Джиллиан моргала, глядя на Левертона. На нем была странная мягкая шляпа, отбрасывавшая на лицо густую тень, но все же девушка видела, что глаза герцога пылают гневом. Будь она подвержена полетам фантазии, представила бы себе, что пляж освещают два раскаленных маяка.

Но поскольку фантазировать Джиллиан не умела, она просто возмущенно уставилась на герцога, в бешенстве от того, что он посмел шпионить за ней. А потом заерзала, пытаясь спихнуть его с себя — он слишком сильно давил своим весом на ее ребра и желудок.

Левертон с трудом удержался от ругательства.

— Лежите тихо, черт бы вас побрал, или получите больше, чем рассчитывали.

Джиллиан не собиралась подчиняться его приказам. С каждой секундой ее шансы выследить контрабандистов таяли. Она снова заерзала — пусть поймет наконец, что она пытается его скинуть, — но внезапно замерла, ощутив, как что-то твердое вдавливается ей в живот.

Левертон определенно возбудился. Ее одежда распахнулась, и их тела разделяла лишь ткань бриджей. Судя по ощущениям, его бриджи преградой не служили и не могли защитить ее скромность.

— Боже милостивый, — выдохнула Джиллиан.

Он наклонился еще ниже, словно собирался прошептать что-то ей на ухо, но вместо этого вдохнул аромат Джиллиан и его грудь сильнее прижалась к ее груди. Тело Джиллиан ожило и воспламенилось, причем в самый неподходящий момент.

— Вот теперь вы понимаете, — пробормотал он. Колючая щека задела ее лицо, и по телу побежали мурашки.

— Слезьте с меня, — выдавила Джиллиан.

— Тихо, — прошептал он. — Они возвращаются.

Джиллиан подняла руку, чтобы столкнуть Левертона, но застыла, услышав звяканье уздечек и негромкие голоса. Она лежала неподвижно, хотя все инстинкты кричали, что нужно выбираться из-под герцога.

Да нет же! Как раз сейчас ее инстинкты требовали, чтобы она крепче прижалась к нему. Какой ужас!

Левертон придавил ее к земле еще сильнее — контрабандисты шли мимо в нескольких дюжинах ярдов от них. Джиллиан закусила губу, боясь застонать — не потому, что он делал ей больно, а потому, что ощущения были необыкновенно приятными. Похоже, она теряет остатки разума.

Девушка повернула голову и поискала глазами Тедди. Мальчик не издал ни звука с той секунды, как появился герцог. Он лежал неподвижно, вжавшись в песок, в нескольких футах от них. Нервы у Тедди, конечно, как канаты, но глаза были широко распахнуты и уставились на них. Надо полагать, появление хозяина потрясло его так же сильно, как и ее, хотя и по другим причинам.

Слава богу, сейчас темно и мальчик не разглядит безмолвной физической драмы, в которую вовлечены два тела — ее и Левертона.

Все трое лежали не шевелясь, казалось, целую вечность. С каждой секундой Джиллиан становилось все неудобнее. Левертон больше не казался ей приятным. Его мускулистое тело давило на самые чувствительные ее места, а под спиной у Джиллиан оказалась деревяшка, выброшенная морем. Что еще хуже, у нее зачесался нос. Все приятные чувства, которые она до сих пор испытывала, стремительно исчезли, их пересилило неудобство от того, что она зажата между телом, похожим на гранит, и холодным бугристым песком.

Похоже, Левертон никаких неудобств не испытывал, поскольку его эрекция не уменьшилась. Джиллиан знала кое-что о мужской физиологии — читала, рассматривала древние статуи. Если Левертон не представляет собой некую аномалию, придется пересмотреть свои представления о средних размерах мужского отростка.

Наконец он слегка приподнялся, и восставший отросток ткнулся прямо в ее деликатное место. Джиллиан пискнула.

— Простите, — поморщившись, пробормотал он. Потом поднял голову над дюной и облегченно выдохнул. — Кажется, они ушли.

— Ну так слезайте же с меня, — негромко приказала Джиллиан.

— Конечно. — Голос его прозвучал довольно смущенно.

Но когда он поспешно скатился с нее, Джиллиан едва удержалась, чтобы не вздохнуть с сожалением. Нет никаких сомнений, она страдает редкой формой безумия. Левертон шпионил за ней, чуть не раздавил и вообще вел себя с ней как со слабоумной. А она мечтает только о том, чтобы снова затащить его на себя, обнять его широкие плечи и целовать до бесчувствия.

— Да, они ушли, ваша светлость, — прошептал Тедди, встав на колени, и окинул берег взглядом. — И подсадную утку я тоже не вижу.

Слова мальчика изгнали остатки чувственной летаргии из головы Джиллиан. Она перекатилась со спины на живот, пригнулась рядом с Тедди и засунула пистолет обратно за ремень.

— Ты видел, куда они пошли? — спросила девушка. Если повезет, она еще может напасть на след и добраться до укрытия контрабандистов.

Левертон стиснула ее плечо и поднял Джиллиан с пугающей легкостью.

— Не вижу, почему это кажется вам важным, мисс Драйден, — произнес герцог, поставив ее на ноги.

