– Куда мы приехали? – Почти всю поездку Арден сосредоточенно смотрела на Дауда, сидящего в автокресле между ней и Идрисом. Теперь она разглядывала подземный гараж.

– В мое посольство. Здесь вы в безопасности. Мы подъехали с заднего входа, за нами никто не следил. Журналисты не поняли, куда мы делись. – Он повернулся и расстегнул ремень безопасности Дауда с такой легкостью, словно делал это многие годы.

Возможно, так и было. Арден искала об Идрисе информацию в Интернете после приема в посольстве. Не было никаких сведений о его жене и детях, но все же…

Она заметила, что Дауд потянулся к Идрису. Он был дружелюбным и самоуверенным ребенком, но в данный момент она почувствовала сильную ревность.

Однако Идрис не протянул руки, чтобы взять мальчика. Вероятно, он засомневался. Или просто не желал прикасаться к Дауду.

Арден взяла сына на руки, почувствовала тепло его тела и вдохнула его чистый запах.

– Я бы предпочла остановиться в отеле. – Она уже в долгу перед Идрисом. Более того, в иностранном посольстве она окажется на чужой территории. Пока она здесь, Идрис сможет ее контролировать. Она сильнее занервничала, ей казалось, что она попала в ловушку.

Он с сомнением поднял темные брови:

– Ты предпочла бы провоцировать журналистов? Ты думаешь, что ни один работник отеля не продаст ваши фотографии в СМИ?

Арден крепче прижала к себе Дауда, машинально вжавшись в заднее сиденье автомобиля.

– Я об этом не думала. – От шока она снова задрожала. У нее был ужасный день. Картина, которую нарисовал Идрис, была тревожной, поскольку журналисты набросились на них с вопросами, пока они усаживались в машину, а потом пытались ехать следом за ними.

– Все в порядке, Арден. Тебе никто не помешает, пока мы принимаем решение. Я отвечаю за надежность каждого работника посольства.

Упрямый подбородок и яркий блеск его глаз говорили о многом. Он абсолютный монарх и не пощадит предателей.

Глядя в его лицо, похожее на лик древнего божества, Арден почувствовала, какая пропасть разделяет ее и Идриса. Ему достаточно щелкнуть пальцами, чтобы его приказы исполнились.

– Мне надо, чтобы ты пообещал, что, когда я захочу уехать с моим сыном, ты не будешь нам мешать.

Он взглянул на Дауда. Арден машинально прижала к себе мальчика, и Дауд заерзал, протестуя. Она не сводила взгляда с Идриса. Сын для нее важнее всего. Она никому его не отдаст.

– Я тебе обещаю. Ты не пленница, а моя гостья. – Он посмотрел ей в глаза, и ее тело окутало жаром. – Пошли. Отведем мальчика в более комфортное помещение, а потом поговорим.

Арден медлила. Она опасалась входить на его территорию. Кроме того, она боялась, что не сумеет противостоять запаху разгоряченного тела Идриса, который смешивался с ароматом сандала. Ее влекло к человеку, который никогда не будет ей принадлежать. Пусть он заботится о ней и Дауде, но он шейх, а она обычная мать-одиночка. Ей здесь не место.

Идрис молчал и смотрел на нее, пока Дауд нетерпеливо ерзал, желая выйти на улицу.

С тяжелым сердцем Арден повернулась к дверце автомобиля.

Арден сочла посольство великолепным в день приема, с высокими потолками, увенчанными затейливыми застекленными куполами, искрящимися люстрами и помостом с позолоченным троном. Она думала, будто остальная часть здания выглядит скромнее.

Но она ошибалась.

Посольство состояло из нескольких зданий, в центре которых располагался сад. Такую роскошную обстановку внутри домов Арден видела только в глянцевых журналах.

Она расположилась с Даудом в светлой спальне, где разложила его любимые игрушки. К ее удивлению, Идрис не торопил ее с разговором. Он оставил ее с мальчиком в покое, чтобы они привыкали к новой обстановке. Вскоре появилась молодая женщина с нежной улыбкой и принесла еду для Дауда. Она объяснила, что нянчится с детьми посла и готова помочь Арден с Даудом, если это потребуется.

Арден в очередной раз напомнила себе, что должна научиться благодарно принимать заботу Идриса. Но это было непросто.

