Алекос знал, куда бить. Он понимал, что Сара пойдет на что угодно, чтобы ее ребенок рос с отцом, даже если для этого придется выйти за него замуж.

Она пыталась разубедить его и предлагала множество различных решений, но Алекос оставался непреклонным. Они должны пожениться до рождения ребенка, чтобы он родился в законном браке – и точка.

– В понедельник я соберу прессу и объявлю о нашей помолвке.

– Зачем так торопиться? – сжалась Сара. – Нужно хотя бы подождать, пока я схожу к врачу, чтобы он подтвердил мою беременность.

– Я не могу рисковать, позволив репортерам узнать о твоей беременности раньше, чем я надену кольцо на твой палец. Новость о том, что я собираюсь жениться на своей рассудительной секретарше и оставить в прошлом разгульный образ жизни, вызовет еще больше доверия к моей персоне со стороны членов совета директоров. Так что я уже договорился о встрече с ювелирами, чтобы ты могла выбрать себе кольцо.

Все происходило так быстро, что Сара испытывала легкое головокружение. Еще вчера она думала, что больше никогда не увидит Алекоса после того, как они вернутся обратно в Англию, а сейчас она ждала от него ребенка и он силой тащил ее под венец.

– Сомневаюсь, что брак без любви принесет кому-то счастье, включая нашего ребенка. – Она представила будущее, в котором Алекос крутил многочисленные романы с женщинами, и ей стало не по себе. – У нас ничего не получится.

– Мои родители женились не по любви, и у них был очень успешный брак, – возразил Алекос, открывая свой ноутбук и давая понять, что разговор окончен.

– Я думала, ты отвезешь меня домой, – бросила Сара, когда лимузин остановился у дома Алекоса.

– Отныне ты будешь жить здесь. Я попрошу доставить твои вещи и одежду. Я хочу, чтобы ты была здесь, под моим надзором.

– Ты говоришь так, словно я твоя пленница. Неужели ты боишься, что я солью журналистам историю о том, что жду ребенка от управляющего концерном Гионакисов?

– Нет, конечно. Ты доказала свою преданность мне и компании, когда помогала отстоять ее. – Алекос провел рукой по волосам, и Сара удивилась, заметив румянец на его щеках. – Я хочу, чтобы ты оставалась со мной, потому что ты беременна и нуждаешься в опеке.

– С чего ты взял?

– Ты бледна и уснула в самолете и только что в машине, – настаивал он.

– Просто я устала из-за того, что почти не спала прошлой ночью. – Сара покраснела, вспомнив изобретательность Алекоса, которую он проявлял, чтобы доставить ей удовольствие. Блеск в его глазах говорил о том, что он думал о том же самом. – Алекос…

– Да. У нас будет самый настоящий брак, – протянул он.

Сара покраснела до корней волос.

– Откуда ты знаешь, о чем я хотела спросить?

– Твои глаза очень выразительны, и они открывают все твои секреты.

Войдя в дом, Алекос указал ей ее комнату, и она отвела взгляд, чтобы он не заметил, как она расстроилась по поводу того, что они будут спать раздельно.

Следующая неделя прошла как во сне. Новости об их помолвке разлетелись по всем газетам, и Сара была рада, что может спрятаться в пентхаусе Алекоса и избежать встречи с папарацци, которые отчаянно желали взять интервью у женщины, сумевшей приручить известного греческого плейбоя Алекоса Гионакиса.

Потом позвонил отец и поздравил ее, но, когда Сара спросила его, придет ли он на свадьбу с Шарлоттой и Фредди, Лайонел слишком долго раздумывал над ответом, и у нее совсем испортилось настроение.

– Почему ты не скажешь им, что ты их сестра? – спросил Алекос, придя пораньше с работы и застав ее в слезах.

– Я не могу предать отца. Может, будет лучше, если он никогда не расскажет им правду обо мне и они никогда не узнают, что он изменил их матери.

Алекос присел на краешек дивана и внимательно посмотрел на нее.

– Ты бледная как полотно. Сколько раз тебя тошнило сегодня?

– Три или четыре. Тошнота и усталость – обычные вещи на ранних сроках беременности. Скоро мне станет лучше.

Но ей не стало лучше. В течение последующих нескольких дней ее тошнило все чаще, и однажды она проснулась от дикой боли в животе. Сара включила свет и с ужасом посмотрела на пятна крови на простынях. Неужели она теряет своего ребенка?