Джиллиан пошатнулась и схватилась за его руку.

— Это важно, потому что я собираюсь преследовать их.

Он поддержал ее, подхватив под локти.

— Думаю, нет. Мы возвращаемся в Фенфилд-Мэнор, где и поговорим о вашем сегодняшнем приключении.

Джиллиан оттолкнула его руки.

— Думаю, нет, — передразнила она его. — И с каждой минутой, которую мы тратим на спор, эти чертовы контрабандисты уходят все дальше.

Она попыталась обойти Левертона, но он схватил ее и крепко прижал к себе. Сыпля негромкими ругательствами, Джиллиан пнула герцога пяткой.

Левертон даже не дрогнул.

— И что вы намерены делать, когда найдете их? — прорычал он. — Уложите всех из своего жалкого пистолетика?

— Чтоб вы знали, это очень хороший пистолет. — Джиллиан тут же поморщилась, сообразив, до чего глупо это звучит.

— Лучше бы так, если вы намерены уничтожить шестерых контрабандистов, а это, как я полагаю, и есть ваш план.

— Неправильно полагаете. — Она так разозлилась и растерялась, что буквально подавилась своими словами.

К несчастью, Левертон прав. Нет у нее никакого плана, хотя, конечно, не настолько она глупа, чтобы в одиночестве напасть на группу вооруженных мужчин.

— Я просто хочу их выследить, — сказала Джиллиан, — и узнать, где они отсиживаются.

— А что потом?

Она молча злилась, пытаясь придумать что-нибудь не совсем уж смехотворное. Конечная ее цель — вернуть драгоценности, но сначала нужно сообразить, как это сделать. Все успешные планы основаны на знаниях о своем противнике. Но пока контрабандисты уходят все дальше, ускользает последний шанс получить хоть каплю полезной информации.

Вздохнув, Джиллиан обмякла в его руках. С тех пор как она оказалась в Англии, все шло не так. Ее раздражало все, даже она сама. На Сицилии девушка всегда знала, что делать и как, но в Англии во всем сомневалась и уже не была уверена в том, что для нее главное.

Тедди вздохнул.

— Теперь уж какая разница, — мрачно произнес он. — Они давно ушли, но если хотите, я могу попытаться найти след.

— Я не хочу, — отрезал Левертон скрипучим голосом и отпустил Джиллиан. — Тедди, мистер Рейд ждет тебя там, где ты оставил привязанной кобылу. Беги к нему. Я поговорю с тобой позже.

— Да, ваша светлость, — испуганно ответил Тедди.

Джиллиан потянулась и поправила на нем шапку, погладив мальчугана по затылку.

— Я тоже поговорю с тобой позже. Иди поспи, дорогой мой, и ни о чем не беспокойся. Обещаю, все будет хорошо.

Тедди, поджав губы, поглядел на Левертона, всем своим видом выражая сомнение. Затем кивнул Джиллиан и припустился от них бегом.

Джиллиан сердито посмотрела на герцога.

— Даже не вздумайте в чем-то обвинять мальчика или выгонять его! Его мать отчаянно нуждается в тех жалких грошах, что он получает у вас в конюшне.

Левертон недовольно покачал головой.

— Заработок Тедди никак нельзя назвать жалким. Рейд с моего благословения платит ему неплохие деньги, а миссис Пек отдает ему остатки еды с кухни, что вы наверняка заметили. И наконец, он живет в моем коттедже. После смерти его отца я не взял с миссис Белл ни шиллинга арендной платы. Неужели я кажусь вам людоедом, готовым заточить Тедди в самый глубокий подвал?

У Джиллиан голова ушла в плечи.

— Ну… нет.

Левертон сжал кулаки и уперся ими в бедра. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. И все-таки только полный идиот не заметил бы, что он сердит не меньше, чем когда только появился.

— Благодарю за столь пылкое подтверждение, — с сарказмом произнес он. — Кстати, я не обвиняю Тедди. Я обвиняю вас. О чем вы думали, когда тащили мальчишку с собой, подвергая такой опасности? Клянусь, Джиллиан, мне бы следовало перекинуть вас через колено и как следует отшлепать за столь рискованные поступки.

Джиллиан и так чувствовала себя ужасно из-за Тедди, и угроза Левертона обойтись с ней как с непослушным ребенком только подбросила дров в костер. Она снова разозлилась.

— Со мной Тедди ничто не угрожало.

Левертон хлопнул ладонью по лбу и нечаянно сбил с себя шляпу.

— Боже правый, да вы совершенно ненормальная! Кто-нибудь должен был запереть вас в сумасшедшем доме лет сто назад.

Она машинально наклонилась и подняла шляпу, но вместо того чтобы отдать герцогу, швырнула ему в грудь.

— А вы просто трус, и больше ничего, уж простите мне мою дерзость, ваша светлость. Просто. Трус, — повторила она выразительно.

Конечно, это не так, но в тот момент она ничего более обидного придумать не смогла.

Он изумленно уставился на нее.