Нянька по имени Майша предложила посидеть с Даудом, пока Арден будет встречаться с его величеством. Арден старалась найти причину, чтобы отложить эту встречу, когда Дауд внезапно посмотрел вверх и округлил глаза.

– Дядя! Привет, дядя! – Он сел в постели, от улыбки на его щеках появились ямочки.

По спине Арден пробежала дрожь. Она затаила дыхание. Она сказала себе, что не может ощущать сильный запах сандалового дерева, но ее нервы все равно были на пределе. Она сглотнула, пытаясь не вспоминать вкус губ Идриса.

Она неохотно повернулась. Идрис стоял в дверях. На нем был темный костюм безупречного покроя, который подчеркивал его рост и мощную фигуру. Он не смотрел на Арден.

Всем его вниманием полностью завладел Дауд. Он рассматривал мальчика с такой скрупулезностью, что у нее засосало под ложечкой. Повернувшись, он пронзил Арден взглядом карих глаз, застав ее врасплох. Она прижала руку к животу, понимая, что выдает свое волнение.

– Все в порядке? – спросил он.

Его спокойствие взбесило ее. Сегодня она прошла через ад и до сих пор боится за будущее своего сына. Но Идрис и глазом не моргнул.

– Если ты считаешь, что я в порядке после преследования папарацци, – она скривила рот, – и вынуждена отсиживаться здесь… – Арден умолкла и выдохнула: – Прости. Я неблагодарна. Комната замечательная. А Майша… – Она повернулась и улыбнулась молодой женщине, которая убирала кое-какие игрушки. – Она мне очень помогает.

– Хорошо. Значит, ты не против того, чтобы оставить Дауда с ней, пока мы с тобой поедим?

Арден хотелось вернуться к привычному образу жизни, когда ее драгоценный мальчик жил в безопасности. Однако он не имел возможности расти с отцом. Хотя Арден чувствовала, будто стоит на краю очень опасной скалы, она понимала, что Дауду необходима забота обоих родителей.

Она вспомнила ночь рождения Дауда. Она была испуганной и одинокой. У нее были товарищи, но ни одного достаточно близкого друга, который разделил бы с ней момент рождения ее сына. Она сразу осознала, что мальчик полностью зависит от нее, и пообещала стать ему лучшей матерью.

– Арден? – Идрис подошел к ней, хмурясь.

Она моргнула:

– Спасибо. Я поужинаю с тобой.

– Дядя! – властно позвал Дауд. – Я хочу к дяде!

– Пожалуйста, – машинально сказала Арден.

– Пзалста.

Губы Идриса дрогнули в улыбке, он быстро подошел к Дауду и присел на край его кровати.

При виде их обоих вместе, пока они, склонив темноволосые головы, рассматривали друг друга с огромным интересом, сердце Арден екнуло. Несколько лет назад она жаждала этого. Она многие часы тщетно искала человека, который бросил ее беременной. Она отказывалась верить в его бездушие. Но потом она все-таки поверила, что Идрис обошелся с ней жестоко.

Резко вздохнув, маленький мальчик поднял руку ко лбу, а потом коснулся ею груди, все время наблюдая за Идрисом.

Когда Идрис повторил вежливый жест приветствия, Дауд просиял:

– Еще!

– Пожалуйста, – нежно произнес Идрис, и Арден моргнула, с трудом сдерживая слезы. Она решила, что у нее просто разыгрались эмоции, потому что день был очень напряженным.

Губы Идриса изогнулись в улыбке, которой Арден никогда раньше не видела. Эта улыбка растопила броню, в которую было заковано ее сердце. Идрис еще раз повторил жест, но на этот раз сопроводил его фразой на родном языке.

Его слова казались такими экзотическими и заманчивыми, что зачаровали ее. Неудивительно, что Дауд, тоже заинтересовавшись, наклонился к нему ближе.

Арден не знала, сколько времени просидела вот так, увлеченно глядя на отца и сына. Майша встала и, извиняясь, пошла прибираться в ванной комнате, которую во время купания забрызгал Дауд.

После ее ухода атмосфера в комнате изменилась. Идрис не повернулся к Арден, когда резко произнес:

– Я беседовал с Хамидом. Он говорит, что это не его ребенок.

