Кристиану следовало прогнать ее, что было таким очевидным. Но он не собирался, и это тоже было не менее очевидным.

Он не мог понять, когда проиграл эту войну. Когда пригласил ее на пляж? Или когда привез на этот остров? Или в тот вечер на балу в Венеции, когда подошел к прекрасной незнакомке с копной темных локонов, которые ниспадали на ее медово-золотистые плечи, напоминая ему о солнечном свете и тепле.

Хотя не важно когда, важно, что все-таки проиграл. И теперь, глядя в лицо Аллегры, у него не было ни малейшего желания возвращаться в прошлое и возвращать все как было.

Он сжал ее руку еще крепче и потянул к себе. Аллегра удивленно ахнула, и ее губы приняли форму мягкой, идеальной буквы «О», и Кристиан тут же вспомнил тот самый момент на балу, когда он взял ее за руку.

И тогда он подался вперед, чтобы взять то, что не смог взять тогда, когда его лицо скрывала маска. Когда они оба были спрятаны друг от друга и от остального мира.

Но разве могла она когда-нибудь по-настоящему спрятаться от него?

Кристиан смотрел в глаза Аллегры, которые несколько недель назад полыхали страстью к нему.

Он поднялся с кресла и потянул Аллегру к себе. Она ухватилась за его руки, чтобы не упасть, и он обнял ее за талию и завладел ее губами.

И в этом поцелуе Кристиан почувствовал то самое тепло и солнечный свет. И то мерцающее безрассудное влечение, которое он невзлюбил с того самого момента, когда впервые встретил ее.

Он обвел ее губы кончиком языка, а потом снова проник в ее рот, заявляя на нее свои права. Аллегра принадлежала ему, и только ему. Кристиан никогда не был первым ни у одной из своих женщин, и в том, что он лишил девственности именно Аллегру, было что-то невероятно предосудительное и вместе с тем восхитительное.

Кристиан никогда не думал, что лишение девственности женщины может оказаться настолько возбуждающим. Но в его случае все было именно так. И это чувство пробуждало в нем что-то абсолютно первобытное, что-то такое, чего он даже не подозревал в себе.

А может, все дело в Аллегре.

Она никогда не оставляла его равнодушным.

Возможно, именно поэтому он так торжествовал, что был ее первым мужчиной. Потому что мог быть уверен, что его влечение не безответно. Что Аллегру точно так же тянет к нему.

Кристиан убрал руку с ее талии и схватил ее за волосы. Аллегра застонала и еще больше прильнула к нему, то ли потому, что так безрассудно хотела его, то ли оттого, что он сделал ей больно. Он не знал. И сомневался, что его волновало это.

Его вдруг охватило отчаянное желание увидеть все то, что было скрыто от его глаз в ту ночь на балу.

Они быстро занялись сексом в коридоре, полностью одетые, и у Кристиана не было возможности рассмотреть восхитительное тело Аллегры с его соблазнительными изгибами и прижать его к собственному обнаженному телу.

Он больше не мог ждать и, потянувшись к ней за спину, расстегнул молнию, и ее платье упало на песок к ее ногам.

На Аллегре не осталось ничего, кроме кружевного нижнего белья. Кристиан сделал шаг назад, любуясь ее идеальными формами. Она принадлежала к тому типу женщин, из-за которых мужчины объявляли войну. О чем свидетельствовала его собственная внутренняя борьба. Кристиан понимал, что ему следовало оставить Аллегру в покое, иначе он разрушит ее своими прикосновениями. Но он также знал, что мрак, скрывающийся у него внутри, одержит победу этим вечером.

– Сними с себя все остальное, – хрипло потребовал он. Если бы Кристиан прикоснулся к ней, он не смог бы снять с нее белье, не разорвав его. А может, он вообще не снимал бы его. Может быть, он просто отодвинул ее трусики и овладел ею, не обращая внимание на то, готова она была к его вторжению или нет.

Эта картинка заставила его заскрежетать зубами. Аллегра начала медленно снимать с себя бюстгальтер, обнажив свою восхитительную грудь, а ее набухшие соски говорили о том, насколько она возбуждена. Потом она сбросила свои трусики, и Кристиан скользнул взглядом к безупречному темному треугольнику внизу ее живота.

Он сходил с ума от желания, и ему хотелось спрятать свое лицо между ее ног, погрузиться в нее и потерять себя окончательно.

– Ты смотришь на меня так, словно хочешь съесть меня, – сказала Аллегра.

Он не мог понять, были ее слова невинным замечанием или она прекрасно понимала их двойной смысл.

– Еще как хочу! – прорычал он и, наклонившись, прижался губами к ее шее, посасывая ее кожу.

