Голос Резы прогремел, как раскаты грома.

– Ты не любишь меня. Это недопустимо!

Он не должен был допустить того, что случилось. Последствия подобных любовных отношений он разгребал всю свою сознательную жизнь.

Мэгги все еще сидела на огромной кровати, где они практически не смыкали глаз всю ночь. Даже сейчас Реза испытывал желание к ней. Он прошел в свою гардеробную и надел спортивные брюки. Вернувшись в спальню, увидел, что она стоит у кровати, надевая его рубашку.

Ему не хотелось смотреть на то, какой маленькой и изящной она казалась в его рубашке. Застегнувшись, Мэгги подняла голову и встретилась с ним глазами. Столько мыслей омрачали взор ее прекрасных глаз, что он почувствовал себя последним подонком на свете.

– Я не хотела говорить этого, – оправдывалась Мэгги спокойным голосом, который, однако, подействовал на Резу, как удар боксера. – Но это не значит, что я сказала неправду.

– Это не может быть правдой. – Он скрестил руки на груди и заставил себя прекратить любоваться ею. – Это не должно было случиться. Ничего из произошедшего.

Он успел отследить мгновение, когда она перестала казаться уязвимой. Сначала в ее глазах вспыхнул огонек. Мэгги нахмурилась, как уже давно не делала, потому что оттачивала мастерство улыбок, складывания рук на коленях и демонстрацию хорошего воспитания.

– Не понимаю, о чем вы. – Она говорила ровным холодным тоном. – К этому все вело. Если бы вы не ворвались в кофейню в Вермонте, мы могли бы остаться друзьями по переписке.

– Мне нужна королева, а не любовница, – бросил он, не в состоянии понять, на кого сейчас больше злится: на себя или на нее. – У меня нет времени на флирт, и прежде всего с тобой.

На секунду он подумал, что сломил ее, и поток ненависти к самому себе накрыл его с головой.

Однако перед ним стояла его Мэгги. Непобедимый боец. Она боролась за свою жизнь двадцать лет. Разве может ее сокрушить этот неприятный разговор на рассвете? Он заметил, как дрожат ее губы, но она лишь плотно сжала их в прямую тонкую линию и стояла, упрямо задрав подбородок. У него возникло ощущение, что именно он может утратить самообладание, когда она подошла к нему ближе, чем следовало.

Так близко, что он снова почувствовал ее запах. Этот запах снова возбудил его, хотя, казалось бы, это невозможно после прошлой ночи. Однако с Мэгги нет ничего невозможного.

– Вы должны объяснить мне, почему тот факт, что мы спали вместе, является для вас проблемой, – спокойно продолжила она, казалось, полностью контролируя себя, хотя Реза увидел нервный блеск в ее глазах. – Или почему вы каждый раз выходите из себя, когда между нами что-то происходит? Разве вы этого не хотите? Неужели невозможно совместить: иметь одновременно королеву и любовницу?

– Это недопустимо, – сказал он безразличным голосом, потому что только так мог удерживать себя под контролем. – Я король и не могу позволить себе ничего, что отвлечет внимание от моих обязанностей.

Она беспомощно покачала головой:

– О чем вы говорите?

– Я, собственно, уже говорил вам. Я король. И в первую очередь должен уделять внимание моим подданным, а не утехам плоти. Иначе что это за король, который теряет ориентир, сбивается с пути. Поверьте мне.

– Вы собираетесь жениться на мне, – в ее голосе слышалась ярость, – сказали, что хотите наследников. Как, по-вашему, они должны появиться на свет?

– Не так, как обычно. – Он отступил назад, увеличивая расстояние между ними. – Я…

– Прекратите повторять это!

Реза не понял, кто из них больше шокирован, когда она крикнула на него. И не мог припомнить, чтобы кто-то хоть раз повышал бы на него голос. Почему он до сих пор стоит здесь и продолжает участвовать в диалоге? Но он не может уйти и оставить ее.

– Перестаньте, – сказала она хрипло. – Вы король, я это знаю. Но при этом мужчина.

– В этом и заключается проблема. Я должен быть больше чем мужчина. В моей жизни нет места незначительным заботам. Я раб обязательств и чести, а вы заставляете меня чувствовать себя исключительно мужчиной, Мэгги, чего я не могу допустить.

Его лицо смягчилось. Плохой знак.

