Когда они приехали в больницу, Исидора была похожа на оголенный комок нервов. За завтраком они почти не разговаривали. Исидоре было стыдно оттого, что снова занялась с ним любовью и пыталась спрятаться от самой себя за маской равнодушия.

Сейчас она как никогда понимала, что чувствовал ее отец, снова и снова возвращавшийся к Франциске и надеявшийся, что на этот раз все будет по-другому. Иногда она осуждала Бернардо за излишний оптимизм в этом вопросе, а теперь сама оказалась в схожей ситуации.

К тому времени, как они приехали в больницу, Бернардо уже пришел в себя, хотя все еще был очень слабым. Лечащий врач был доволен достигнутым прогрессом и собирался перевести Бернардо из интенсивной терапии в обычную палату, а через неделю-другую выписать его для выздоровления в домашних условиях.

– Я останусь с ним, – сказала Исидора, улыбаясь сквозь слезы облегчения. Она не смотрела на Рамона, а он не осмелился с ней спорить. Это была абсолютно уважительная причина расторгнуть фальшивую помолвку.

– О нет, дорогая, – возразила ее мать. – Ты должна планировать свадьбу. И я тоже. – Она улыбнулась и посмотрела на Бернардо сияющими глазами. – Я стану сиделкой твоего отца. В болезни и здравии, да, любимый?

– Но ты сказала…

По тому, что сказала Франциска, Исидора сделала вывод, что мать не хочет снова выходить замуж.

– Я сказала, что должна была подумать. И я подумала. Сейчас, едва не потеряв свою единственную настоящую любовь… – Она наклонилась, чтобы поцеловать Бернардо в лоб. – Конечно, я выйду за тебя замуж.

Трубки и маски уже убрали с лица Бернардо, и он слабо улыбнулся бледными губами.

– Папа…

Исидора замолчала, не в силах возражать. Если родители решили попробовать еще раз, кто она такая, чтобы мешать им? Рамон подошел к ней сзади и положил руки ей на плечи.

– Поздравляю, – сказал он Бернардо. – Мы оба очень рады за вас. Франциска, ты провела здесь всю ночь? Ты выглядишь уставшей. Давай я попрошу своего водителя отвезти тебя домой, ты должна отдохнуть. Мы пока не торопимся обратно в Париж, а Исидора наверняка захочет побыть здесь и убедиться, что Бернардо возвращается в боевую форму, – сказал Рамон и вывел Франциску из палаты.

Как только они остались одни, Исидора посмотрела в глаза отцу. Одинокая слезинка скатилась по ее щеке.

– Папа, она ушла. – Исидора посмотрела на оборудование, какое-то время поддерживавшее жизнь в ее отце. Понимал ли он, что на этот раз Франциска буквально разбила ему сердце?

– Я люблю ее, – слабым голосом прошептал он. – Я должен дать нам еще один шанс.

Нет, не должен!

Она не может остаться в Мадриде и молча наблюдать, как ее родители снова сходятся и расходятся, причиняя друг другу боль, но и продолжать свою фальшивую помолвку она тоже не могла. Исидора покачала головой, думая о Рамоне. Она отказывалась давать еще один шанс мужчине, который никогда не полюбит ее.

* * *

Всю обратную дорогу в Париж Исидора была молчалива и задумчива. И Рамон не мог винить ее в этом. Он и сам был довольно закрытым человеком, особенно когда дело касалось очередного внутрисемейного кризиса, но сейчас ему хотелось как-то утешить Исидору, поддержать ее.

– Ты расстроена из-за того, что твои родители снова вместе? – спросил он, наливая вино в два бокала.

– М-м-м? – Исидора словно очнулась. – Расстроена? Нет, скорее обеспокоена. Я давно уяснила, что не могу контролировать их отношения. – Она взяла бокал из рук Рамона и кивнула. – Спасибо. – Исидора снова отвернулась к окну. Она не была холодна, просто тиха и равнодушна, что казалось еще хуже.

– Может, хочешь посмотреть фильм или что-нибудь еще?

– Нет. Я хочу собрать вещи.

Рамон прекрасно расслышал ее слова, понимал, что она имела в виду, даже ждал их на подсознательном уровне, но все равно оказался не готов к ним. Он вдруг почувствовал себя абсолютно опустошенным, слепым и глухим. Отвергнутым.

– Я не жду, что мы снова будем спать вместе, – сказал он и сразу понял, как глупо это прозвучало.

Исидора мрачно посмотрела на него, губы скривились в невеселой насмешке.

– Я знаю.

Что она могла знать? Что его голова сейчас так же пуста, как и душа? Что он ненавидел себя за то, что больше всего на свете хочет удержать ее, но не может?

– Ты не можешь…

Он не мог найти причину, чтобы она осталась с ним. Его сестры начали новую жизнь, их безопасность уже не его забота, у брата появились собственные дети. Даже интернет-тролли перестали атаковать Исидору.

