София сидела в раздевалке, расчесывая мокрые волосы. Она приняла душ, готовясь к встрече с Куином. Не зря Антон Чехов написал, что ему о балете известно мало, зато он знает, что балерины «потеют, как лошади».

Она занималась сегодня почти весь день, стараясь привести тело в форму после трудных гастролей и перелета и лишив коллег возможности расспросить ее о вчерашнем происшествии в аэропорту.

Или о кольце, сверкавшем на ее пальце.

Впрочем, София сняла кольцо на время занятий, когда вошла в танцевальный зал. Балерины, заметив это, принялись перешептываться, переглядываясь друг с другом, пока хореограф не заставил всех работать. Но сейчас, переодевшись и готовясь выйти на улицу, София снова надела на палец драгоценный подарок Куина.

– Боже мой, какая прелестная вещица! – послышался голос Жасмин Джексон, ее подруги-пиарщицы. София просила ее прийти к ней перед встречей с Куином.

У Жасмин были черные волосы, такие черные, что иногда казались иссиня-черными. Она училась вместе с Софией в балетной школе в Северной Каролине, но пришлось оставить балет, когда ей исполнилось тринадцать лет. Фигура Жасмин стала такой пышной, а грудь выросла настолько, что стало трудно танцевать. И ее отчислили из балетной школы.

Жасмин сначала расстроилась, но потом поступила в Сиракузский университет на факультет культурологии, а после его окончания стала работать в рекламной индустрии. Работа высокооплачиваемая, поэтому вскоре, к восторгу Софии, та переехала в Нью-Йорк.

Жасмин бросилась к подруге.

София крепко сжала руку, на которой было надето кольцо.

– Я знаю. Поэтому очень боюсь потерять его. Не правда ли, странно, что оно мне впору? – Неужели отец сообщил свахе еще и размер ее пальца?

Жасмин наклонилась, чтобы разглядеть кольцо. Прядь шелковистых черных волос коснулась руки Софии. Жасмин была одета в серый свитер до колен и приталенный плащ, сейчас расстегнутый. На запястьях позвякивали браслеты.

Она необычайно женственная.

На Софии же были надеты легинсы и мужская рубашка, которые она носила в холодные месяцы. Со своими мокрыми волосами она почувствовала себя замарашкой рядом с гламурной Жасмин.

– Ого, какие роскошные бриллианты! – Южный акцент подруги проскальзывал до сих пор. – Ладно, пойдем. Давай прогуляемся и поговорим, пока не встретились с твоим сексуальным женихом.

Жасмин – прекрасная подруга и опытный профессионал. Она не желала брать с Софии плату за свои услуги, но та и слышать не хотела об этом, прекрасно понимая, что помощь подруги неоценима.

– Ты пойдешь со мной в кафе? – Выйдя на улицу, София свернула в тихий переулок, чтобы за ними никто не увязался. – Я целый день нервничаю, думая о встрече с ним. – Она благодарно сжала руку Жасмин.

– Вообще-то я не собиралась, – нахмурилась та, не обращая внимания на проходящих мужчин, глядевших ей вслед. – Вам с ним многое надо обсудить.

– Я знаю. Но ты мне нужна. Очень. – Если Жасмин присоединится к ней, встреча с Куином будет похожа на деловое совещание, где они обсудят план действий.

– С каких это пор тебе нужна нянька на свидании? Я пойду с тобой, конечно, поздороваюсь с ним, но сразу уйду. У меня тоже назначена встреча в кафе. Лучше расскажи, как прошел твой день. Кто-нибудь расспрашивал тебя о вчерашнем происшествии?

– К счастью, никто, за исключением разве что хореографа, которая напомнила мне, что Идрис Фортье предпочитает балерин, на сто процентов отдающих себя балету.

– Ты не сказала ей, что сто процентов – это слишком много?

– Ну, а как же иначе?

Они улыбнулись друг другу. Правда, когда завиднелось кафе, где Куин назначил встречу, улыбка с лица Софии исчезла.

Может быть, он показался ей таким привлекательным, потому что она очень устала после перелета? Хотелось бы надеяться на это.

– Как твои колени? – поинтересовалась Жасмин. Этот вопрос волновал ее больше, чем Куин.

У Софии были травмы, характерные для всех танцоров. Балет – травмоопасное дело, и никто заранее не знает, когда закончит свою карьеру.

София тоже очень боялась этого, особенно когда вспоминала, какую дьявольскую сделку заключила с отцом. Через несколько месяцев после смерти матери отец отказался отправлять ее в балетную школу Санкт-Петербурга, как того хотела мать. Он настаивал на том, чтобы дочь завершила свое образование в Штатах. София несколько недель плакала и умоляла его. Он наконец сдался, согласившись отправить ее учиться в Россию, хотя и с одним условием: когда ее танцевальная карьера завершится, ей придется работать на него.