— Потому что не позволил сумасбродной девчонке и несмышленому мальчишке помчаться вслед за шайкой отъявленных разбойников? У вас очень странные представления о том, что такое подобающее поведение. Хотя мне не следует удивляться, ведь вам разрешалось бегать без надзора по сицилийским пустошам. Ваша семья за многое должна ответить, как ни жаль мне это говорить.

Джиллиан подалась вперед и ткнула его пальцем в грудь.

— Не трогайте мою семью. Они сделали все, что могли.

— Ничто не оправдывает их неудачи. Они не сумели научить вас, как должна вести себя женщина вашего положения.

— Моего положения? Да я байстрючка, незаконный отпрыск человека с самой дурной репутацией, не желающего иметь со мной ничего общего! Что, вероятно, следует считать благословением, — с глубоким сарказмом договорила она.

— Это тут совершенно ни при чем, — глухим голосом ответил Левертон.

— Только это и при чем, глупый вы человек. А теперь, если вы не против, я бы хотела вернуться в особняк. Мы ничего не добьемся, продолжая этот нелепый разговор.

Она опять попыталась обойти его, но он схватил ее за руку и подтянул к себе.

— Предупреждаю вас, ваша светлость… — начала Джиллиан.

— Тсс. Мы не одни.

В следующее мгновение он снова опрокинул ее на песок и упал сверху, чуть не раздавив. Джиллиан не сразу перевела дух — между ними совсем не осталось воздуха. Похоже, ей придется близко познакомиться со всеми частями впечатляющей фигуры герцога.

— Кто это?

В душе снова встрепенулась надежда. Может быть, кто-то из контрабандистов вернулся? Теперь, когда Тедди уже ничто не угрожает, может, Левертон согласится помочь ей выследить шайку? Пусть они не во всем согласны друг с другом, но он наверняка в ярости из-за того, что контрабандисты позволяют себе вторгаться на его земли.

— Погодите, — выдохнул он.

Осторожно приподнял голову и посмотрел на берег: галопом скачет лошадь, стук копыт по утрамбованному песку слышен все громче, но вот затихает, затихает… Левертон все еще не шевелился, внимательно глядя в сторону таинственного всадника.

— Пожалуйста, не могли бы вы слезть с меня, — попросила наконец Джиллиан.

Он опустил глаза и нахмурился, словно удивился, увидев ее под собой. Джиллиан вскинула брови.

— Прошу прощения, — пробормотал Левертон, как будто они танцевали на балу и он наступил ей на ногу. Потом скатился с нее, но руку не убрал.

Джиллиан попыталась оттолкнуть его руку, но казалось, что к земле ее придавливает ветка дерева. Она раздраженно выдохнула и опустила голову на песок.

— Кто бы это ни был, он уже далеко, — сказала Джиллиан. — Почему мы все еще лежим тут?

— Я хотел быть полностью уверенным в нашей безопасности, — ответил Левертон. — Думаю, уже можно подняться.

— Очень надеюсь. У меня такое ощущение, что я полночи провела, валяясь на этом проклятом песке.

«И ничего от этого не получила, кроме полных песка бриджей и взбешенного герцога».

Левертон приподнялся, а затем плавно встал и протянул руку, чтобы помочь подняться Джиллиан.

— И кто в этом виноват?

Девушка поправила одежду и начала отряхиваться.

— Не я. Если бы вы сюда не явились, я бы проследила за контрабандистами до самого их логова. А вы должны признать, что это бы нам очень помогло.

— Их логова? Боже правый, вы прочитали слишком много бульварных романов. Хотя погодите, я забыл! — воскликнул герцог, подняв руку. — Вы считаете, что живете в одном из них. Воображаете себя героиней, пытающейся исправить все зло мира!

— Нет, я представляю себя героем. — Джиллиан потрясла ногой, надеясь вытряхнуть из сапога хоть немного песка. — Героини вечно стонут и падают в обморок, ожидая, когда мужчины их спасут. У меня на такую ерунду нет времени.

— Это совершенно очевидно любому, кто знает вас. Что ж, я думаю, мы с вами уже достаточно порезвились для одной ночи. Вы готовы ехать, мисс Драйден, или будем ждать рассвета?

— Сарказм ваш совершенно ни к чему, Левертон, — огрызнулась она, наклоняясь за своей шапкой. Та упала с головы, когда он держал ее. — И вы до сих пор не сказали, узнали ли всадника. Это не контрабандист, верно?

— Нет, это был конный патрульный. И появился он слишком поздно, нам от него не было уже никакого проку.

— Так почему вы его не остановили? — возмутилась Джиллиан.

— Как я уже сказал, не было смысла, — с преувеличенным терпением повторил Левертон. — Контрабандисты давно скрылись.

— Но он был верхом! И запросто мог их догнать. О чем вы думали, позволив ему просто так уехать?

Контесса пришла бы в ужас, услышав, как Джиллиан разговаривает с герцогом, но сдерживаться девушка не могла. Левертон упустил еще одну возможность. Да что с ним такое, с этим чертовым герцогом?

— Я думал, что ни к чему навлекать на вас очередную волну оскорбительных сплетен, — ответил он, снова начиная раздражаться. — Я пытаюсь уберечь вашу репутацию, мисс Драйден. И вряд ли сумел бы достичь этой цели, объясняя патрульному офицеру, что вы делаете тут глухой ночью.