Арден моргнула и присела в кресло.

– Конечно, он не от Хамида! Какая сумасшедшая идея!

– Он мой? – спросил Идрис до того, как она смогла продолжить. Он все еще смотрел на Дауда, повернувшись к Арден широкой спиной.

Его отношение показалось ей оскорблением.

– По-твоему, я прыгнула из твоей постели в постель твоего кузена? Кем ты меня считаешь?

На этот раз Идрис повернулся к ней лицом и одарил нечитаемым взглядом, которым пригвоздил ее к месту:

– Я не знаю. Вот почему я спрашиваю.

Арден откинулась на спинку кресла. Что же получается? В двадцать лет она провела неделю с мужчиной по имени Шакил и решила, будто встретила свою вторую половинку, настоящую любовь, и полностью ему доверилась. Однако та неделя, как оказалось, ничего не значила для Идриса. Все его страстные слова, обещания и прикосновения были пустышкой. Между ними было только физическое влечение.

Подняв голову, Арден встретилась с ним взглядом:

– Дауд твой сын.

Она ждала от Идриса реакции, но он и бровью не повел. Неужели он ничего не почувствовал? Она могла поклясться, что он с волнением смотрел на своего маленького мальчика. Но возможно, она просто выдавала желаемое за действительное, потому что хотела, чтобы у Дауда были оба любящих родителя.

Она скривила губы:

– Я полагаю, ты захочешь сделать анализ ДНК?

– Это было бы разумно, потому что мы говорим о наследнике королевства.

Арден с силой впилась ногтями в мягкие подлокотники кресла. Она убеждала себя, что Идрис прав. Конечно, ему понадобится неоспоримое доказательство его отцовства. Тем не менее она обиделась, что он не поверил ей на слово.

Спустя какое-то время до нее дошел смысл его слов о наследнике королевства. Вероятно, Идрис намерен публично признать своего сына.

Арден одновременно испытывала облегчение оттого, что у Дауда будут оба родителя, и страх по поводу того, как сильно изменится их жизнь. Захочет ли Идрис, чтобы его сын одну половину года жил в Великобритании, а другую половину в Захрате? При мысли о расставании с ребенком ее сердце словно пронзил острый нож. Потом она приказала себе не делать поспешных выводов.

Она заметила, что Идрис снова разговаривает с Даудом на своем родном языке и даже учит его какой-то фразе. Дауд улыбался все шире, повторяя простые звуки. Арден знала, что, несмотря на трудности, которые ждут ее и Идриса, полноценная семья будет для Дауда бесценным приобретением.

Майша вернулась, и Идрис встал.

– Пока, дядя. – Дауд помахал Идрису рукой.

В ответ Идрис сказал что-то сначала по-арабски, а потом по-английски:

– Спокойной ночи.

Арден подошла к кровати и поцеловала мальчика, отодвигая со лба его шелковистые темные волосы:

– Спокойной ночи, милый.

– Пока, мама. – Он прижал руку ко рту, а потом выставил ее вперед, посылая матери воздушный поцелуй.

Арден, несмотря на нервозность, улыбнулась. Она заставила себя отвернуться от сына и напомнила Майше, чтобы та позвала ее, если возникнут проблемы. А потом Арден вышла за Идрисом из комнаты.

– Какому слову ты научил Дауда? – спросила Арден через стол, который накрыли на двоих в укромной гостиной.

Она выглядела уставшей и напряженной, но Идрис по-прежнему ее хотел. Она не наряжалась на ужин, на ней были джинсы и футболка. У нее были чуть подкрашены ресницы, а на губах – блеск для губ. Идрис боролся с желанием к ней прикоснуться.

– Баба. – Идрис передал ей тарелку с жареным ягненком, потом положил мяса себе на тарелку.

– Что это значит?

Она не смотрела на него, накладывая себе салат. Она избегала взгляда Идриса с тех пор, как вышла из спальни. Казалось, она обижена.

Неужели она не замечает, как их непреодолимо влечет друг к другу? Или она притворяется? Она даже не пытается произвести на Идриса впечатление. Возможно, она его презирает.

Он не знал, что рассердило его сильнее: ее притворство или то, что она скрывала от него ребенка.

