В ночь перед похоронами Шутилина Тетюрину приснилась Катя, вернее, приснилось отсутствие Кати – он во сне ощущал, а не видел. Было что-то зримое, но не Катя. Да и как могла быть Катя, если снилось ее отсутствие? По существу же, приснилась Тетюрину необходимость объясниться в любви, сказать, по существу, ну хватит, пора, выходи за меня замуж. Он бы позвонил, но не знал телефона, он бы написал, но не знал адреса, он бы вошел в ее сон, но не знал сам о себе, спит или не спит. Удивительный сон. Умозрительный сон. Об утрате Кати. А проснулся, почему-то думая (совсем некстати) о Богатыреве, о провале женитьбы его.

Утренняя мысль о провале свадьбы Богатырева показалась Тетюрину необыкновенно счастливой, как первый признак возвращения к реальности. Все-таки закон высшей справедливости, думал Тетюрин, не допустил союза Богатырева и Риты посредством знакомства через собаку Тима. А не надо было переименовывать Ушанку. Почему не Ушанка? Почему именно Тим? Не Мухтар, на худой конец, не Шарик?… Да кто он такой, Богатырев, чтобы отдавать ему часть себя самого, да не только себя самого – часть ни о чем не подозреваю щей Кати, часть их, в самом деле, любви, – кто он такой?

Все к лучшему. Слава Креатору, подумал Тетюрин.