Арден уставилась в карие, бархатные глаза Идриса, ей не понравился его взгляд. Она вспомнила, как Идрис прижал ее к входной двери, обхватил рукой ее затылок и страстно поцеловал. А она не сопротивлялась.

Она не забыла, как млела от его прикосновений.

Но она не хотела млеть. Она жаждала испытывать ярость по поводу его предательства. Но, несмотря на гнев и страх, Арден видела сожаление в его глазах, слышала искренность в его голосе, замечала решимость в его жестах. Он не бросал ее специально. Он отправил на свидание своего человека, а она опоздала.

– Пожениться? – Ее голос дрогнул.

– Конечно. Это логичное решение.

– Решение? Я не проблема, которую надо решать! – Ей было легче скрыть разочарование под злобой.

Отойдя от Идриса, Арден принялась вышагивать по комнате мимо изящного полированного обеденного стола с хрустальными бокалами, серебряной и фарфоровой посудой.

Стол, достойный короля. Короля, который планировал жениться на принцессе. Арден снова подумала о том, какая пропасть их разделяет.

– А как же твоя невеста? – Она повернулась к нему лицом.

– Мы с ней не помолвлены официально.

Что-то в его тоне сказало ей, что он приукрасил сложную ситуацию. Возможно, его выдала жесткая линия подбородка. Арден оставалось только догадываться, какой дипломатический скандал спровоцируют публикации в прессе.

– Ты не можешь отменить королевский брак.

– Ты считаешь, я женюсь на принцессе Жизлан после того, как обнаружил, что ты мать моего сына? – Он подошел к ней, выражение его лица стало непримиримым. Он показался ей настоящим пустынным воином.

– Я была матерью твоего сына многие годы. – Она скрестила руки на груди. – Мы отлично без тебя справлялись.

Его глаза угрожающе сверкнули.

– Ты украла у меня три года жизни моего сына. – Он говорил тихо, отчего Арден встревожилась. – Я больше не хочу с ним расставаться.

– Я ничего у тебя не крала! – крикнула она.

– Возможно нет. – Она открыла рот, чтобы ответить, но тут заметила, что задумчивый и заботливый человек, который ставил потребности Дауда превыше всего, превратился в агрессора. – Но факт остается фактом. Он мой сын.

– И мой! – Арден быстро шагнула в его сторону.

– Точно. Ты сама сказала, что ребенку важны позитивные отношения с обоими родителями. Наш брак это ему гарантирует.

– Брак не обязателен. – Арден сдержала грустный смех, по иронии судьбы отвергая предложение Идриса.

Однажды она любила его всем сердцем, как способна любить только молодая и невинная женщина. Он покорил ее не только своей внешностью и харизмой, но и тем, что обратил на нее внимание. Шакил заставил ее почувствовать себя особенной. Он делился с ней новыми впечатлениями, смеялся вместе с ней, угождал и соблазнял. Теперь она понимала, что на самом деле совсем его не знала.

Он наклонил голову, словно оценивая ее.

Что же он увидел? Перед ним была обычная молодая женщина. Почти простушка. Арден не сравнится с красивой, доброй и обаятельной принцессой Жизлан. Арден – работающая мать-одиночка. У нее никогда не было платьев от-кутюр, она не знакома с богачами и знаменитостями.

И она не первая красавица. Светлые, растрепанные волосы обрамляют довольно обычное лицо с вздернутым носом и маленьким ртом.

– Ты сейчас плохо соображаешь. – Он поднял брови и прищурился, но Арден его не испугалась. – Когда ты все обдумаешь, ты поймешь, что наш брак…

Арден уперлась руками в бока и рассердилась:

– По-моему, он будет нелепым, ненужным и болезненным.

– По-твоему, брак со мной будет болезненным?

Арден не знала наверняка, то ли он шокирован, то ли разъярен.

Вздрогнув, она все-таки настояла на своем:

– Ты сочтешь его болезненным. Потому что я не гожусь в жены королю.

– Ты всему научишься, – отрезал он с такой категоричностью, словно рубанул мечом.