— Да плевать мне на репутацию! — закричала Джиллиан. — Это был наш последний шанс отыскать мои драгоценности, а вы все испортили!

— Ясно как белый день, что вам на свою репутацию наплевать. Вы используете любую возможность, чтобы совершать вопиющие поступки, ведете себя, как…

Он осекся и не произнес оскорбления, готового сорваться с его уст, и только вдохнул поглубже, пытаясь успокоиться.

Она нетерпеливо махнула рукой, стараясь не обращать внимания на то, как мучительно сдавило грудь. Его голос буквально сочился презрением.

— Распутная девка? Потаскушка? Что вы хотели сказать? Валяйте, говорите, если вам от этого будет легче. Меня это ни капли не заденет.

Вранье.

Джиллиан всю свою жизнь училась игнорировать едкие уколы и бесконечные оскорбления, но боль, которую они ей причиняли, не шла ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала сейчас. Значит, он тоже так думает? Казалось, что это полностью опустошило ее, оставив внутри мрачную пустоту, которую уже никогда ничем не заполнить.

— Я не собирался говорить ничего подобного, — ответил он. — Никогда в жизни.

— Да какая разница. Пожалуйста, давайте уже пойдем.

Ей требовалось движение, она хотела оказаться как можно дальше от него. Слезы обжигали глаза, горло перехватило. Но мысль о том, что она может расплакаться из-за этого — из-за него! — была непереносимой.

Джиллиан почти не плакала со дня смерти отчима. И то, что Левертон способен вынудить ее проявить этот ужасающий признак слабости, приводило девушку в ярость. И почему-то из-за этого плакать хотелось еще сильнее. Да что, во имя всего святого, с ней творится?!

Джиллиан опять попыталась обойти герцога, но он встал перед ней и взял ее за плечи.

— Отпустите меня!

— Не отпущу, пока вы не позволите мне попросить прощения, — заявил Левертон скрипучим голосом.

Она попыталась вывернуться, но руки в перчатках держали ее крепко.

— Мне не нужны извинения от таких, как вы!

Джиллиан едва не лишилась чувств от ужаса, услышав, как дрогнул ее голос. Она назвала его трусом, а сама ведет себя как глупая истеричная девица. Можно подумать, его слова действительно могут ее ранить.

Как это ни печально, но, кажется, могут.

Пытаясь взять себя в руки, Джиллиан всхлипнула.

Чертовщина и проклятье!

— Джиллиан, вы плачете? — с легким изумлением в голосе спросил Левертон.

— Не говорите ерунды. Можно подумать, я буду плакать из-за таких глупостей.

«Можно подумать, я буду плакать из-за ошибочного допущения, будто я ему нравлюсь, хотя на самом деле — нисколько».

— Тогда что это у вас на щеке? — Он ласково провел пальцем по ее лицу. — Да это слеза, сверкает как драгоценный камень. До чего необычно.

— Не смейте надо мной насмехаться! — Глаза ее гневно сверкнули.

Он хрипло рассмеялся:

— Поверьте, ничего веселого я в этой ситуации не вижу. Куда точнее назвать ее тягостной или мучительной.

Это осушило ее слезы.

— Если вы сию секунду не отпустите меня, то очень пожалеете. И мне плевать, что вы чертов герцог!

Он будет не первым мужчиной, которого она треснет по яйцам, и скорее всего не последним.

— В данную минуту мне на это тоже плевать. — И, сказав это, Левертон приподнял Джиллиан так, что она встала на цыпочки, и впился в ее губы яростным, обжигающим поцелуем.

Когда он приподнял ее, Джиллиан в его руках одеревенела, а глаза ее от шока широко распахнулись. Чарлз точно знал, что она чувствует. Он определенно потерял рассудок, и никакие усилия с его стороны уже не помогут его отыскать. Впрочем, какая разница? Единственное, что сейчас имело значение, — то, что он сделал ей больно. Заставил плакать.

Джиллиан Драйден, самая сильная, самая изобретательная и находчивая девушка, какую только можно надеяться встретить, пролила слезы, и это едва не убило его. Теперь Чарлз хотел только одного — убрать боль, мелькнувшую в этих прекрасных глазах, боль, сказавшую ему, как часто ее оскорбляли презрительными словами и случайной жестокостью. И убрать эту боль он хотел до того, как она придет в себя и треснет его коленом по яйцам. Чарлз подозревал, что до этого момента оставались секунды, когда впился губами в ее рот.

Целуя ее, он убеждал себя, что всего лишь пытается разоружить Джиллиан, утешить ее, успокоить настолько, чтобы она смогла поговорить с ним.

Лжец.

Утешить ее — да. Но поговорить? Он хотел упасть вместе с ней на песок и целовать ее так, чтобы она растаяла и покорилась ему.

Он хотел этого с той минуты, как толкнул ее под себя в отчаянной попытке уберечь. От смертельной опасности их отделяли всего лишь дюймы, но он с трудом удерживал себя, чтобы не сорвать с нее эту нелепую одежду и не заняться любовью.

