РСД обращается и к другим группам населения. «Российское социалистическое движение требует (одно из немногих употреблений этого слова! — Р.В.) принятия эффективного национального и международного законодательства, обеспечивающего сохранение исчезающих видов и гуманное отношение к животным» (п. 7.6.). Похоже, это призыв к экологистам и кошатникам присоединиться к движению. «РСД выступает за государственное регулирование платежей за услуги интернет-провайдеров и операторов сотовой связи…» (п. 10.4). Конечно, после этого все люди с мобильниками и компьютерами побегут вступать в РСД. Организация выступает также за государственное «содействие добровольным обществам спортсменов и физкультурников» (п. 9.6) — тут и ребята с крепкими мышцами вольются в движение. Еще РСД намекает на протестный потенциал «нового, прогрессивного поколения (?) педагогов, ученых и студентов» и других представителей научных и культурных учреждений, дискриминируемых женщин и ЛГБТ, мигрантов и национальных меньшинств, а также «пролетариев умственного труда». Авторы программы думают, что такой список «недовольных» выглядит солидно. Чушь. Такое перечисление лишь выдает, во-первых, неумение выделять существенное и, во-вторых, наивную веру в то, что эти разрозненные группы могут объединиться (это вера, потому что не объясняется, на какой основе и для чего они могут выступить вместе). Глупо думать, что, собрав с миру по нитке, можно создать революционный класс.

В своем манифесте РСД идет еще дальше: «сегодня каждый неравнодушный человек, если он честен перед собой, не может не быть АНТИКАПИТАЛИСТОМ. Задача Российского социалистического движения — придать этому антикапитализму осознанность, организованность, превратить его во внятный проект общественной альтернативы» (выделено авторами). Тут оптимистично утверждается, что фактически уже есть база для революционного движения, и РСД должно лишь немного его отшлифовать. Но получается, что в «антикапиталисты» можно записать и Прохорова, и Путина, и какого-нибудь криминального авторитета: если они «честны перед собой» (нельзя же считать, что они действуют против своей воли) и «неравнодушны» (к деньгам и власти, например, — в манифесте же не уточняется, к чему). Ссылки на моральные качества всегда ведут к подобной несуразице. И псевдолевые, выдающие такую абстрактную размазню, еще и собираются кого-то научить осознанности, организованности и внятности…

Неуместный оптимизм в оценке событий приобретает у «левых» и неожиданные формы: они раздувают не только успехи «демократии» и «левых», но и размах «террора» против них, пытаясь таким образом убедить нас в своей опасности для системы. Так, РСД ко второй годовщине декабрьских протестов 2011 года опубликовало «воспоминания» участников этих митингов. Уровень щенячьего восторга просто зашкаливает: «В декабре 2011 эпоха сменилась. … это была важнейшая веха в истории левого движения»[6]. «2 года назад закончилась путинская “стабильность”, тягостная эпоха, когда в стране ровным счетом не происходило. Н-и-ч-е-г-о. И в общество вернулась политика»[7]. «Перед революцией 1917-го был 1905-й. Были годы, десятилетия упорной борьбы. Были ошибки. Были жертвы. Но в итоге — революция свершилась. И обязательно повторится вновь»[8]. «Веха в истории», «эпоха», «возвращение политики» и, как апофеоз безумия, сравнение с 1905 годом. Это как раз выдает полное незнание истории. Где же всеобщая стачка и захваты земель по примеру 1905 года? Где вооруженные восстания? Все эти «белоленточные» митингующие не останавливали производство, рабочих и крестьян на площадях вообще не было. То есть удара по основам капитализма — частной собственности и производственному механизму — никто не наносил. Вышли те, кто ничего материального не производит и потому парализовать экономику «путинского капитализма» не в силах[9]. Если бы они хотели навредить капитализму и правительству, то могли хотя бы отказаться покупать товары и платить налоги. Но они-то как раз хотят потреблять, они трусят пойти против государства. Так что капитализму и правительству ни холодно, ни жарко от их прогулок.

