В российском кинематографе главным авторитетом по лжи о прошлом является Никита Михалков. Он уже извратил и опошлил образ Великой Отечественной войны[36] (впрочем, тут и без него старателей хватает[37]), а теперь взялся за фабрикацию «памяти» о крепостном праве[38]. По его словам, крепостное право, это «то хорошее и светлое, что было в русском народе», но память о нём «извратили» подлые большевики. Михалков убеждён, что русский народ создан богом специально для того, чтобы его пороли «твёрдой рукой». Лобызать эту «твёрдую руку» он и научит нас... за наши же деньги. На «возрождение памяти» о «светлых» веках крепостного рабства он уже получил из бюджета триста миллионов рублей. Что характерно, себя Михалков относит не к тем, кого, по его мнению, необходимо пороть, а к тем, кто будет пороть, то есть к помещикам-дворянам. Не терпится ему взяться за розгу!
Ну, с «православнутыми» патриотами, вроде, всё понятно: они и не скрывают своего презрения к народу и заискивания перед церковью и Кремлём. Но даже те, кто демонстративно дистанцируется от средневекового мракобесия, оказывается, заходят в ту же лавочку с чёрного хода. Например, научным консультантом при публикации в России книги Нора выступил Николай Копосов, а переводчиком — его жена Дина Хапаева (оба живут и работают за границей). Н. Копосов, горячий поклонник неолиберальных реформ в отечественном образовании[39], в последнее время перебрался работать в США в качестве приглашенного профессора в университете Джонса Хопкинса (Балтимор). Пропагандировать своим студентам творения Пьера Нора и Мориса Хальбвакса любит преподаватель культурологии из РГГУ Светлана Еремеева. Видимо, ей импонирует их стиль — пышная фразеология при отсутствии ясных формулировок — а также пристальный интерес к обычаям, традициям, религиозным обрядам. В частности, она любит рассуждать о «православной идентичности русского народа», которую «не удалось стереть до конца» безбожникам-революционерам.
Вышеупомянутого Фюре прославляет преподаватель МВШСЭН Евгений Савицкий. Он является экспертом в области «микроистории»: рассказывает студентам о том, как сексуальное поведение британских монархов определяло революционную ситуацию в стране, как на мировую историю повлияло распространение сахара и т. д. В итоге, у студентов не формируется представления об общих законах, главных определяющих силах истории — всё растворяется в частностях, причём, преимущественно культурного характера. То есть в основу исторического процесса снова закладывается культура, дух.
А вот «историк» Вера Дубина любит рассказывать душераздирающие истории о «массовых изнасилованиях женщин» на оккупированных территориях во время Второй мировой войны[40], причём речь идёт не о зверствах нацистов в Польше или на территории СССР, а о всё тех же разнесчастных немках, пострадавших от нашествия восточных варваров! Да, для неё являются достаточным аргументом «воспоминания» нескольких престарелых дам, а Нора — большим авторитетом в вопросах памяти.
Важно отметить, что вышеперечисленные личности занимаются извращением исторической науки не только в кабинетах и интернетах, но вколачивают свои представления в мозги студентов. И не стоит забывать, что одним из важнейших источников доходов преподавателей сегодня являются гранты. Соответственно, источник гранта определяет точку зрения интеллектуала. Например, если Вера Дубина получает гранты от немецких институтов, регулярно ездит в Германию, тесно общается с немецким «научным сообществом», то она и будет защищать тот взгляд на события Второй мировой войны, который оправдывает Германию и дискредитирует СССР.
А ведь вся эта публика считает себя ультралиберальной, чуть ли не левой! Все они любят рассуждать о «проблемах меньшинств» и «правах женщин», считают своим долгом восхищаться «прогрессивной» Европой и держать фигу в кармане в отношении действующей власти. И пока они рассуждают о преодолении советского прошлого и пилят европейские гранты, в их ненаглядной Европе наблюдается небывалый с 30-х годов прошлого века подъём националистических и даже нацистских настроений: неонацисты в Греции, Великобритании, Венгрии, Германии устраивают беспорядки и убивают при благожелательном нейтралитете правительства, а то и входят в состав этого правительства, как в Норвегии. Конечно, не один Нора во всем этом виноват. Как писал Михаил Лифшиц: «Не философы делают события, а события делают философов, иначе вина последних была бы слишком велика»[41]. Однако, скажем мы вслед за советским философом, вина всё-таки есть, поскольку обязанность каждого историка помнить, что историческое исследование — это не безответственный трёп, не красивое благоглаголание, которое при более пристальном взгляде оказывается бездумным пересказом пропагандистских штампов или наукообразным оправданием интересов своего инвестора.
Следует признать, что историки никакие не сверхчеловеки, они являются носителями определённой идеологии, а о своей беспристрастности и непредвзятости громче всего горланят именно трусы или лжецы, скрывающие свои подлинные убеждения. Наука (особенно гуманитарная наука) служит не абстрактной истине, а людям, живым и конкретным, живущим здесь и сейчас. И эти люди разделены на враждующие лагеря, группы, классы — такова наша действительность. И если вы не на стороне угнетённых — значит, вы на стороне угнетателей. С этим ничего не поделаешь: в классово разделённом обществе правящему меньшинству выгодно одурачивать трудовое большинство — навязывать ложные представления о настоящем через искажение памяти о прошлом, дезориентировать, оглуплять, манипулировать, сеять националистические и шовинистические предрассудки, внедрять мещанские ценности.
В этой ситуации задача настоящего историка-интеллигента — разоблачать фальшивую «память» и тех, кто эту «память» выдумывает, вскрывать механизмы манипулирования общественным сознанием, говорить правду тем, кто готов её услышать.
А «историки» вроде Нора, чьими руками или, точнее, языками денежные мешки укрепляют свою власть, — это враги трудящихся и соучастники всех преступлений правящего класса.
Декабрь 2012 — июнь 2014