Нет никаких сомнений в том, что он полностью теряет свой чертов рассудок, когда дело касается Джиллиан Драйден.

Чарлз чуть просунул язык в ее рот, побуждая его приоткрыться. Джиллиан вроде бы не пыталась вырваться или — хвала небесам! — кастрировать его. Совсем наоборот: она как будто качнулась к нему ближе, закрыв глаза и прижав ладони к его груди, словно нуждалась в поддержке. Потом выдохнула и негромко всхлипнула, будто не знала, как принять то, что он хотел ей дать.

А потом Чарлз пропал в тумане похоти и томления, которое пытался отрицать всю свою жизнь. Услышав этот сладкий звук, он задрожал, словно усилия, вложенные им в попытку сдержаться, натянули невидимый поводок. И теперь, когда он обнимал Джиллиан, никакая сила на свете не могла его остановить. Ни логика, ни здравый смысл, ни даже его хваленое самообладание.

Он взял девушку за подбородок, приподнял лицо так, чтобы полностью насладиться поцелуем. Ее губы задрожали и наконец приоткрылись. Его язык скользнул внутрь, подразнил ее секунду. Чарлз слегка прикусил ее нижнюю губу. Джиллиан застонала и затрепетала, прижавшись к нему, сминая в кулаках его сюртук.

Этот отклик заставил запылать в жилах огонь. Чарлз скользнул рукой под ее куртку и обхватил ладонью восхитительные ягодицы. Сжал их, наслаждаясь прелестными изгибами даже сквозь бриджи. Кто бы подумал, что женщина в бриджах может быть такой соблазнительной? Он притянул ее ближе, прижал к восставшему естеству. Левертон не мог припомнить, когда в последний раз так сильно хотел женщину. Даже Летиция никогда не целовала его так — с открытой, искренней жадностью.

Теперь Джиллиан подтягивалась выше, держась за его сюртук. Одной рукой она обхватила его за шею, чтобы удержать на месте голову, и отвечала на поцелуй с энтузиазмом, от которого глаза у него едва не закатились внутрь.

Боже милостивый!

Для девушки, всего минуту назад устроившей ему хороший нагоняй, она на удивление быстро прониклась духом происходящего, заодно превратив его мозги в кашу. Ее сладкие губы дразнили и пробовали на вкус, время от времени она лизала его, словно обжигая огнем. А когда Джиллиан потерлась об его бриджи, у Чарлза подогнулись колени. Каждая точка, где их тела соприкасались, буквально пылала.

«Остановись! Немедленно!»

Чарлз чуть отодвинулся, ослабляя страстные объятия, и попытался вернуть себе хоть каплю здравого смысла. Он понял, что стоит на краю пропасти. Там, внизу, скрытые из вида, лежат прелестные, роскошные, темные тайны. Всего-то и нужно сделать короткий шажок с обрыва, чтобы отыскать их.

А он хотел попасть туда так сильно, как никогда ничего не хотел в своей жизни.

Нужно думать быстро, причем за двоих, потому что Джиллиан сопротивлялась любой его попытке высвободиться. Более того, она в буквальном смысле пыталась на него забраться. Закинув ногу на его бедро, она подтянулась вверх так, что сладкое местечко между ее бедрами оказалось прямо напротив его естества.

Девушка была гибкая, как акробат, и его естество это горячо одобряло. Чарлз едва удерживался, чтобы не разорвать свои бриджи — и ее тоже — и не вторгнуться в это восхитительное тепло.

«В ее девственное тепло, болван!»

Он открыл рот, чтобы вслух предостеречь ее, но изящный язычок Джиллиан тут же скользнул внутрь. Потребовалась вся его сила воли, чтобы не всосать его глубже. Он даже сумел отпрянуть, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ее неразборчивый протест, взять Джиллиан за талию и на несколько дюймов отодвинуть от себя.

Естественно, Джиллиан не собиралась сдаваться. Ее ступня соскользнула вниз по его ноге, и уперлась в икру. Животом она продолжала прижиматься к его паху, хотя при этом отклонилась назад, глядя на него. Девушка — эта чертова акробатка! — обвилась вокруг него как плющ.

Ее сердитый взгляд совершенно не соответствовал роскошному влажному, красному рту и чувственному взгляду. Джиллиан выглядела как женщина, которую только что страстно целовали, но это не мешало ей возмущаться тем, что все прекратилось.

Не могло быть и тени сомнения в том, что она хочет продолжения так же сильно, как он.

— Почему ты остановился? — Ее негромкий хрипловатый голос прозвучал только для того, чтобы изгнать последние крупицы здравого смысла из его головы.

— Я хочу убедиться, что ты понимаешь, что делаешь, — выдавил Чарлз. — Нам нужно подумать.

Ее прямые брови взлетели вверх.

— Да ну? Вроде мы оба отлично понимаем, что делаем.

Он поперхнулся смешком.

— В этом-то все и дело. Это слишком просто. И я уже вижу, что мы можем попасть в большую беду.

Попасть в беду с Джиллиан, как начал опасаться Чарлз, это как раз то, чего он хочет. Он мог думать только об одном: она, обнаженная, лежит в его постели, а впереди их ждут долгие часы любви. Может быть, даже дни, растянувшиеся в месяцы и годы.