Но гулящие «левые» жаждут славы революционеров, а ведь революционеры должны преследоваться властями. И они так же оптимистично преувеличивают масштабы репрессий: «…во-первых, страна все равно уже не будет прежней. Репрессии и ограничения будут жестче»[10]. (Кстати, в этой статье не говорится, что же будет во-вторых, зато есть лингвистические открытия: например, автор знаком с «масссовыми движениями». Вероятно, значение то же, что у слова «ррреволюционный»). «Болезненное разочарование, аресты, повальные обыски, волна террора разбили иллюзии тысяч протестующих. Нас запугивали, наших друзей бросили в тюрьмы. Многие близкие были вынуждены бежать из страны. Сломанные семьи, перечеркнутые жизни — демонстрация силы и страха государства»[11]. Это о ком? Может быть, о сотнях русских пропагандистов-народников, которых годами держали в таких условиях заключения, что десятки из них умирали, убивали себя сами или сходили с ума, а выжившие, дошедшие до суда и оправданные им, получали лично от Александра II ссылку и каторгу? Или может, это о первом столкновении царского суда с «Народной волей», когда двое юношей — Лозинский и Розовский — были повешены за хранение народовольческих прокламаций? Или это все о той же Первой русской революции, в ходе которой тысячи людей были убиты полицией и войсками на месте, тысячи — казнены по решению суда (военно-полевые суды выносили решение о повешении и казнили в три дня максимум), десятки тысяч — осуждены по политическим делам, сотни тысяч — подвергнуты различным репрессиям? Нет, это — о жалких «болотных». Если же отбросить истерику, то факты таковы. В декабре 2011—декабре 2012-го в Москве и ближнем Подмосковье на политических мероприятиях было 5169 задержаний, в каждом третьем случае, по мнению аналитиков, митингующий задерживался повторно[12]. Другие города можно не учитывать, там столкновений почти не происходило. Не раз полиция, «принимая» московских демонстрантов, избивала их. Наказывали задержанных либо штрафом до 30 тысяч за нарушение порядка проведения мероприятия, либо арестом до 15 суток за неповиновение полиции, либо выпускали и без этого. Всего было заведено 3641 дело. В 2013 году задерживали протестующих в пикетах, это несколько десятков человек. По уголовному «болотному делу» (участие в массовых беспорядках и применение насилия по отношению к полицейским), после декабрьской амнистии четырех арестованных, под следствием находится 20 человек, некоторые уже полтора года, еще один в розыске. Двое, Лузянин и Лебедев, пойдя на сотрудничество со следствием, уже получили сроки. Отдельно разбирается дело Удальцова и Развозжаева (подготовка массовых беспорядков), Развозжаева, по его словам, пытали. Бежавший за границу Долматов повесился. И это — террор? Да сравните хотя бы с избиением ОМОНом жителей Благовещенска, когда за несколько дней пострадало около тысячи человек.

Наши «левые» испугались дубинки, штрафов и 15 суток. Какая у них «революция» немощная, такой и у властей «террор» — так, зажимчик. И этого оказалось достаточно. Какой же Лебедев «борец с режимом», если он стал сотрудничать со следствием через полгода, находясь под домашним арестом? За это РСД исключило его из своих рядов. Какое наказание! Раньше за сотрудничество с полицией по-другому разбирались. В 1876 году народники Лев Дейч и Виктор Малинка предателя Николая Гориновича избили (как они думали, до смерти) и облили ему голову серной кислотой, чтобы нельзя было опознать. Но Горинович, ослепший, с развалившимся лицом и изуродованной рукой, выжил. Другим — наука.

Если бы подсудимые были опасными политическими преступниками, то их бы под домашним арестом не держали и по амнистии не освобождали. Политического заказа «от верхов» в деле нет, просто судебная бюрократическая машина делает свой привычный оборот: оставшихся под судом, вероятно, приговорят к срокам — оправдательных приговоров у нас не бывает в принципе, а через некоторое время осужденные наверняка выйдут по амнистии. В стране десятки тысяч людей ежегодно так прокручивают через судебный механизм. Так почему же «левые» лишь сейчас возопили о терроре? Да только потому, что их лично задело! Вы прочитайте еще раз, что пишет Васильева: «Нас запугивали, наших друзей бросили в тюрьмы. Многие близкие были вынуждены бежать из страны». Им до фонаря ежедневный полицейский и судебный беспредел в стране, а как только коснулось людей их круга, так запричитали о терроре. Это — не левая солидарность, это — мещанская групповщина.

ЛФ тоже бьется в истерике по поводу «репрессий». Удальцов заявил: «Все, что сейчас происходит, мне напоминает террор 1930-х годов»[13]. Это он говорил, еще находясь на свободе. Сейчас он под домашним арестом. Многих ли людей в 30-е под домашним арестом держали? Сталинская бюрократия в 30-х казнила более 700 тысяч человек по политическим мотивам. Сейчас же — несколько носов расквасили, да лбов разбили, да пару десятков человек за решетку засадили. Как язык поворачивается это сравнивать? Кому из врагов Сталина в разгар репрессий удавалось, как Удальцову сейчас, издать две книги, постоянно писать статьи и давать интервью? Многим ли сталинским жертвам приходилось сталкиваться с нынешними проблемами Удальцова: «Домашний арест заставляет развивать самодисциплину. Иначе можно одичать, разжиреть и деградировать, сидя в четырех стенах. Кстати, хорошо, что у меня нет зависимости от алкоголя, а то мог бы и забухать»[14]? Боится, как бы не растолстеть да не нажраться. Выдающийся политический деятель. Насчет деградации может не беспокоится: не деградирует. Дальше уже некуда.