– Алекос… – Боже, что будет, если он не услышит и она умрет от потери крови, напуганная и в полном одиночестве? Сара собралась с силами и снова позвала на помощь. – Алекос… помоги мне…

– Сара? – Дверь открылась, и комнату залил яркий свет ламп. Сара услышала, как Алекос выругался, но в его голосе чувствовался страх. – Я вызываю скорую помощь. – Он положил ладонь на ее горячий лоб. – Сара, радость моя, держись. – Алекос повторил ей те же слова, которые она говорила своему малышу. Но пронзившая ее боль была настолько сильной, что она потеряла сознание.

Кто-то когда-то – Алекос не помнил, кто именно и когда, – сказал очень мудрые слова: «Ты не знаешь, чем владел, пока не потеряешь этого». Эти слова крутились в его голове, когда он сидел в приемной, ожидая, пока Саре сделают операцию, чтобы остановить внутреннее кровотечение.

– У нее внематочная беременность, – пояснил ему доктор. – Такое состояние не является опасным для жизни, если только не разорвется фаллопиева труба, в которой оказалось семя, что и произошло в случае с мисс Лавджой.

Операция длилась целый час, потом Саре сделали два переливания крови и перевели в палату интенсивной терапии. Алекос сидел у ее кровати и думал о том, что никогда не забудет, как она лежала, бледная и безжизненная, на окровавленных простынях. Он отказался уходить домой и немного отдохнуть. Его сердце сжималось от боли при мысли о ребенке, которого они потеряли, и о том, что он чуть не потерял саму Сару. С четырнадцати лет, после смерти Димитрия, Алекос строил вокруг своего сердца неприступную крепость, чтобы ничто не могло его ранить. Так почему же сейчас его глаза были на мокром месте?

Пять дней спустя, когда Саре стало немного лучше, ее перевели в палату в частном крыле больницы.

Когда Алекос вошел к ней и увидел слабый румянец на ее щеках, его губы дрогнули в улыбке, хотя она по-прежнему выглядела больше похожей на призрак.

– Ты выглядишь лучше. – Алекос говорил неправду, но он вдруг растерялся и не знал, что ей сказать. Маленький росток жизни, который ни он, ни Сара не планировали зачать, завял, и Алекос не представлял, что она чувствовала после потери своего ребенка. Он выдавил улыбку и взял в руки ее сумку с вещами. – Ты готова ехать домой?

Она избегала его взгляда, что было плохим знаком.

– Я не поеду с тобой. – Она достала что-то из своей сумочки и протянула Алекосу. – Мне нужно отдать это тебе.

Он молча уставился на кольцо, сверкавшее на ее ладони.

– Теперь, когда ребенка больше нет, у нас нет причины жениться, – тихо добавила Сара.

Алекосу показалось, что земля уходит у него из-под ног. Эти дни он думал только о Саре и о ребенке, которого они потеряли, и такой сценарий даже не приходил ему в голову, поэтому он не знал, что говорить, думать или чувствовать.

– К чему такие поспешные решения. Ты пережила ужасные вещи, и тебе нужно время, чтобы прийти в себя, а потом мы поговорим о нашем будущем.

– У нас нет будущего. Ты решил жениться на мне только потому, что я забеременела от тебя.

– Не совсем так. Были и другие причины.

– Какие? – Алекос видел, как напряглась Сара и как задрожала ее нижняя губа. Ему захотелось обнять ее и прижать к себе, но потом он вспомнил Димитрия, покончившего с собой из-за любви, и стены крепости еще теснее сомкнулись вокруг его сердца.

– Моя позиция в качестве управляющего корпорацией только утвердится, если я женюсь. Члены совета директоров, как и я, относятся к тебе с симпатией и уважением. Сара, я ценю тебя. Мы с тобой – одна команда, и я не сомневаюсь, что в роли жены ты будешь управлять моим домом так же успешно, как управляешь моим офисом.

Алекос чувствовал, как напыщенно прозвучали его слова, вызвав смех Сары.

– Похоже, в браке с тобой я буду все той же личной помощницей, только с парочкой дополнительных привилегий.