– Я не желаю учиться.

Как он не понимает, что они не пара?

Он подошел к ней, и она почувствовала на лице его теплое дыхание. Арден сглотнула, когда от страха по ее спине пробежала дрожь.

– Вероятно, ты упустила это из виду, Арден. – Он акцентировал ее имя, словно издеваясь над ее неприязнью. – Твои желания никого не интересуют. Ты должна думать о том, что лучше для Дауда.

У нее перехватило дыхание. Идрис задел ее за живое. Она хочет, чтобы у ее сына было стабильное, счастливое будущее.

Но брак с Идрисом может обернуться катастрофой.

Она сцепила руки на груди:

– Дауду не надо, чтобы мы с тобой женились. Для него будет гораздо лучше, если его родители станут друзьями, а не будут страдать в браке.

– За кого ты хочешь выйти замуж? – резко спросил он. – За моего кузена?

Арден шагнула назад и уперлась в стул:

– Нет! Хамид просто мой друг, вот и все.

– Тогда за кого ты хочешь выйти замуж? – Идрис подошел к ней еще ближе, и Арден задалась вопросом, как она могла когда-то считать его дружелюбным.

– Ни за кого. Все дело в любви.

– Любовь? – переспросил он, словно само понятие казалось ему нереальным.

– Конечно. Если один из нас в кого-нибудь влюбится…

Идрис покачал головой:

– Я ни в кого не влюблюсь.

На долю секунды Арден понадеялась, что он сейчас признается, будто влюбился в нее несколько лет назад на Санторини.

– Почему нет? – хрипло спросила она.

– Я никогда не был влюблен, и я не влюблюсь. В моем роду никто не женился по любви. – Он пожал плечами. – Нам чужда романтика. Считай это наследственным признаком.

– Понятно. – Она вдруг приуныла. Она знала, что между ними была просто короткая интрижка. Она давно признала, что ее иллюзии по поводу Идриса – результат девичьего романтизма.

– А ты не боишься влюбиться? – спросил он.

Арден язвительно хохотнула:

– Точно нет. – Она стала матерью-одиночкой за неделю до своего двадцать первого дня рождения, поэтому все ее романтические фантазии о любви давно испарились. Она слишком устала, чтобы даже думать о романтике.

– Хорошо. Тогда проблем нет.

Арден покачала головой:

– Твой народ не примет меня как королеву.

– Мои подданные примут любую женщину, на которой я женюсь. – Это было сказано с абсолютной уверенностью.

– Я не могу мириться с ограничениями, в которых живут женщины твоей страны. Ваши традиции отличаются от английских традиций.

Он нахмурился.

– Это правда, наши традиции отличаются, – медленно произнес он. – Но многое меняется. Моя страна очень изменилась за прошедшие четыре года. К тому же, как моя жена, ты сможешь моделировать изменения в жизни других женщин.

– Принцесса Жизлан справится с этим гораздо лучше меня.

Он покачал головой и поджал губы:

– Сколько раз я должен говорить тебе, что я на ней не женюсь? Я просто обязан жениться на тебе, чтобы соблюсти правила приличия.

Арден глубоко вдохнула:

– Мне жаль, что новости спровоцировали скандал. Не повезло всем нам. Моя жизнь не будет легкой, по крайней мере какое-то время. Но благополучие Дауда для меня важнее всего.

– Наконец-то мы хоть о чем-то договорились.

Его слова вселили в нее надежду.

Арден растянула губы в едва заметной примирительной улыбке:

– Ты прав. Это была отправная точка, не так ли?

Он не улыбнулся в ответ, и Арден стало интересно, как часто люди спорят с шейхом Захрата. Вероятно, он всегда поступает по-своему.

– Я предлагаю присесть и все обсудить. – К ее облегчению, он сделал шаг назад, позволяя ей усесться в кресло. Стресс и усталость взяли свое. Ноги Арден дрожали, словно она пробежала целую милю.

Идрис присел рядом с ней.

Арден провела вилкой по скатерти, смотря на оставляемые ей желобки.