И вот, во главе с таким простым как три копейки лидером ЛФ решает проблему революционного класса. В отличие от РСД, в программе ЛФ о нем вообще ничего не говорится и не объясняется, кто поддержит пресловутую «левую коалицию». Авторы лишь считают, что всех «недовольных» беспокоит один вопрос: «да что же вы будете совершенно конкретно делать, если мы, народ, доверим вам, левым, власть?» А разве есть у народа власть, чтобы он мог ею распоряжаться? Власть у путиных, прохоровых и криминальных авторитетов. Что ж, пусть ЛФ ждет, пока именно они ему власть и предложат.

Правда, в «Политической платформе»[15] ЛФ пытается определить сторонников социализма следующим оригинальным образом: «такие социалистические ценности, как социальные права и гарантии, равные возможности для всех, уверенность в завтрашнем дне и т. п. разделяют все группы трудящихся» (выделено мной. — Р.В.). Уверенность в завтрашнем дне — то есть деньги, еда, потребление, развлечения, отдых, безответственность — это совершенно обывательская ценность, и все трудящиеся сейчас, к сожалению, — истинные обыватели. Это желание стабильности и бездействия явно противоречит необходимости вести революционную борьбу, без которой нельзя добиться тех самых «прав», «гарантий» и «возможностей».

То-то же А. Сахнин (координатор ЛФ), убежав в Швецию, запел о шведской социал-демократии: «Поскольку большую часть жизни, я ее критиковал, сейчас мне хочется сказать в ее защиту» (пунктуация автора)[16]. Он в восторге от чистоты, устроенности жизни и социал-демократов, обладавших рецептом «реформистского, эволюционного перехода от социального государства к социализму». Вот так легко продается наш «левый»: только дотронулся до благополучия, сразу поверил в сказки о мирном введении социализма. Впрочем, скорее, он всегда верил в эти сказки и мечтал о благополучии. И ему плевать, что обустроенность Швеции берет свои корни в нейтралитете во время Второй мировой, когда эта страна наживалась на помощи фашистам.

Возникает, кстати, вопрос: зачем все эти люди создают разные организации? Какая между ними идейная разница? Ценности-то у всех одинаковые. Вот и В. Плотников из РСД грезит о Скандинавии и заодно изумительно формулирует, что такое «уверенность в завтрашнем дне»: «каждый человек имеет право потреблять и потреблять хорошо. Каждый человек имеет полное право жить в комфортной квартире, пользоваться комфортным транспортом или личным автомобилем, иметь пригородный участок и регулярно посещать фитнес-центр. Ничего криминального в этом нет, это законное право каждого члена общества»[17]. Все, что «социалист» может сказать о досуге, это — комфорт, машина, дача, фитнес! Плотников даже не задумывается, что если все 7 миллиардов человек сядут в личные автомобили, на дорогах станет чересчур плотненько, что ресурсов планеты не хватит, чтобы всем обеспечить такой уровень потребления, что это именно антиобщественные взгляды.

Представляете, вот этих мечтающих о том, как бы жрать по-шведски, о тачке и коттедже, не задумывающихся о последствиях этого «левых» — дубинкой по спине, за ноги, да в автозак! Террор, несомненно террор.

Хватает и других «левых», которые разглагольствуют о революционном субъекте и подводят под эти рассуждения «теорию». Особенно много таких умников обитает на сайте «Рабкор». В начале 2013 года создатели провели ребрендинг сайта, уничтожив все материалы за предыдущие четыре года. Очень показательное отношение к собственной работе. Лишь считая ее абсолютно бесполезной, а результаты ее — не имеющими ценности, можно так поступить. Впрочем, это не может не радовать: не каждый день уничтожается такой объем вредного псевдолевого словоблудия. Однако за последний год работы «Рабкора» его новые авторы наплодили еще множество непотребных текстов. В данном случае, мышь родила гору. Гору хлама.

Старый «Рабкор» развивал идею о революционности «среднего класса»[18]. А. Желенин, например, «с цифрами на руках» «доказывал», что 43 % населения относится к «среднему классу», который уже почти готов восстать[19]. На обновленном сайте и «теории» новые. Например, В. Долотов убежден, что «75% населения российского общества попадает в ту социальную базу, на которую будет опираться будущая революционно-марксистская партия». То есть ¾ общества уже сейчас составляет «городской и сельский пролетариат, полупролетариат и трудящееся крестьянство»[20]. Порядочные издания свои взгляды на социальную структуру так резко не меняют. Надо было хотя бы переименоваться в «Рок-бар» или «Поп-корн», например.