Осмысление истории до и после Освобождения). Т. 2. Сеул: Хангильса, 1985.

Чан Санхван. Нонджи кэхёк кваджон-е кванхан сильчынджок ёнгу (Детальное исследование процесса земельной реформы по оригинальным материалам) // Там же.

Нонджи кэхёкса ёнгу (Изучение истории земельной реформы). Сост.: Научный центр экономики сельского хозяйства Кореи. Сеул, 1989.