– Я устала притворяться, Рамон, – безжизненным голосом произнесла она. – Наши отношения никогда не станут настоящими. – Это был не вопрос, а утверждение.

– Не станут, – подтвердил он.

Он должен был. Самое лучшее, что он мог сделать для Исидоры, – это отпустить ее раз и навсегда. И все же он понимал, что это жестоко. Он хотел попросить у нее прощения, но Исидора развернулась и ушла.

Она словно растворилась в воздухе. Спустя неделю после того, как Исидора покинула его парижскую квартиру, Рамон осознал, что она уехала из города, и он понятия не имеет, где ее искать. Она отпустила службу безопасности и исчезла.

Это сводило его с ума.

Рамону было хорошо знакомо это чувство тревоги, и он всем сердцем ненавидел его. Именно поэтому он не позволял себе слишком сильно сближаться с людьми. Страх делал его уязвимым, эта саднящая боль не прекращалась ни на минуту.

Рамон почти не спал. Лишь под утро он проваливался в тревожный сон, а просыпаясь, сразу проверял свой телефон, но Исидора так и не ответила ни на одно его сообщение. Он не мог не думать о том, где она. И с кем.

Ее отец сказал, что Исидора заняла должность ведущего пиар-менеджера у очень важного клиента. Бернардо не знал, у какого именно, но она заверила его, что очень счастлива. Еще две недели спустя Рамон сломался и позвонил Киллиану, знакомому специалисту по безопасности.

– Я хочу, чтобы ты нашел для меня Исидору.

– Прости, но я не могу выполнить твою просьбу, – немного замявшись, ответил он.

– Почему, черт возьми? Она работает на тебя? – с подозрением спросил Рамон.

– Нет.

– Она твой клиент?

– Ты же знаешь, я не обсуждаю своих клиентов.

– Мне нравится этот наш разговор, которого вроде бы и нет вовсе. Можешь хотя бы сказать, с ней все в порядке?

– Да.

Это было маленькое, но облегчение. Рамон знал, что Киллиан не скажет ему, где Исидора, поэтому придется поразмыслить еще.

Когда несколько дней спустя позвонила Анжелика и сказала, что страшно соскучилась и ждет Рамона в гости, он согласился приехать. Ровно в ту же минуту, как самолет приземлился, ему захотелось снова оказаться в Париже на тот случай, если Исидора будет его искать. Да с какой стати ей искать его, особенно после того, как он с ней обошелся.

– Я удивилась, когда ты согласился приехать, – сказала Джили, принимая брата в неприлично дорого обставленных покоях дворца в столице Жемаира. – Когда мы были здесь на свадьбе Саддика и Хасны, ты был разочарован скромными одеяниями восточных женщин, – поддразнила она.

На Джили было надето длинное белое платье, расшитое золотом. Волосы были прикрыты свободно ниспадающим шелковым шарфом, а на лбу блестела золотая цепочка. Ее глаза были густо накрашены черной подводкой на восточный манер, но ей это удивительно шло.

– Светские беседы с женщинами не интересуют меня так сильно, как раньше, – мрачно признался он и посмотрел в окно на сад. – Ты говорила с ней?

– С кем?

– С Исидорой! – нетерпеливо вспылил он. – Трелла сказала, что ты кое о чем догадалась. Она тебе звонила? Говорила, где она?

Джили поправила свой платок и села в кресло, тщательно расправив на подоле платья каждую складочку.

– Она звонила мне из Парижа и сказала, что у вас с ней ничего не вышло, но Исидора всегда четко разделяла нашу дружбу и свои чувства к тебе. Она никогда не пыталась использовать нашу дружбу, чтобы подобраться к тебе, как это делали другие женщины, за это мы ее и любим.

Любовь… Рамон боялся, что его болезненная тревога за Исидору связана именно с этим. Джили всегда была ему близка по духу, но даже перед ней он не хотел обнажать свои чувства. То, что было у них с Исидорой, казалось ему слишком личным.

– Вот поэтому, когда ты снова разбил ей сердце, я захотела помочь, – пробормотала Джили.

– Что… что ты хочешь этим сказать? Это ты куда-то ее отправила? – Внезапно он все понял, хотя это с трудом укладывалось в его голове. – Она здесь? Она работает на тебя? – Чувство, что его предали, поразило Рамона в самое сердце. – Почему ты мне ничего не сказала? А Трелла и Анри, они тоже знали? – спросил он суровее, чем следовало бы.

Однако вместо того, чтобы разрыдаться, как обычно, его сестра гордо вздернула подбородок, глядя на него воистину царственно. Анжелика всегда была непримирима, когда защищала тех, кто ей дорог, и сейчас она была явно не на стороне брата.