– Первоклассных привилегий, – огрызнулся Алекос. Многие женщины на месте Сары прыгали бы от счастья, получив шанс выйти замуж за богача. – Тебе не придется работать, и ты сможешь изучать искусство и заниматься, чем твоя душа пожелает. И не будем забывать о сексе. – Он увидел, как вспыхнула Сара, и удивился, что она может краснеть, когда он знал ее тело, как свое собственное, и целовал каждый сантиметр ее нежной шелковистой кожи. – Кажется, наше взаимное влечение никуда не делось.

– И тебя это возмущает, – медленно протянула Сара. – Брак, который ты предлагаешь мне, не устраивает меня. Мне не нужны твои деньги, а что до секса, я согласна. Мне было хорошо с тобой. Но со временем тебе станет скучно со мной. Я работала твоей личной помощницей целых два года и знаю, как быстро ты теряешь интерес к женщинам.

– Тогда чего ты хочешь? – потребовал ответа Алекос, разозлившись, что она знала его слишком хорошо.

– Печальнее всего то, что тебе приходится спрашивать об этом. – Сара поднялась и взяла свою сумку с вещами. – За мной приедет моя подруга Рут. Я останусь у нее, потому что дом моей матери продан. – Она вздохнула. – Я понимаю, почему ты никого не подпускаешь к себе. Ты винишь себя за то, что не спас своего брата, но, Алекос, нельзя жить прошлым. Любовь – не враг, с которым нужно сражаться, и я не думаю, что Димитрий хотел бы, чтобы ты жил не зная любви.

– Даже если она стоит кому-то жизни? – мрачно спросил Алекос.

– Ты не знаешь наверняка, что он покончил жизнь самоубийством. Может, тебе следует поговорить о его смерти со своими родственниками. Жизнь без любви сделает тебя таким же несчастным, какой была моя мать и какой могу стать я, если выйду за тебя замуж.

Ее слова больно ранили Алекоса.

– Не припоминаю, чтобы ты была несчастной на Эйрини. – Он схватил ее за руки и притянул к себе. – Ты была счастлива со мной, – прошептал он, почти касаясь ее губ. – Думаешь, у тебя получится переживать такую страсть с кем-то другим?

Он жадно набросился на ее губы, и его тело задрожало, когда она ответила на его поцелуй. Сара была светом его жизни, и он понял, что почти что с первого дня, когда она начала работать на него, ждал ее радушной улыбки каждое утро и чувствовал себя с ней так комфортно, как ни с какой другой женщиной. Они оставались долгое время друзьями, прежде чем стать любовниками, но Сара готова была уйти от него только потому, что он отказывался повесить ярлык на чувства, которые испытывал по отношению к ней.

Алекос знал, как соблазнить ее и поцеловать так, чтобы она разжала свои кулачки и обняла его за шею, и очень удивился, когда она вырвалась из его объятий.

– Ты хочешь меня, – хрипло выдавил он. – Сара, нам хорошо вместе, но я не буду умолять тебя. Если я уйду, то больше не вернусь. Никогда.

У него перехватило дыхание, когда она поднялась на носочки и нежно прикоснулась губами к его щеке.

– Надеюсь, однажды ты найдешь счастье, которого заслуживаешь. Надеюсь, что и я найду свое. Алекос, я не готова соглашаться на меньшее.

Сара смотрела, как Алекос вышел из палаты, и чуть не бросилась за ним. Никогда еще она не чувствовала себя настолько одинокой.

Придя в себя на больничной кровати, она сразу же поняла, что ребенка спасти не удалось. Сара пережила ужасную горечь утраты. Пусть ее срок был совсем небольшим, но она успела свыкнуться с мыслью о том, что скоро станет матерью.

Теперь, с уходом Алекоса, пустота в ее сердце только увеличилась.

Но она правильно сделала, что отшила его. Столкновение со смертью показало Саре, что жизнь слишком драгоценна, чтобы растрачивать ее попусту. В один момент ей показалось, что Алекос признается, что она небезразлична ему. Сара задержала дыхание и ждала этих слов всем своим сердцем, но взамен услышала, что он ценит ее, словно она была какой-то безумно дорогой картиной или одной из супердорогих яхт, которыми славилась его компания.

Услышав звучный мужской голос за дверью, Сара выскочила в коридор. Но вместо Алекоса увидела там отца, спорившего с медсестрой и привлекавшего внимание любопытных прохожих.