– Реза…

– Молчите! – властно приказал он, вновь став королем, а не ее игрушкой. – Я должен был отправить вас к вашему брату, как только нашел. Нельзя было привозить вас сюда. Я не могу допустить этого в моей жизни.

– Этого?

– Вас! Я сижу на троне, судьба моей страны в моих руках. Я должен думать об этом! Мой отец забыл о своем долге и поплатился за это, стал жертвой шантажа, потерял честь. Он практически поставил страну на колени, потому что любовница стала во главе угла, важнее короны. И его единственным оправданием была любовь.

– Я ничего не знаю про вашего отца, но мы ведь с вами обвенчаны. Вы могли бы жениться на другой женщине, но не сделали этого. Значит, существует некая причина, – не отступала Мэгги.

– Вы умерли. А я продолжал жить.

Она почувствовала стальной стержень в спине.

– Ясно. Поэтому сегодня ночью мы вместе спали.

– Я должен жениться, должен руководить страной. Это обязанности каждого короля Константинии. Вы же заставляете меня думать, будто я нечто большее, чем король. Вы заставляете меня чувствовать себя мужчиной.

– Вы и есть мужчина. Самый лучший мужчина!

– Знаете, что происходит, когда король начинает верить в то, что он мужчина, ведет себя так, как все остальные. Он и становится на одну доску со всеми остальными, думает только об удовлетворении собственных желаний, только о себе, а не о своей стране.

Мэгги с трудом вздохнула:

– Но ведь существуют иные способы быть мужчиной. И речь идет не только о сексе, страсти, войне и боли.

– Я провел всю жизнь вдали от народа на благо своей страны. И не откажусь от этого из-за женщины.

– Реза…

Его имя в ее устах звучала как музыка.

– Не кажется ли вам, что есть другая причина, из-за которой вы теряете контроль? Может быть, думаете так же, как я? Как знать, а вдруг это ваш шанс стать королем и мужчиной?

– Никогда, – резко возразил он. – Этого никогда не произойдет. Я не допущу.

– Реза…

Он не мог позволить ей стоять здесь, нагой, в его рубашке. Пора положить этому конец.

– Я оповещу вашего брата, – заявил он, обошел ее и направился к двери. – Без сомнения, он захочет увезти вас в Санта-Домини, как найденное сокровище, коим вы и являетесь. Надеюсь, когда я встречусь с вами на том или ином приеме, мы будем любезны друг с другом.

– Любезны? Реза, да ты с ума сошел? Реза, мы…

– Не существует никаких «мы». – Он обернулся через плечо. – Я освобождаю вас от обязательств по договору.

Она выглядела растерянной, тем не менее по-прежнему стояла с высоко поднятой головой. Он выглядел жалким по сравнению с ней.

– А что, если я не освобождаю вас?

Он пожал плечами, будто ему действительно все равно.

– В таком случае будете выглядеть глупо, когда я женюсь на другой женщине. Что я и сделаю, Мэгги. Причем в ближайшем будущем.

И он вышел из спальни. До того, как понял, что она права, и он может быть одновременно королем и мужчиной. До того, как она опять заставила бы забыть о том, кто он на самом деле.

Каир Санта-Домини должен был прибыть на остров через несколько часов.

Мэгги поняла, что Реза обратился к нему сразу после того, как вышел из спальни. Это означало, что брат должен оставить свои королевские обязанности и примчаться, чтобы встретить сестру, которую считал мертвой вот уже двадцать лет.

– Его величество ожидает прибытия самолета из Санта-Домини через два часа, – улыбаясь, сообщила одна из служанок, когда Мэгги добралась до своей комнаты, все еще одетая в рубашку Резы. От мысли, чтобы надеть платье, которое он снял с нее с таким мастерством, ей захотелось умереть. Вместо этого она решила устроить шоу для персонала на случай, если вдруг они не заметили, как он нес ее по залам прошлой ночью. Хотя лучше не думать о прошлой ночи.

– Благодарю вас.

А что еще она могла сказать.

Мэгги не знала, чего ожидать от брата.

Она отправилась в свою ультрасовременную ванную комнату, включила горячую воду в душе и принялась тереть кожу, пытаясь смыть с себя все тактильные воспоминания о Резе. Избавиться от его запаха, прикосновений. Воспоминаний о языке на коже. Потом она опустилась вниз, уткнулась подбородком в колени и расплакалась.

Вновь одевшись, на этот раз в платье-футляр, мягкие кожаные ботинки и чудесный кашемировый палантин, она долго стояла перед зеркалом в своей комнате. Вспоминая, как Реза стоял у нее за спиной.