Это безумие.

Она отцепила ногу и соскользнула с его тела. От мучительно сладкой дрожи Чарлз едва не сорвался с обрыва. Как раз то, что ему нужно: еще одно подтверждение ее способности разнести на мелкие кусочки его хваленое самообладание. Джиллиан встала на ноги и выпрямилась, наморщив лоб.

— Обычно бывает просто, когда все правильно, разве нет?

Вроде бы совершенно точно, но у них с Джиллиан нет ничего общего, никаких разумных аргументов. И все-таки, отрицая всякую логику и здравый смысл, глубоко внутри это казалось правильным.

Чарлз посмотрел ей в лицо, отмечая открытое, ранимое выражение. Джиллиан редко выглядела настолько незащищенной — в конце концов, она училась осторожности, проходя суровую школу, — но этот головокружительный поцелуй сорвал с нее все защитные оболочки, и теперь он видел девушку, так жаждущую любви, что это пугало его до смерти.

Он стоял как последний болван и пытался понять, что же делать дальше. С ней. С ними. Но ответ ему никак не давался.

Вдруг во взгляде Джиллиан мелькнула горечь.

— Я думала, ты другой. Правда, думала. — Она небрежно пожала плечами. — Наверное, нужно просто позволить тебе взять то, что ты хочешь, а потом можем продолжать друг друга ненавидеть.

— Что, черт возьми, это должно значить? — огрызнулся он.

— Мужчины берут что хотят, а потом выбрасывают. — Джиллиан подбоченилась, вызывающе глядя на него, и в слабом свете приближающейся зари казалась свирепой языческой богиней. Она ткнула его пальцем в грудь. — А ты когда-нибудь думал о том, чего хочу я? Или важно только то, чего желаешь ты?

— Конечно, то, чего хочешь ты, очень важно, — ответил Чарлз. — Гораздо важнее, чем то, чего хочу я. И это значит, что я не собираюсь воспользоваться тобой.

Джиллиан скользнула взглядом по его телу сверху вниз, задержавшись на пахе. Она определенно была в бешенстве, но кроме гнева в ее взгляде сверкала страсть.

— А что, если это я хочу воспользоваться тобой? Что тогда?

Чарлз саркастически фыркнул.

— Это нелепо. Джиллиан, ты просто не в состоянии мыслить разумно. Мы оба не в состоянии.

Она презрительно отмахнулась.

— Это не о мыслях. Это о желании. И к моему огромному удивлению, я хочу тебя, Левертон. И думаю, что ты меня тоже хочешь, верно? — Ее взгляд снова скользнул к его паху. — О да, хочешь, — прошептала она. — Очень хочешь и ненавидишь себя за это.

Да как он может не хотеть ее?

— Нет, все совсем не так.

Как ледяная богиня, она насмешливо фыркнула и отвернулась.

— Ну так ты меня не получишь. Я передумала. От тебя сплошное беспокойство. Я не буду тратить на тебя время.

От ее слов у него в голове что-то взорвалось. Он не помнил, как двинулся с места, но через мгновение уже подхватил ее на руки. Она негромко пискнула и схватилась за его воротник.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — прошипела Джиллиан.

— Теряю рассудок.

— Я тебе для этого не нужна — поставь меня на землю!

— Да, через минуту, непременно… — Он впился в ее губы свирепым поцелуем, а когда она удивленно ахнула, ворвался языком в ее рот.

Чарлз не давал ей пощады, прижимал к себе изо всех сил, утоляя ею свой нестерпимый голод.

Несколько долгих секунд она от изумления никак не реагировала, затем стала извиваться в его объятиях. Чарлз оторвался от ее губ.

— Будь добра, не дергайся, черт бы тебя побрал!

Ее рот, мягкий и влажный после его поцелуя, изумленно приоткрылся.

— Левертон, что ты делаешь?

— Решил воспользоваться тобой, и это, мне кажется, уже должно быть очевидным. Мне глубоко плевать, против ты или нет.

Она моргнула с удивленным видом.

— Ну ладно, продолжай.

Чарлз прищурился.

— Ты уверена?

— Да ради всего святого! — выкрикнула Джиллиан. — Неужели все герцоги такие тупые, как ты?

Девушка схватила Чарлза за уши и притянула голову вниз, впившись в его губы дерзким, страстным поцелуем, от которого он пошатнулся. Чарлз сделал несколько спотыкающихся шагов по неровному песку и упал на колени, едва не уронив Джиллиан.

Она очаровательно хихикнула, и его губам передалась ее дрожь.

Мгновение спустя Чарлз осторожно уложил Джиллиан на мягкий песок и снова прильнул к ее губам, неловко пытаясь расстегнуть пуговицы ее куртки. Джиллиан потянулась помочь.

— Ну-ка дай я сама, — выдохнула она звенящим от смеха голосом.

— Мадам, я уверен, что вы надо мной насмехаетесь. — Чарлз чуть сдвинулся в сторону.

— Ну ты же меня чуть не уронил! Обычно ты не такой неуклюжий, — сказала Джиллиан, распахивая куртку.