– Она заслужила право залечить свои раны в одиночестве и покое, Рамон, – сказала Джили, и он болезненно поморщился. – Когда Киллиан рассказал, что ты беспокоишься о ней, я решила дать тебе знать, что с ней все в порядке. Исидора живет здесь, во дворце, она является частью моей свиты, когда мне приходится выполнять свои королевские обязанности. Мы все здесь под королевской охраной, она в полной безопасности. Знаешь, мне иногда не хватает туристов и селфи, – с улыбкой призналась Джили. – Пресса здесь настолько уважительно к нам относится, что это даже смешно.

Рамон был рад за сестру, но он обо всем расспросит у нее чуть позже.

– Я хочу ее увидеть.

– Зачем? – Просьба Рамона тут же отрезвила ее. – То, что она не поведала мне подробностей, не значит, что я не вижу, насколько она несчастна. Если бы я считала, что ты ее любишь…

– Люблю, – процедил Рамон сквозь зубы. Он сопротивлялся этому признанию до последней секунды. – Отведи меня к ней, Джили, я прошу тебя.

Исидора жила словно в сказке. Ее работа здесь заключалась примерно в том же, что и у Совертеров, только сейчас она была полностью сосредоточена на Анжелике. Ее наняли в основном для того, чтобы просматривать англоязычную прессу в поисках сплетен или нелестных высказываний в сторону новой королевы, самого короля или его способностей управлять страной.

Исидора заводила новых друзей и много времени проводила с Анжеликой, помогая ей справляться с тоской по родине. Несколько раз в неделю они вместе обедали, практиковались в арабском языке и посещали спа-салон. Иногда, если Касим был занят вечерами, они вместе смотрели западное кино.

Ее апартаменты были чересчур роскошными для простой служащей, которой она и являлась. Огромная спальня, обеденная зона, ванная комната, даже личный слуга, приносивший ей еду, – все это было похоже на проживание в роскошной гостинице. Ее личный бассейн был слишком маленьким для плавания – не больше десяти шагов в длину, но Исидора любила по вечерам в нем охладиться. Вот и сегодня, налив себе бокал вина, она разделась догола и опустилась в прохладную воду. Агония, которую она тщательно скрывала целый день, взяла над ней верх.

Потому что эта прекрасная жизнь не делала ее счастливой. Она так сильно скучала по Рамону. Горячие слезы покатились по ее щекам. Слез было так много, что она была уверена, что именно они наполняли бассейн, а вовсе не воды из подземного источника.

Услышав шаги, Исидора непроизвольно дернулась: не хватало только, чтобы слуга застал ее в таком виде! Она набрала воду в ладони и плеснула в лицо, чтобы смыть слезы. Подняв голову, она увидела совсем не того, кого ожидала увидеть. В дверях ее комнаты стоял мужчина, из-за которого она оказалась здесь.

– Что ты здесь делаешь? – Она скрестила руки на груди, чтобы прикрыть свою наготу.

– Навещаю сестру.

– Ты ошибся комнатой.

– Я волновался за тебя.

– Я не хочу говорить с тобой. Уходи, Рамон, я не одета.

Исидора не могла смотреть на него. Боковым зрением она заметила, что он быстро разделся и направился к ней.

– Что ты делаешь? – опешила она.

– Мне показалось, что ты чувствуешь себя неловко из-за того, что ты голая, а я одет. – Он опустился в бассейн и сел напротив Исидоры. – Я говорил с твоим отцом. Кажется, ему уже намного лучше, – проговорил Рамон. Исидора молчала. – Не хочешь спросить, зачем я с ним разговаривал?

– Нет.

– Ты собираешься отвечать «нет» на каждый мой вопрос?

– Звучит как ловушка. Я отказываюсь отвечать.

– Проблема умной женщины…

– Лучше так, чем быть дурой.

– Ты чувствуешь себя дурой, потому что любишь меня?

– Нет. – Она наконец-то посмотрела на него. – Но я была дурой, потому что позволила тебе воспользоваться моей любовью.

– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, Исидора.

– Что? – обомлела Исидора. – Зачем? Что случилось? Впрочем, я не хочу этого знать. Нет, Рамон.

Исидора начала вставать. Рамон тут же рванул за ней, едва успев поймать ее за руку.

– Почему нет?

– Потому что я не стану снова через это проходить. – Она попыталась вырваться, но Рамон крепко держал ее за локти так, что они оказались нос к носу.

– Нам хорошо вместе.

– Ты о сексе? Его ты можешь получить где угодно.

– Нет, не могу. Когда любишь, все становится по-другому.

Ее сердце словно перевернулось в груди, создав водоворот эмоций. Ей хотелось убежать и спрятаться, чтобы не позволить своему глупому сердцу поверить в невозможное.

– Не говори этого. Ты меня даже не знаешь!

– Я тебя знаю.