«Остановись, – призывал внутренний голос. – Ты делаешь все только хуже».

Мэгги вышла из виллы, пока слуги паковали вещи. Она предполагала, что Реза будет избегать ее.

Она сидела в столовой и нехотя ела, уговаривая себя, что это необходимо, как вдруг широким шагом вошел Реза. Мэгги во все глаза глядела на него, не пытаясь притворяться и ненавидя себя за слабую надежду, терзающую сердце.

Он ничего не сказал. Не взял назад ни одно из своих слов, сказанных в спальне. Его серые глаза скользнули по ней, словно бы убеждаясь, что она все еще здесь, а затем он переключился на выбор блюд.

Явно голоден. Почему он решил прийти сюда и мучить ее, а не приказал принести еду в свои покои?

– Вы намеренно мучаете меня? – спросила Мэгги.

В окаменевшем лице мужчины, который повернулся к ней, не было ничего, напоминавшего прежнего Резу. Будто за столом сидел незнакомец.

– Не могу представить, о чем вы говорите.

Мэгги вскочила:

– Если хотите продолжать в том же духе, не буду вас останавливать. Поверьте, я провела много времени, разглядывая другую жизнь за окном и мечтая оказаться по ту сторону. С вами я не буду играть в эти игры.

Его подбородок дернулся. Это движение она видела двадцать четыре часа назад, но тогда посчитала его за проявление надежды, ведь это было до сцены в спальне, до того, как он выбросил ее, как мусор, из своей жизни.

Мэгги думала, что, став принцессой, уже никогда не испытает это чувство. Однако, вероятно, в ней таилось что-то, что позволяло другим столь беспечно отшвыривать ее в сторону.

– Никто не просит вас об этом, – только и сказал он.

– Я не намереваюсь стоять здесь, пока вы разговариваете со мной, как робот! – Мэгги швырнула льняную салфетку на стол и осталась на месте. Она не просила его напрямую изменить свое решение.

Он откинулся назад, сжав губы в прямую линию, которую ей захотелось поцеловать. В этом и заключалась проблема. Она хочет его, несмотря на то что он не хочет ее совсем.

– Мои люди не могут быть полностью уверены, – сказал он холодным, отстраненным голосом, – но полагают, что знают, что случилось с вами.

Мэгги захотелось ударить его, и не только льняной салфеткой, при этом одновременно хотелось услышать свою историю. И она осталась.

– Человек, о котором мы знаем, что он был военным в армии Санта-Домини, ушел в незапланированный отпуск спустя некоторое время после автокатастрофы, унесшей жизнь ваших родителей. Мы проследили его путь до Лондона. Несколько недель спустя женщина, ставшая известной органам Великобритании после неудавшейся попытки контрабанды наркотиков, взяла авиабилеты в один конец до Нью-Йорка для себя и ребенка. Основываясь на архивных записях, мы можем утверждать, что ребенка с таким именем не существовало. Женщина вскоре исчезла из поля видимости в Нью-Йорке, больше о ней никто не слышал. Тем не менее три недели спустя вас обнаружили на сельской дороге в штате Вермонт.

– Вы думаете, ее наняли перевезти меня за океан и спрятать от людей, разыскивающих меня?

– Я думаю, если бы хотели спрятать, они оставили бы вас в той машине, – мягко сказал он. – Скорее всего, кто-то пожалел восьмилетнюю девочку. Подозреваю, та женщина должна была заботиться о вас, а не бросать в одиночестве.

– Хорошо. Видимо, это моя судьба. Все повторяется снова.

При этих словах Реза взглянул на нее, и на мгновение ей показалось, что он ошеломлен. Правда, через секунду видение исчезло.

Выйдя из комнаты и оставив его наедине со своей короной и обязательствами, Мэгги сказала себе, что была счастлива, но почувствовала лишь пустоту внутри себя. Чем больше была пустота, тем меньше уязвимых мест было у Мэгги.

Она убедила себя лишь в том, что счастлива слышать, что самолет из Санта-Домини приземлился. Она всегда хотела семью и дом!

«Ты не привыкла к ощущению счастья, – упрямо убеждала она себя, – именно поэтому тебе хочется плакать».

Реза послужил лишь промежуточной станцией. Он тот, кто ей действительно нужен. Средство на пути к достижению цели.