– Наверное, Дауду лучше проводить с тобой часть года, – сказала она.

– Ты предлагаешь ему сначала жить в моем дворце, а потом в твоей убогой квартире?

Арден резко подняла голову:

– Это намного разумнее, чем притворяться, будто мы трое идеальная семья.

– Я не гонюсь за совершенством, Арден.

Она сдержала резкий ответ. Споры не приведут ни к чему хорошему. Она должна забыть обиды и страх и думать о том, что лучше для Дауда. Даже если проживание с Идрисом заставит ее чувствовать себя в ловушке.

– Совместная опека – отличный компромисс.

– По-твоему, Дауд захочет вернуться к прежней жизни после того, как я узнал, что он мой сын? – сказал он.

Арден напряглась и выронила тяжелую серебряную вилку, которая с глухим стуком упала на стол.

– Почему нет? У него будет возможность сравнить дворцовую жизнь с жизнью рабочего человека.

Идрис покачал головой:

– Ты не понимаешь. Уже всем известно, что Дауд мой сын. Я обязан сделать так, чтобы он жил со мной. Если я этого не сделаю, народ сочтет меня слабым правителем. Я оскорблю тебя, если не женюсь на тебе. И я оскорблю Жизлан, если, отвергнув ее, не женюсь на матери своего сына.

Арден заскрежетала зубами:

– Я свободный человек и сама решаю, что мне делать.

– Ты позволишь личным предпочтениям испортить жизнь Дауда?

– Ты преувеличиваешь. Я прекрасно о нем заботилась.

– Это было до настоящего момента. – Он накрыл ее руку широкой ладонью. Арден удивилась, каким обнадеживающим показалось его прикосновение. – Ты только один день противостояла журналистам. Ты хочешь, чтобы Дауд проходил через это снова и снова?

У нее похолодело внутри.

– Я уверена, что когда все привыкнут к этой новости…

– Арден, никогда и ничего не изменится. Всякий раз, когда в моей стране или в жизни Дауда будет происходить какое-нибудь событие – его день рождения, первый день в школе, выходные дни, – папарацци станут щелкать фотокамерами. Они начнут снова и снова обсуждать, что Дауд живет в Лондоне, а его отец во дворце. Они будут отслеживать каждый его шаг, тем более что Дауд такой фотогеничный. Каждое решение, принимаемое его матерью, будет тщательно изучаться и оцениваться. Дауд не сможет прятаться от журналистов. Они просто его затравят.

Арден высвободила руку и прижала к своей груди, ее сердце учащенно колотилось.

– Ты запрешь его в своем дворце?

Идрис рассмеялся, чем напомнил ей Шакила – мужчину, который мог завоевать ее сердце обычной улыбкой.

– Ты считаешь дворец тюрьмой? Поверь мне, Дауд будет жить более нормальной жизнью, чем в Лондоне. В Захрате я защищу вас обоих.

Арден сглотнула и вздрогнула. В глубине души она знала, что Идрис прав.

– Я думаю, мы могли бы пожить в Захрате, если ты поможешь нам подыскать дом. Я смогу там работать? Вероятно, у вас требуются флористы. – Она прижала руку к виску, у нее разболелась голова.

– Ты будешь жить во дворце. Как моя жена. Это единственный разумный вариант. Вместе мы обеспечим Дауду стабильный дом. – Идрис уже не выглядел агрессивным, он хладнокровно излагал преимущества.

Арден почувствовала себя загнанной в угол. Мысли беспорядочно кружились в голове, пока она искала альтернативу предложению Идриса.

– Речь о Дауде, – тихо сказал он. – О том, что лучше для нашего мальчика.

Наш мальчик. Не его сын или ее сын. Наш мальчик.

Одна эта маленькая фраза образовала мостик над зияющей пропастью между ними. Арден уже не чувствовала себя безнадежно одинокой.

Однако это не должно так на нее влиять. Она привыкла к ответственности. Тем не менее ей хотелось, чтобы Идрис ей помогал.

– Мне надо подумать. Мне нужно время.