— А ты обычно не носишь мужскую одежду. Это сбивает с толку.

Джиллиан с напускным ужасом наморщила нос.

— До чего огорчительно. Что я могу сделать, чтобы тебе помочь?

Чарлз сделал вид, что обдумывает ее предложение.

— Для начала расстегни этот нелепый жилет.

Джиллиан занялась крохотными пуговками.

— К твоему сведению, он пошит очень модным лондонским портным.

Вот теперь Чарлз внимательно посмотрел на ее одежду. Все вещи очень простые на вид, но явно прекрасно сшиты и облегают ее округлости с большой точностью. На юноше они выглядели бы безупречно. На ней смотрелись сокрушительно эротично, откровенно демонстрируя сладкое местечко между длинными стройными ногами.

Чарлз представил себе, как эти ноги обхватят его бедра, когда он первый раз войдет в нее. Или будут лежать на его плечах, когда он возьмет ее ртом. Пусть другие думают, что Джиллиан чересчур худая, чтобы считаться модной, на его взгляд, она обладает телом сирены. И он твердо намерен увидеть ее полностью обнаженной, распростертой перед ним.

Но не здесь. Это только начало.

— Как портной сумел снять такие точные мерки? — спросил Чарлз, проводя рукой по ее талии. — Нет, не рассказывай. Мне придется убить его за то, что он прикасался к тебе.

Джиллиан, закончив расстегивать пуговки на жилете, возвела глаза к небу.

— Как будто я такая дура, что сама пошла к портному. Это не…

Она резко замолчала, потому что Чарлз распахнул на ней жилет и нежно сжал грудь, потер ладонью сосок, сквозь тонкую ткань рубашки почувствовал, как он затвердел.

Джиллиан шумно втянула воздух и заерзала. Чарлз положил ногу ей на живот, прижав к земле.

— Похоже, тебе это нравится, — произнес Чарлз, лениво поигрывая с ее соском. Он чуть потянул его, затем слегка вдавил двумя пальцами.

Джиллиан застонала и закрыла глаза, а когда он снова потер твердый бугорок, выгнулась, прижимаясь к его ладони.

— Отличный ответ, — прошептал Чарлз и поцеловал ее.

Девушка потянулась к нему, пытаясь продлить поцелуй, но он отпрянул.

Джиллиан открыла глаза.

— Что ты делаешь?

Чарлз ответил не сразу. Вместо ответа он натянул рубашку вокруг соска, и тот встал торчком. Тогда Чарлз легонько провел по нему кончиком пальца.

— Играю с тобой, — выдохнул он.

— О… — застонала Джиллиан. — Хорошо.

А когда Чарлз наклонил голову и втянул сосок в рот, она сдавленно вскрикнула. Он ласкал ладонью ее грудь, одновременно дразня твердый бугорок зубами и языком. Джиллиан извивалась в его объятиях, очаровательно постанывая.

Когда Чарлз отодвинулся, ее рубашка была мокрой и почти прозрачной.

— О, вот теперь это по-настоящему прелестно, — пробормотал он, лаская грудь. — Но результат можно улучшить.

Джиллиан посмотрела на него. Она выглядела раскрасневшейся и слегка одурманенной.

— Хм, я и не знала, что это состязание.

Чарлз широко улыбнулся:

— Я засекаю время.

Как бы сильно ему ни хотелось задержаться с ней тут подольше, он не мог рисковать. Быстро приближался рассвет, нужно было доставить Джиллиан домой так, чтобы их никто не увидел. Однако он не собирался отпускать ее прежде, чем она не испытает блаженство в его объятиях. Ведь что бы ни ждало их впереди, теперь она принадлежит ему. Решение пришло с исходом ночи так же быстро, как наступление зари. Да, в этом нет смысла и вряд ли когда-нибудь будет, но он чувствовал, что это решение верное. Более того, он чувствовал, что все на удивление просто. Джиллиан сказала что-то похожее несколько минут назад, будто это объясняет все.

— Ты засекаешь время? Что… — Тут она расхохоталась. — Боже правый! Ты имеешь в виду, пока я… ну, ты понимаешь.

— Вот именно. — Он задрал вверх ее рубашку, обнажив грудь.

Джиллиан вздрогнула — холодный утренний воздух коснулся ее гладкой кожи.

— Это очень похоже на вызов, — чуть задыхаясь, произнесла она. — Не хочешь заключить пари?

Он как раз собирался лизнуть сосок, но ее слова заставили его удивленно поднять голову. Чарлз прищурился — его посетила внезапная и очень неприятная мысль.

— А что, тебе есть с чем сравнивать?

Джиллиан закатила глаза.

— Я не о мужчинах. — Она покрутила рукой перед его лицом. — А о себе.

Чарлз не выдержал и засмеялся. Все-таки она самая невероятная женщина из всех, кого он знает.

— Не понимаю, что тут смешного, — надулась Джиллиан. — Я знаю, что это неприлично, и не собираюсь превращать в привычку. Но все же любопытно, понимаешь? Об этом вряд ли можно кого-то расспросить.