– Ты знаешь, какая я в постели! – крикнула она сорвавшимся голосом. Черт возьми, почему он делает ее такой беззащитной? – Тебе не нужна жена, Рамон. Тебе нужна личная ассистентка с весьма широким кругом обязанностей.

– Значит, вот как ты обо мне думаешь? – прищурился он. – Я знаю, что худшее, что я мог сделать, – недооценить то, насколько сильно ты меня любишь. Ты всегда пытаешься найти баланс между тем, что ты должна сделать, и тем, чего ты хочешь. Поэтому мы стали любовниками. Но ты ушла, как только цена стала слишком высокой. Вот видишь, я тебя знаю.

Исидора снова попыталась вырваться, но Рамон все еще крепко держал ее в своих руках. Он отступил назад и стал опускаться в воду, утягивая за собой Исидору. Он посадил ее к себе на колени, но она старалась держать спину ровно, пытаясь игнорировать прикосновение его пальцев к своему бедру.

– Вот почему ты сейчас мне сопротивляешься, хотя я готов поклясться, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.

Рамон немного подвинулся, и она почувствовала, как его возбужденный член уперся в ее ягодицы. Исидора проклинала себя за то, что он был прав. Ей всеми силами приходилось бороться с собой, чтобы не поцеловать его.

– У тебя потрясающая способность к прощению, и это страшит меня, потому что тебе будет больно – из-за меня, из-за твоих родителей и других людей. Я не могу этому помешать, потому что ты живешь сердцем, Исидора. Эмоциональная боль не страшит тебя, но ты боишься причинить кому-то боль, – мягко сказал он. Исидора во все глаза смотрела на него, потрясенная до глубины души. – Почему так происходит? Потому что ты видела, как часто причиняли боль твоей матери? Потому что видела, как глубоко была травмирована Трелла? Ты щедра в своей любви, это так похоже на тебя, правда?

– Рамон, – пробормотала она и прикрыла глаза, боясь разрыдаться.

– Как ты думаешь, почему я оттолкнул тебя? Я влюбился в тебя и испугался этого до смерти. Я не хотел тебя любить. – Он прижался губами к ее виску и притянул Исидору ближе к себе, хотя она и пыталась вырваться. – Я не хотел никого добавлять к списку людей, о которых волнуюсь и за которых боюсь. Я не хотел подвергать женщину угрозе, дав ей свою фамилию. Как я мог завести детей, ведь я бы постоянно за них боялся. Все это страшно пугает меня, Исидора. Но моя любовь к тебе сильнее этого, – прошептал он. Исидора отпрянула назад, кусая дрожащие губы. – Это правда. Я даже могу точно назвать тот день, когда мои чувства стали сильнее страха. Когда ты отказалась поговорить со мной на юбилее твоего отца, я понял, что потерял тебя. Я говорил себе, что мне все равно, что так будет лучше. Но я знал, что в тот день во мне что-то умерло.

– Я была настолько зла на тебя. Я хотела вырвать тебя из своего сердца.

– Я знаю. – Он нежно провел пальцем по ее подбородку. – Когда Анри нанял тебя, я внутренне ликовал оттого, что ты снова появилась в моей жизни. Я знал, что буду страшно по тебе скучать, но даже не представлял, в какой ад превратится моя жизнь без тебя.

Исидора шумно вздохнула, наконец расслабившись в его руках, и обвила одной рукой его шею.

– Ты говоришь правду? Потому что если это не так…

– Это правда, Исидора. Спроси меня, зачем я звонил твоему отцу.

– Чтобы узнать, где я?

– Чтобы попросить его благословения жениться на тебе.

– Ты действительно это сделал? – прошептала Исидора. – Я уверена, он был тронут. Спасибо тебе за это.

Исидора передвинулась и села на колени Рамона так, чтобы оказаться к нему лицом. Она собиралась поцеловать его, но он отстранился.

– Это значит «да»? Ты выйдешь за меня?

– Поцелуй меня, и я обещаю подумать.

– О нет, моя дорогая. Я хочу…

– Я знаю, чего ты хочешь. – Исидора обхватила его за шею и прижалась к его возбужденной плоти.

Рамон резко поднялся, подхватив Исидору на руки.

– Будь мы в Риме…

– Ты бы отнес меня в постель, как наложницу? – поддразнила она.

– Нет, я бы провозгласил тебя своей женой.

– Ты не император.

– Не важно. Важно только то, что я люблю тебя, – прошептал он, уложив Исидору на огромную постель.

– Я тоже тебя люблю.

Несмотря на то что Рамон знал, что ее сердце давно уже принадлежит ему, в тот момент он закрыл глаза, словно смакуя ее слова.

– И? – тихо спросил он.

Исидора с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза, потому что знала, что для Рамона это очень серьезно.

– Да. Я выйду за тебя замуж.