Но, к счастью, этого не случится. Отец не имеет права принудить ее к выполнению обещания, которое она дала, будучи подростком. Однако София не знала, чем будет заниматься после завершения балетной карьеры, и это ее очень беспокоило. Оставаться в столь дорогом городе ей представлялось невозможным.

– Меня тревожила боль в колене, когда я выступала в Киеве, но я справилась с ней.

– Будь внимательнее к себе, – предупредила Жасмин. – Здоровье важнее, чем Идрис и весь его балет.

– Наоборот, Идрис и его балет – это мой пропуск в жизнь после завершения танцевальной карьеры. – София отдавала себе отчет в том, что блистательная роль в постановке выдающегося хореографа полностью изменит ее статус в танцевальном мире. Она сможет осуществить задуманный проект. И потому необходима поддержка такого человека, как он. Вот и приходится терпеть боль в колене.

Жасмин рассмеялась:

– Ты такая же, какая была в девять лет. У тебя всегда существует какой-то план.

София остановилась перед кафе, схватив Жасмин за руку.

– Только не с Куином МакНейлом, нет. – Ее не страшили его деньги. Но в нем было нечто такое, что волновало ее.

Была ли это физическая привлекательность? Или это инстинкт, который твердил, что ему нельзя доверять?

Дверь кафе открылась, и до них донеслись аромат кофе и запах свежевыпеченных булочек. Желудок Софии скрутили голодные спазмы. Ей приходится соблюдать диету, а о картошке фри и пицце остается только мечтать.

– Он обычный мужчина, такой же, как все прочие, хотя и миллионер. – Взяв Софию за руку, Жасмин потянула ее за собой. – Пойдем. Я уточню некоторые детали, а потом оставлю вас.

Расправив плечи, София вошла внутрь с твердой решимостью не демонстрировать Куину, насколько сильно он ее взволновал. И она справится с влечением к нему в первый же момент, едва их взгляды встретятся.

София танцующей походкой вошла в кафе. Куин залюбовался ее грациозными движениями. Он отметил ее гибкость и грацию, когда Кэмерон еще не сделал ей предложения.

Ее волосы были уложены в высокий пучок, который подчеркивал длинную тонкую шею. Одежда была простой, не вызывающей.

«И на пальце блестит кольцо», – с удовольствием отметил он. Даже глядя на нее через наполненный зал, Куин все равно хотел ее.

Черт возьми.

Он встал, чтобы поздороваться с обеими женщинами, устремившимися к нему, лавируя между столиками. Куин, конечно, расстроился, увидев Софию в сопровождении подруги, потому что хотел поговорить с ней наедине. Насколько это возможно в условиях переполненного кафе на Манхэттане.

– София! – Куин обнял ее, как обнимают любимую женщину, и поцеловал в щеку. Он не был знаком с ее подругой, поэтому решил должным образом разыграть роль жениха.

И кроме того, ему очень нравилось прикасаться к Софии.

Ее щека была холодной, и, когда отпрянул от нее, он увидел, что она слегка покраснела.

Куин протянул руку Жасмин.

– Куин МакНейл, – представился он.

– Жасмин Джексон. Я лучшая подруга Софии и ее пиар-агент. А также хранитель всех ее секретов. – Рукопожатие Жасмин было твердым и профессиональным. По глазам видно, что она в курсе всего. – Давайте присядем, и я выскажу вам свои пожелания.

– Конечно. – Куин указал рукой на столик в дальнем углу.

Жасмин прошла вперед, а Куин, обняв Софию за талию, последовал за ней. Ощущая гибкое тело, он был вынужден признаться себе, что ему очень нравится играть роль жениха.

Он уселся за столик рядом с Софией, а Жасмин села напротив них.

– Я составила для вас социальный календарь, – заявила пиарщица. – Софии я уже отправила файл.

Жасмин принялась зачитывать список мероприятий, которые они непременно должны посетить. В нем были отмечены люди, с которыми следовало поговорить, и места, где им надо сфотографироваться. Ничего не скажешь, эта женщина проделала прекрасную работу, хотя и явно спешила.

– Я вижу, вы в курсе всех значимых событий Нью-Йорка, – заметил Куин.

София водила пальцем по списку. Он взглянул на ее кольцо. Оно поблескивало в свете бледного зимнего дня. Куин был доволен тем, что она надела это кольцо, но ему вдруг захотелось подарить ей что-то лично от себя.