– Меня не волнует, что моего имени нет в списке посетителей, – громко заявил Лайонел. – Сара Лавджой – моя дочь, и я пришел, чтобы навестить ее. – Он оглянулся и, заметив Сару, бросил на нее обеспокоенный взгляд. – Сара, девочка моя, ты должна отдыхать.

Когда он приблизился к ней, она быстро затянула его в палату и захлопнула дверь.

– Что ты здесь делаешь? Наверняка с десяток человек услышали, как ты говорил, что я твоя дочь. А если об этом узнают журналисты?

– Мне все равно. – Лайонел обнял ее и крепко прижал к себе. – Для меня важнее, что с тобой все в порядке, учитывая, что ты чуть не погибла. Алекос позвонил мне и рассказал, что случилось и что ты потеряла ребенка. – Он так крепко сжал ее, что она чуть не задохнулась. – Сара, мне так жаль. Прости меня, что я вел себя как последний дурак. Алекос очень красноречиво объяснил мне, что, как отец, я подвел тебя дважды. Я не был с тобой рядом, когда ты была ребенком, а потом не признал публично, что ты моя дочь.

– Он говорил тебе такие вещи?

– И много чего другого. Он сказал, что мне повезло, что у меня такая красивая, сострадательная и преданная дочь. Когда Алекос рассказал, что ты чуть не погибла, я понял, каким эгоистом был. Мне следовало принять тебя безоговорочно. Прости, что я не сделал так с самого начала.

– Но как же Шарлотта и Фредди? – У Сары кружилась голова оттого, что Алекос вступился за нее. – Как они отнесутся к тому, что я их сестра?

– Почему бы тебе не спросить у них самих? Или по крайней мере у одного из них, – входя в палату, сказала Шарлотта Кинсли. – Фредди в Америке, но он сказал, что теперь знает, кого ты ему напоминаешь. – Она улыбнулась, увидев потрясенное выражение лица Сары. – Мы с тобой очень похожи, и не только потому, что у нас зеленые глаза. И Фредди согласен со мной, что мы и мечтать не могли о лучшей сестре.

– Я боялась, что вы возненавидите меня, – неуверенно ответила Сара.

Шарлотта всплеснула руками.

– Но почему мы должны были так поступать? В том, что случилось в прошлом, нет твоей вины. Мне очень жаль, что я не знала о твоем существовании, но теперь, я надеюсь, ты станешь частью нашей семьи навсегда… Если ты не против, конечно.

Сара перевела взгляд на отца:

– Ты не боишься, что этот скандал повлияет на твою политическую карьеру?

– Эта шумиха быстро закончится, – пожал плечами Лайонел. – Много лет назад я плохо поступил по отношению к твоей матери и моей жене, но больше всех пострадала ты. Для меня не так важна моя карьера, как то, чтобы стать для тебя отцом, каким мне следовало быть, когда ты была маленькой. И я начну с того, что заберу тебя к себе домой в Беркшир, чтобы ты могла прийти в себя, но я, конечно, пойму, если ты захочешь вернуться домой с Алекосом. – Ее отец выглядел озадаченным. – Вообще-то я думал, что найду его здесь. Я знаю, что он дежурил у твоей постели, пока ты находилась в палате интенсивной терапии, и отказывался уходить домой. И когда он вчера приехал ко мне, чтобы высказаться по поводу моего поведения, он выглядел так, словно побывал в аду. Но я не удивился, ведь он потерял ребенка и чуть не потерял тебя. Он так дорожит тобой.

Сара тяжело опустилась на стул и закрыла лицо ладонями. Она отвергла Алекоса, даже не подумав, что он чувствовал после потери их ребенка, гибель которого могла напомнить ему смерть его брата.

Она всхлипнула, и Шарлотта нежно похлопала ее по плечу, вложив ей в руку несколько бумажных платков.

– Поплачь, Сара. Ты пережила ужасные вещи, и тебе нужно время, чтобы оплакать своего ребенка.

Так же как и Алекосу. Но Сара знала, что он будет скрывать свои чувства, как делал после смерти Димитрия.

– Мне кажется, я допустила ужасную ошибку, – захлебываясь, выдавила она. Алекос нуждался в ней, но она прогнала его и теперь оплакивала своего малыша, саму себя и мужчину, которого любила больше жизни.