Если она будет чаще повторять это, когда-нибудь обязательно в это поверит.

Мэгги стояла в холле, когда машина с Каиром Санта-Домини въехала на территорию виллы. Конечно, она была одна. Потому что всегда была одна.

Она услышала легкий шорох и обнаружила рядом с собой Резу. Ей не удалось понять, что у него за выражение лица, его глаза мрачно горели.

– Вам не обязательно находиться здесь, – сказала Мэгги, потому что не могла стоять тихо. – Я уверена, у вас много важных королевских обязанностей.

Реза издал тихий звук, который Мэгги приняла за проявление раздражения.

Она отвернулась от него и стала наблюдать за происходящим.

Из джипа выскочил мужчина, не дожидаясь полной остановки машины и слуг, которые открыли бы дверь. Он остановился и не двигался, пока из машины не вышла рыжеволосая женщина и не встала рядом с ним, взяв его за руку.

У Мэгги не было сомнений в том, кто он. До того как вернуться в свое королевство, Каир Санта-Домини приобрел широкую известность как король в изгнании и плейбой вселенского масштаба. Она видела его лицо на страницах журналов на протяжении многих лет, и было трудно поверить, что сейчас он здесь. Больше, чем пробирка с анализом крови, делала их одной семьей.

Женщину – королеву Бриттани – Мэгги знала из Интернета. Когда-то она была звездой реалити-шоу и танцовщицей стриптиза, а сейчас одной из наиболее популярных королев в Европе.

Каир двинулся к вилле. Мэгги перестала дышать, обнаружив, что изо всех сил вдавливает ногти в ладони, но не могла остановиться.

Реза пошевелился рядом с ней. Внезапно она ощутила его руку на спине и даже хотела крикнуть на него, спросить, что он творит. Но не хотелось предпринимать ничего из того, что заставило бы его убрать руку. Не важно, что для него это ничего не значит. Как, впрочем, и она. Тоже ведь ничего не значит для него, несмотря на чувства, которые к нему испытывает.

Для нее эта рука стала всем.

А потому ей и удалось устоять на месте, пока Каир Санта-Домини и его королева быстро прошли в холл. Поэтому она смогла дышать, пока брат переводил взгляд с Резы на нее.

Он подходил все ближе и внезапно остановился.

Королева Бриттани что-то пробормотала, но Мэгги не услышала ее. Лишь когда Реза что-то ответил, догадалась, что королева, по всей видимости, поприветствовала их.

Каир молчал, жадно разглядывая ее. Мэгги поняла, что может только смотреть на него в ответ.

Сердце выпрыгивало из груди. У него те же глаза. Того же цвета, что она видит в зеркале каждый день.

Он произнес что-то на языке, который Мэгги приняла за итальянский.

– Мы сделали анализ крови. – Она приготовилась к тому, чтобы снова быть отвергнутой. – Я сделаю еще один, если вы еще не верите.

Она почувствовала, как рука Резы вжимается ей в спину, будто он и не отрекался от нее после произошедшего. Ее ногти крепче впились в ладони.

– Вы выглядите, как привидение, – сказал Каир резким и одновременно почтительным тоном. – Очень похожи на нашу мать.

– Тем не менее не привидение, – парировала Мэгги.

– Конечно нет, – согласился Каир, оставил руку своей королевы и двинулся вперед, взглядом изучая вновь обретенную сестру, будто не мог поверить, что она действительно жива. Будто и хотел бы, чтобы она была жива, и одновременно боялся, что это не так.

– Вы Магдалена и не можете быть кем-то еще.

– Зовите меня Мэгги, – прошептала она.

Каир Санта-Домини улыбнулся так широко, словно солнце осветило весь зал.

– О, сестричка, я всегда тебя так называл.

Потом он обнял ее, оторвал от земли и прижал к себе. Мэгги пребывала в ошеломлении. Поймала взгляд Резы через плечо Каира. Тот вонзился в нее серебристым отблеском.

Она положила руки на плечи брата, обнимая его. Правда, ее взгляд был прикован к Резе. Попыталась убедить себя, будто ей все равно, когда любимый мужчина склонил голову и отвернулся.

Мэгги сочла за лучшее сосредоточиться на более приятных вещах. На мужчине, который поставил ее на ноги и снова принялся изучать ее лицо. Ее брат!

На этот раз это оказался не сон и не сказка. Этот человек – ее семья. А значит, существует шанс для маленькой искры надежды.