– Как я уже сказала, – Жасмин закрыла папку, – это список моих рекомендаций.

– Ты связалась с журналом «Танцы», чтобы договориться о моем интервью? – забеспокоилась София.

– Да. И сказала им, что сегодня ты занята, но можешь встретиться с ними в пятницу вечером. На приеме в честь Идриса Фортье. Кроме того, я обещала им первым передать твое заявление о вчерашних событиях. – Жасмин извлекла из папки еще какие-то бумаги и передала их Софии и Куину. – Вот, это проект вашего пресс-релиза. Если внесете свои изменения до семи часов вечера, я сегодня же передам его репортерам.

Куин просматривал пресс-релиз, с удовлетворением отмечая, что тот включает в себя минимум личных подробностей.

София прочитала вслух подчеркнутый вопрос.

– Когда мы встретились? Когда полюбили друг друга? Разве это так важно? – Ее серые глаза сначала взглянули на Куина, потом на подругу.

– Эти два вопроса задают всегда. Лучше сразу на них ответить, пусть и двадцать раз подряд. – Жасмин многозначительно сжала локоть подруги. – Но я оставлю вас вдвоем, чтобы это обсудить. А теперь, извините, у меня назначена другая встреча.

Втайне довольный тем, что Жасмин уходит, Куин поднялся. София аккуратно свернула бумаги и положила их в свою кожаную сумочку.

– Может быть, прогуляемся, – предложил он ей. – Просто в этом кафе очень шумно. Зато рядом парк.

– Хорошая мысль.

Куин оставил официанту чаевые, хотя они ничего не заказывали, и вывел Софию на улицу. Положив руку ей на талию, почувствовал, как она напряглась. Нервничает?

– Я живу в другой стороне от парка. Мы можем прогуляться в этом направлении.

– Хорошо. – Похоже, София немного расслабилась. – Прости, что трачу твое время. Вчера я находилась не в лучшей форме, чтобы принять хоть какое-то решение.

– Посещение подобных мероприятий пойдет на пользу моему бизнесу. – Куин взял сумку, которую она несла на плече. Фиктивный жених или нет, тем не менее в ближайшие недели он постарается уделить ей максимум внимания. Похоже, она не относится к тем женщинам, которые нуждаются в посторонней помощи.

А он хотел помочь ей расслабиться. Научить радоваться жизни. Черт возьми, он вообще хотел лучше узнать ее!

– Ты очень добр. Спасибо тебе.

– Я бы не назвал это добротой. – Запрокинув голову, Куин взглянул на небо, когда на них упало несколько снежинок. – Ты тепло одета?

На ней был теплый пиджак, но теперь, когда солнце зашло, температура резко упала.

– У меня в сумке плащ. – София указала на сумку, которую он нес на плече. Порывшись в ней, достала мохеровый плащ, в котором была вчера.

– Позволь мне помочь тебе, – попросил Куин, накинул плащ ей на плечи и застегнул две верхние пуговицы. Их взгляды встретились, оба явно вспомнили о недавнем поцелуе.

– Я могла бы и сама, – запротестовала София.

Ей на плечи стал падать снег.

– Но ведь мы должны будем в пятницу изображать влюбленных.

Куин с нетерпением ждал этого дня.

Он жаждал вновь поцеловать ее, ощутить розовые губы, на которых быстро таяли снежинки. А вместо этого накинул ей на голову капюшон, чтобы прикрыть от снега.

– Тогда я буду готовиться к этому дню, как к генеральной репетиции, – серьезно заметила она.

Куин восхищался ее целеустремленностью. Она полностью посвятила себе карьере. Он и сам трудоголик. Работа стала для него превыше всего.

– Тогда у нас все сложится хорошо. – И он обнял ее за талию. Они свернули в боковую аллею, которая вела к его дому. – Вчера я прочитал о тебе. Оказывается, ты добиваешься всего, чего захочешь.

Он понял, что она улыбнулась, хотя лицо и скрывал капюшон.

– У меня прекрасный пиар-агент, – призналась София. – И кроме того, она моя лучшая подруга.

Куин рассмеялся. Они углубились в парк, где было необычно много народу. Выпал первый снег, и на улицу высыпали дети в сопровождении нянь, а также хозяева с собаками и школьники с ранцами. Правда, те возвращались со школьных занятий.

– Твоя подруга хочет, чтобы мы посетили прием в честь того хореографа, о котором ты говорила. Он ставит новый балет. – Куин еще вчера навел справки об этом парне. – Все в Нью-Йорке в восторге от того, что он приехал.

– Ты проделал хорошую работу. – Она наградила его улыбкой, и ему вновь захотелось поцеловать ее.