В мягком освещении ее волосы приобрели золотистый оттенок. Идрис отчетливее чувствовал дразнящий аромат цветов апельсина.

Арден Уиллс увлекла его, отчего стала для него опасной. Идрис не имел ни малейшего желания позволять кому бы то ни было управлять его эмоциями. Не после того, как несколько лет подряд он сутками работал и доказывал свою состоятельность народу. Он был самым молодым шейхом за последние двести лет. Он потратил слишком много сил для будущего своей нации.

– «Баба» означает «папа».

Как и следовало ожидать, Арден резко подняла голову и посмотрела на него в упор:

– Ты даже не уверен, что он твой сын. Ты еще не сделал анализ ДНК. – Ее великолепные глаза цвета аквамарина сердито сверкнули.

От вожделения в его жилах забурлила кровь.

Идрис пожал плечами, стараясь скрыть свою реакцию под притворной беззаботностью. Он не был готов признать, что ему не требуется делать анализ ДНК, чтобы убедиться, что Дауд его сын. Он не мог подтвердить свою уверенность, потому что бросил вызов логике.

Увидев мальчика, он испытал странные чувства. Он был уверен, что Дауд рожден от него. Он испытал радость, облегчение и желание его защищать. Но мысль о том, что журналисты могут называть Арден и Хамида любовниками, приводила его в ярость.

– Ты не имел права.

– Что ты сказала? – Он прослушал, что она говорила.

– Ты не имел права говорить ему, что ты его отец. – Она надула губы. Если бы ее слова не были обвиняющими, то Идрис воспринял бы ее жест как приглашение к поцелую.

Он не удосужился сказать ей, что говорил на своем родном языке, поэтому ребенок ничего не понял. Но в ближайшее время он все поймет. Идрис позаботится об этом.

– Нет права? – Он оперся ладонями на стол и увидел, как Арден отшатнулась. – У меня есть полное право. Ему три года? Все это время ты скрывала его от меня.

Понимание этого не давало покоя Идрису с того момента, как он вошел в гостиную квартиры Арден и увидел своего сына. Совершенно незнакомого пока мальчика, который сидел на полу, хлопая в ладоши.

– Не по своей воле, – ответила она. – Ты скрыл от меня, кто ты на самом деле.

Идрис покачал головой:

– Я сказал тебе, что я не лгал. Я использовал старое прозвище, чтобы избежать огласки во время путешествия. За мной постоянно следили журналисты из-за моих семейных связей, а я хотел отдохнуть, расслабиться и быть как все. Я собирался все тебе рассказать в Париже, если бы ты поехала туда со мной.

Он по-прежнему не понимал, почему предложил ей тогда поехать с ним в Париж. Но ему было мало недели отношений с Арден, которая была такой жизнерадостной, что освещала его жизнь, как солнце.

Он стиснул зубы:

– Все остальное сказанное мной правда. У тебя не было причин скрывать от меня сына. – Он размял пальцы, подавляя желание прикоснуться к Арден.

– Я не скрывала его от тебя! – Арден бросила салфетку на стол.

Идрис был на ногах до того, как она встала, решив не позволить ей уйти.

– Тогда почему ты ничего мне о нем не сказала? Что я такого сделал на Санторини, что убедило тебя, будто тебе лучше воспитывать сына одной? Какие у тебя оправдания? – У Идриса разыгрались эмоции, он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

Арден уперлась руками в бока, ее стойка была провокационной. Она вздернула округлый подбородок и с вызовом посмотрела на Идриса. Ее напряженные соски уперлись в ткань белой футболки.

Он снова сжал и разжал пальцы, сопротивляясь желанию протянуть руку и прикоснуться в ней. В конце концов он засунул руки в карманы.

– А как я могла связаться с тобой? – Она шагнула в его сторону. – Я даже не знала твоей фамилии. Имя, которым ты мне назвался, было ложным. Когда я узнала о беременности, я позвонила в отель, в котором ты останавливался на Санторини, но мне отказались подтвердить, что ты там жил.

Идрис нахмурился. Эти меры предосторожности были обычной процедурой для защиты частной жизни королевской семьи. Ему даже в голову не приходило, что они помешают Арден выйти с ним на связь.

– Я понятия не имел, – медленно произнес он.

– Конечно. – Она скривила рот и потерла руками предплечья, словно от холода.