Он засмеялся громче. Это самый нелепый разговор из всех, что ему когда-либо доводилось вести. Хотя, учитывая обстоятельства и то, что с ним Джиллиан, удивляться глупо.

— Можешь спросить меня в следующий раз, — сказал Чарлз, взяв себя в руки.

Она вдруг как будто застеснялась.

— Ну раз уж ты об этом упомянул…

— В следующий раз, — пробормотал Чарлз, внезапно почувствовав нетерпение. В голове возникла картинка: Джиллиан, полностью обнаженная, раскинулась перед ним и, сунув руку между бедрами, усердно помогает себе. — От возбуждения у него едва не лопнули бриджи. Он должен к ней прикоснуться, иначе потеряет рассудок.

Чарлз опустил голову и снова втянул сосок в рот, упиваясь ее стонами и ощущением бархатной кожи и твердости бугорка. Несколько минут он наслаждался, а Джиллиан извивалась под ним. Обе ладони он положил на сладкие холмики, нежно потирая их.

Неожиданно Джиллиан сдвинулась в сторону. Когда сосок выскочил изо рта, Чарлз застонал от досады. Но тут она закинула на него ногу, прижавшись животом.

— Если ты сейчас же что-нибудь не сделаешь, — выдохнула она, — я тебя застрелю.

Его смех резко сменился стоном, потому что Джиллиан потерлась о его восставшее естество. Только Джиллиан может угрожать мужчине убийством, если он не торопится заняться с ней любовью. А если она продолжит тереться об него так же самозабвенно, он потеряет остатки самообладания, сорвет с нее одежду и возьмет ее, как дикое животное, прямо тут, на песке.

Вряд ли такое поведение подобает герцогу.

— Джиллиан, — пробормотал он, поглаживая ее по спине. — Сейчас я все сделаю.

— Хорошо, — отозвалась она, — потому что я уже прихожу в отчаяние.

— Ляг на спину, моя сладкая девочка.

Он уложил ее и торопливо занялся бриджами, обнажая прекрасное тело Джиллиан для своих ласк. Он провел пальцами по легкому изгибу ее живота, затем ниже, к темным завиткам между бедрами. Она трепетала от его прикосновений, и Чарлз с трудом сдерживался, чтобы не раздвинуть ей ноги и не взять ее ртом.

В следующий раз, пообещал он себе.

— Откройся, милая, — прошептал он.

Всхлипнув, Джиллиан послушалась. Чарлз осторожно раздвинул мягкие складки и застонал, ощутив, как скользкая влага покрывает пальцы. Джиллиан подвигала бедрами, побуждая его действовать. И он дал ей то, чего она так хотела. Джиллиан выгнулась, прижимаясь к его ладони, и вытянула руки над головой.

Чарлз невольно посмотрел вверх и был вознагражден самым прекрасным зрелищем на земле. Джиллиан лежала, наполовину обнаженная, рубашка сбилась к плечам, гибкое тело изогнулось дугой, грудь набухла, соски увеличились и затвердели. Глаза она закрыла, лицо исказилось от страсти.

Она была такой сладкой, такой чертовски естественной, ничего не скрывала от себя и готова была отдать ему все. От одного взгляда на нее что-то внутри у него взорвалось, как пороховая бочка. Он никогда ничего подобного не чувствовал.

«Потому что она моя!»

Это было простое и очевидное умозаключение, проникшее сразу прямо в кости.

Джиллиан открыла глаза, ее затуманенный взгляд с трудом сосредоточился на его лице и вдруг запылал.

— Чарлз… — прошептала она с мольбой.

— Да, любовь моя, — пробормотал он.

Наклонился и поцеловал ее губы, а руки его снова скользнули ей между бедрами. Он целовал ее более страстно, более интимно, чем мог вообразить себе. Руки Джиллиан метнулись к его плечам, пальцы впились в ткань сюртука, она прижимала его к себе, отвечая на поцелуй с отчаянной настойчивостью.

Когда она в безмолвной мольбе приподняла бедра, Чарлз понял, что она давно готова. Он еще раз провел пальцами по влажному бугорку и ввел два пальца внутрь. Ее упругая плоть сомкнулась вокруг них.

Джиллиан прервала поцелуй, прерывисто застонала от облегчения и прильнула к нему. Его захлестывало удовлетворение, пока она испытывала экстаз. Грудь вздымалась и опускалась, как кузнечные мехи, словно он тоже излился. Жаль, что не получилось, его естество так затвердело, что он едва мог шевельнуться.

Глядя на Джиллиан, чувствуя, как ее тело содрогается в его объятиях, Чарлз понимал: стоило терпеть весь этот дискомфорт. Он осторожно опустил девушку на песок и крепко обнял, дожидаясь, когда она успокоится. Наконец Джиллиан выдохнула и открыла глаза, глядя прямо на него, потом улыбнулась, и в ее взгляде было столько чувства, что у него перехватило дыхание.

— Ну, это не то, чем должна была закончиться сегодняшняя ночь, — произнесла она хриплым голосом. — Но получилось весьма захватывающе.

Чарлзу потребовалось время, чтобы понять: Джиллиан сочла его всего лишь утешительным призом за полную разочарований ночь.