– Для меня это тоже генеральная репетиция, София. И я хочу достойно сыграть мою роль.

– Если бы ты был одним из моих учеников, я бы перевела тебя на следующий уровень.

– Разве ты преподаешь?

– Как и многие балетные. Это дополнительный заработок. – София взглянула на мальчишек, раскачивавших старый дуб в попытке достать вертолетик, застрявший в его ветвях.

– Подожди секунду. – Куину не хотелось прерывать ее, но он не мог позволить подросткам так жестоко обращаться с деревом. Поставив на землю ее сумку, он взял футбольный мяч, лежавший возле ног одного из мальчишек. – Постойте, ребята! – Мальчишки разом взглянули на него. – Я собью вертолет с трех бросков. И то лишь потому, что еще не разогрелся.

– Я даю вам шесть бросков, дядя! – крикнул рыжий парень, который явно был лидером группы.

Дядя?

Куин убеждал себя, что просто хочет защитить дерево, тем не менее в глубине души надеялся произвести впечатление на красивую женщину. Ну какой же он дядя! Он вообще ведет себя как мальчишка.

Прицелившись, Куин метнул мяч и сразу попал в цель.

К всеобщему восхищению.

Вертолетик упал на землю, и рыжеволосый парнишка, первым бросившись к нему, мгновенно схватил его, присвоив себе частицу победы.

– Прости! – Куин вернулся к Софии, стоявшей под мерцающим уличным фонарем. Подняв ее сумку, снова повесил себе на плечо.

Под падающим снегом, в плаще с капюшоном, София напоминала какую-то героиню из балета. Быть может, русскую принцессу.

– Должно быть, ты не раз проделывал подобный трюк, – предположила она.

– Имея двух братьев? Конечно. Мы часто лазали по деревьям. Труднее всего было достать воздушного змея. А вертолетик – это пара пустяков. – Куин поежился под холодным ветром. Взглянув на Софию, он заметил, что ее волосы по-прежнему влажные.

– Я даже представить не могу, каково это, иметь братьев и сестер. – В ее словах прозвучала тоскливая нотка одиночества. – Моя мать умерла, когда мне было тринадцать лет, а с отцом мы никогда не были близки.

– Я сочувствую тебе. – Куин взял ее за руку. – Это очень тяжело потерять мать в таком возрасте.

Он не отпускал ее руку, потому что пальцы были холодными. И потому что ему хотелось прикасаться к ней. И кроме того, им скоро снова придется появиться в обществе, изображая из себя влюбленную пару.

Будто поняв его, София прильнула к нему, и он вдохнул аромат ее духов.

– Я была опустошена. Ведь мать ненавидела отца, а это значит, я тоже ненавидела его. И вот внезапно после смерти матери я оказалась с ним один на один. – Остановившись на секунду, София стряхнула снег с капюшона. Может быть, она просто хотела высвободить руку. – До сих пор не знаю, что их связывало. Мать называла обогащение «бездуховной культурой».

– А ты? Ты была согласна с матерью?

– Подожди. – София огляделась вокруг. – Давай постоим здесь минутку.

Она ничего не стала объяснять.

На самом деле в этой части парка было чудесно. Сквозь хлопья снега светились окна кафе «Таверна», окруженного могучими деревьями. Их ветви поблескивали белыми огоньками. Снегопад приглушал все звуки, доносившиеся с соседних улиц.

Отсветы белых огоньков играли на лице Софии.

– Здесь так красиво! – восхитился Куин.

– А ты знаешь, как моя мать отзывалась о красоте? – София блеснула своими серебристо-серыми глазами. – Она считала, что красота – это не значит выглядеть красивой. Красота должна окружать. – Она поймала снежинку в ладонь и улыбнулась, закрыв глаза. – И если ты сможешь уловить какой-то чудесный запах или почувствовать какой-то необычный вкус, это тоже будет красота.

Куин, как завороженный, смотрел на то, как эта дисциплинированная и сдержанная балерина закинула голову, мечтательно глядя на небо.

В другое время, возможно, он посмеялся бы над ней. Но сейчас ее, казалось, окутали воспоминания детства. Он взял ее руку, холодную от снега, и согрел ладонь.

– Ты права. – Теперь он чувствовал красоту, окружавшую его. Хотя больше всего его волновали прикосновения ее влажных пальцев.

Он ощущал ее пульс в своей ладони.

София, взглянув на него, вдруг перестала улыбаться.

Куин пальцем смахнул снежинку с ее гладкой щеки и, взяв за подбородок, сказал:

– Я пока не способен это понять, но буду стараться.