Сначала Идрис хотел ответить, что не в его правилах скрываться от женщин, но потом решил промолчать. Если Арден пыталась с ним связаться, то наверняка отчаялась, когда не нашла его.

– Когда ты не пришла на свидание, я решил, что ты с радостью меня бросила. – Он в то время думал только о троне и ответственности за свой народ.

– Я пришла. Просто я немного опоздала. Я никак не могла найти свой паспорт. – Она подняла подбородок и уставилась на него в упор глазами цвета аквамарина. – Когда в отеле мне отказали в помощи, я позвонила в лондонское посольство Захрата. – Она скривила губы, и Идрису стало не по себе. – Ты хотя бы представляешь, как тяжело мне было искать тебя через официальные каналы? Я могла сообщить только о том, что тебя зовут Шакил, тебе двадцать шесть лет, ты прекрасно говоришь по-английски, учился в США и однажды сломал ключицу. У меня даже не осталось фотографий с тобой, потому что ты не любил фотографироваться. – Она поджала губы. – О, со мной были очень вежливы, очень добры. По-моему, они меня жалели, потому что догадывались, зачем мне надо срочно тебя найти.

Арден побледнела, но ее взгляд не дрогнул. Идрис читал в ее глазах обиду, неповиновение и смущение.

Каково же ей пришлось, когда она узнала, что в двадцать лет забеременела от незнакомца? От человека, чье настоящее имя было ей неизвестно.

На него нахлынуло чувство вины. Оно напомнило ему удар, полученный в четырнадцать лет во время обучения традиционным боевым навыкам, когда его нокаутировали, а он упал с лошади и сломал пару костей.

– Прости. – Он помолчал. – Прости, Арден. Ты пережила ужасные времена. Я действительно сожалею, что ты чувствовала себя одинокой. Я не хотел тебя обманывать или вредить тебе. Я просто хотел насладиться жизнью, не привлекая внимания общественности. – До чего эгоистичными и безответственными кажутся сейчас его слова. – Что касается твоей беременности, то мне следовало лучше думать о предохранении. Я был легкомысленным и не задумывался о последствиях. Прости меня. Но поверь, я не пытался от тебя скрываться. Через неделю после моего отъезда с Санторини я стал шейхом Захрата. Мне было невдомек, что ты не сможешь меня разыскать.

Арден уставилась на него, словно изгоняя из головы всю ту ложь, что придумала об Идрисе:

– В тот момент я не могла думать ни о чем, кроме ребенка. Даже если бы я прочла новости о новом шейхе, я вряд ли связала бы его с Шакилом.

Идрис кивнул. Никто не виноват, оба стали жертвами обстоятельств.

Тем не менее ему по-прежнему совестно.

– Ты благополучно пережила беременность и роды? – спросил он.

Она округлила глаза:

– Как ты можешь видеть, у меня все замечательно.

Она не ответила на его вопрос. Идрису стало интересно, что она от него скрывает. Был ли рядом с ней кто-нибудь, кто помог пережить тяжелое испытание?

– За тобой хорошо присматривали?

Ее взгляд посуровел.

– Я сама за собой присматривала. Я вернулась на прежнее место работы. Работа помогала нам двоим жить довольно неплохо.

Ее пристальный взгляд казался Идрису пощечиной. Он ничего не знал о родах, но даже он понимал, что женщины нуждаются в заботе и отдыхе после рождения ребенка. Интересно, как скоро после родов она вышла на работу?

– Я не уклонялся от своих обязанностей, – медленно сказал Идрис, замечая, как вспыхнули ее глаза. – Если бы я знал, я бы помог тебе, как я намерен помочь тебе сейчас.

Девушка, которую он знал, была милой, нежной и спокойной. Женщина, стоящая напротив него сейчас, была категоричной, сердитой и упрямой. Однако ее желание держать Идриса на расстоянии только усилило его решимость.

– Хорошо. Я всегда хотела, чтобы Дауд знал своего отца. Ребенку необходимо иметь позитивные отношения с обоими родителями. – Она скрестила руки на груди и оглядела Идриса так, словно хотела удостовериться, отвечает ли он ее высоким требованиям.

Он подошел к ней вплотную:

– Я согласен. Именно поэтому мы как можно скорее поженимся.