– Конечно, – произнес он. – Я жду твоего решения завтра утром, в девять часов.

На следующий день, в четыре часа после полудня, после ночи душевных терзаний, Арден стала официальной невестой Идриса, шейха Захрата, перед толпой свидетелей.

Она планировала ему отказать. Она хотела уехать от него.

Но чем дольше она размышляла, тем отчетливее понимала, что надежную защиту и безопасность ей и ее сыну обеспечит только Идрис.

Однако брачный контракт она подписывала дрожащей рукой, словно ребенок, который только учится писать. Идрис поставил подпись резким и рубящим жестом, что говорило о его решимости.

Без сомнения, он привык подписывать важные документы. Смотря на массивный пергамент с позолоченной окантовкой и красивым каллиграфическим текстом, Арден поняла, что ее жизнь полностью изменилась. По ее спине пробегал холодок, ее сердце стучало так сильно, что она думала, будто все вокруг слышат сердцебиение.

– Позвольте мне поздравить вас первой.

Подняв голову, Арден увидела принцессу Жизлан. В шелковом костюме цвета янтаря, с жемчужным ожерельем на шее, она выглядела изысканной аристократкой. Арден никогда не будет такой, какие бы наряды она ни надевала.

Удивительно, но Жизлан улыбалась по-доброму, и Арден испытала к ней благодарность.

– Спасибо, ваше…

– Зовите меня по имени. – Жизлан повернулась к Идрису: – Поздравляю с помолвкой, ваше величество! Я надеюсь, вы будете очень счастливы.

Жизлан и Идрис смотрели друг на друга спокойно и деловито. Никакого напряжения, никаких бурных эмоций. Арден стало интересно, то ли они отлично притворяются, то ли его возможный брак был простой политической формальностью. У нее закружилась голова. Королевский мир, в который она входила, казался ей непонятным и неестественным.

– Спасибо. – Его голос был глубоким и серьезным, как напоминание о том, что нынешняя церемония проводится ради будущего его сына, а не ради брака по любви. За весь день Идрис ни разу не улыбнулся.

Сердце Арден болезненно сжалось.

– Я предлагаю чего-нибудь поесть, – сказала Жизлан, обращаясь к Арден.

Арден мгновенно встала, потом остановилась. Не следует ли ей сидеть рядом с Идрисом и принимать поздравления? Однако он тоже поднялся на ноги, показывая, что формальности можно не соблюдать.

– Я с удовольствием что-нибудь съем. – Когда они вошли в буфет, у Арден заурчало в животе.

– Я тоже, – мягко сказала Жизлан. – Я не ем перед официальными мероприятиями, а потом жалею об этом. Обычно они затягиваются.

Арден покосилась на статную женщину, которая заполняла деликатесами изящную фарфоровую тарелку.

– Вы правда не против меня? – выпалила она, потом упрекнула себя за несдержанность.

Принцесса быстро взглянула на нее:

– Давайте присядем? – Она кивнула на зону отдыха в углу, которую Арден даже не заметила. – Арден? Я могу называть вас по имени?

– Конечно, Жизлан. Простите, я немного рассеянна. – Она опустилась в кресло, осторожно держа в руках тарелку со вкусно пахнущей едой.

– Я не удивлена. Если вы не привыкли к официальным церемониям, они могут показаться утомительными. – Она наклонилась к Арден. – Хитрость в том, чтобы во время скучных мероприятий думать о чем-нибудь другом.

Губы Арден дрогнули в улыбке.

– Как хорошо, что вы так добры ко мне. Я не ожидала… Я имею в виду, спасибо.

– По-моему, вы мне очень понравитесь.

Арден поставила тарелку на стол и наклонилась к Жизлан:

– Я не хотела показаться грубой.

Жизлан отмахнулась от ее слов:

– Мне приятна ваша откровенность. Вы поймете, о чем я говорю, как только вас окружат дипломаты и придворные. И вы правы… – Она помолчала. – Нам всем тяжело.

– Я искренне сожалею об этом.

– Вы не виноваты. Как только стало известно о вашем мальчике, у нас не осталось выбора.

Арден вгляделась в красивое лицо Жизлан, но не нашла в нем обиды:

– Должно быть, вам было особенно трудно.

Жизлан отвела взгляд:

– Мне пришлось пережить дипломатический шторм, это точно. Но это пройдет. О нашей помолвке не было официально объявлено. Если заметят, что мы с вами подружились, будет только легче.

Арден медленно кивнула, подавляя разочарование:

– Я понимаю. Вы думаете, это поможет предотвратить сплетни? – Она махнула рукой на себя и на Жизлан.

– Вы обиделись. Простите. Я сказала Идрису, что вы, возможно, не захотите видеть меня здесь, но он заверил меня, будто вас с ним не связывают сентиментальные чувства. Пожалуйста, простите меня.

Она попыталась встать, но Арден остановила ее:

– Не уходите, пожалуйста. Я благодарна вам за то, что вы пришли. Вам было трудно, я понимаю.

– Наш брак с Идрисом должен был построить мост между двумя нашими странами, которые враждовали несколько поколений. Брак подразумевал мирный договор и торговое соглашение. Когда я вернусь домой, начнется ад, но сейчас мы обе можем избавить друг друга от худших сплетен.

Арден посмотрела на Жизлан и поняла, сколько мужества потребовалось этой женщине, чтобы прийти на помолвку и улыбаться так, словно надежды на ее брак не были так возмутительно разрушены. Если она любила Идриса…

К своему удивлению, Арден сочувствовала Жизлан. Однажды она любила и потеряла Идриса, и она до сих пор не забыла свою душевную боль.

– Мне нравится ход ваших мыслей, Жизлан. Вы не подскажете, чего мне ожидать? Я ничего не знаю о протоколе и церемонии и не умею одеваться должным образом.

Арден посмотрела на свое светло-голубое платье, которое переливалось при ярком освещении. Это платье появилось в ее комнате сегодня утром, и она приняла его с благодарностью, потому что не хотела появляться на церемонии в старых джинсах.

– Вам нравится платье?

– Оно великолепно. Но я никогда не покупала дорогую одежду и понятия не имею, что надо… – Арден умолкла, увидев, что Жизлан улыбается. – Это платье выбрали вы?

Жизлан пожала плечами:

– Я просто высказала пару предложений. Все произошло очень быстро, и я подумала, что у вас нет подходящего наряда.

Арден моргнула:

– Вы такая милая женщина!

Прежде чем Арден застыдилась своей откровенности, Жизлан восторженно рассмеялась.

Идрис пришел, услышав приглушенный смех, и увидел, что его нынешняя и отвергнутая им невесты сидят, наклонив друг к другу головы.

У него скрутило живот при мысли о том, что его отношения с отцом Жизлан окончательно погублены. Консерваторы в его собственной стране ополчились против его внебрачного сына и его планов жениться на англичанке. Тем не менее альтернативы у Идриса не было.

Он не позволит, чтобы Дауд стал объектом насмешек и сплетен.

Он наблюдал, как Арден разговаривает с Жизлан. Его внимание привлекло шелковое платье, облегающее ее красивую фигуру, о которой он фантазировал всю ночь.

Он вполуха слушал разговор женщин, но все его внимание было приковано к Арден – женщине, на которой он женится.

Арден создаст ему проблемы. У нее нет ни хорошей родословной, ни приданого, ни влияния в его регионе. Хуже того, она не готова к роли королевы, ничего не знает о дипломатии, тайных церемониях и ритуалах, которые до сих пор практикуются при дворе.

Тем не менее она мать его сына, и ее обязаны уважать только за это.

Кроме того, это не единственная причина, из-за которой он женится на Арден. Прошлой ночью он был вынужден признаться самому себе, что не мог жениться на Жизлан, пока хотел, чтобы Арден была в его постели.

Желание обладать этой женщиной делает его слабым, поэтому он должен научиться покорять эту слабость. Он отнесется к своему браку с Арден как к очередной сделке – с холодной головой и полным самоконтролем.