Аллегра ахнула, и Кристиан пришел в восторг от этого звука. Он начал покрывать поцелуями ее грудь. Сначала он обхватил губами один тугой сосок и провел по нему языком, а затем слегка куснул его зубами, прежде чем уделить внимание другому.

Аллегра запустила пальцы в его волосы и прижимала его голову к себе, пока он снова и снова ласкал ее грудь.

Он сжал ее бедра и кончиком языка провел линию по ее животу, опускаясь вниз, к тому месту, к которому ему хотелось прикоснуться больше всего. Аллегра попыталась вырваться, но он удержал ее.

– Моя! – прорычал он и, наклонившись, скользнул языком по ее влажным складкам.

– Кристиан, – выдохнула Аллегра, и на этот раз его имя прозвучало как мольба, а не как проклятие.

Его язык проник еще глубже, и она задрожала от его ласк. Аллегра со стоном повторяла его имя, сокрушенная, беспомощная. И Кристиан осознал, насколько сильной была его страсть. К ней. К Аллегре. Словно она все время существовала внутри его. Не признанная. Не удовлетворенная. До этого момента.

Аллегра вцепилась в его плечи, а он ласкал ее все сильнее и быстрее. Кристиан чувствовал, как она начинает терять голову, когда он проводил языком по чувствительному комочку нервов. А потом с хриплым криком Аллегра забилась в его руках, высвобождая свое напряжение и отдаваясь наслаждению, которое накрыло его словно волна. И ее удовольствие было наградой не так для нее, как для самого Кристиана.

Затем Кристиан скользнул руками вниз по атласным бедрам Аллегры и начал легонько тянуть ее вниз, пока ее колени не подогнулись, и она опустилась, обхватив ногами его талию, и ее влажная сердцевина коснулась его отяжелевшей плоти.

Он знал, что был эгоистичным мерзавцем. Аллегра все еще дрожала и стонала от пережитого удовольствия, как он вошел в нее, и одного ощущения ее тугой плоти было достаточно, чтобы оказаться на краю бездны. Но он пока еще не был готов отправляться туда. Кристиан обхватил руками ее округлые ягодицы и, крепко прижимая к себе, начал проникать в нее с каждым толчком все глубже и глубже.

Аллегра выгнула спину, и Кристиан наклонился вперед, принимая подставленную ему восхитительную грудь и лаская ее своим горячим языком. Она обняла его и крепко прижалась к нему, пока он своими быстрыми и ритмичными движениями сводил их обоих с ума.

Неужели он никогда раньше не замечал, что скрывалось под каждым словом, которым он обменивался с Аллегрой? И не понимал, почему его бросало в жар каждый раз, когда она оказывалась рядом? Теперь все встало на свои места. Очень многие вещи приобрели смысл, когда Кристиан погрузился в эту женщину так глубоко, как только возможно.

Он забылся. В ней. В Аллегре. Ни одна женщина не соблазнила его после смерти его жены, и, по правде говоря, он не мог вспомнить, чтобы какая-нибудь женщина соблазнила его до этого. Либо он хотел женщину, либо нет. Но Аллегра попала в какую-то необычную категорию, принадлежащую ей одной. Кристиан сходил с ума по ней. Ему хотелось убежать, но его тянуло к ней с непреодолимой силой. Аллегра нужна была ему как воздух. Или, правильнее сказать, как доза для наркомана. Кристиан понимал, что их связь всего лишь временный взлет, который приведет к оковам, отчуждению и страданиям. Но все равно не мог ничего с собой поделать.

Прямо сейчас Кристиану казалось, что то, что происходит между ними, стоило всей боли, которая ждала в будущем. Волна наслаждения, накрывшая его с головой, унесла все мысли, все переживания и страхи, стирая их в пыль.

Когда он пришел в себя, то понял, что Аллегра так же, как и он, достигла вершины блаженства и кричала от удовольствия, вонзив ногти в его кожу. Ее внутренние мышцы сжимались вокруг его плоти, вызывая еще одну волну сладкой истомы.

Кристиан не сразу осознал, что шум прибоя раздавался не у него в голове. Это пенные волны накатывали на берег. Сам он сидел подогнув под себя ноги в песке перед своим домом, а сверху на нем, широко расставив ноги, сидела Аллегра. Кристиан кончиками пальцев провел линию по ее хрупкому позвоночнику и запустил пальцы в ее волосы, повернув ее лицо к себе, так как она отворачивалась, избегая его взгляда.

– Не смей, – потребовал он.

– Что именно? – тихо переспросила Аллегра.

– Не смей прятаться от меня. – Она подняла глаза, встретившись с ним взглядом, и он провел пальцем по ее верхней губе. – Сегодня тебе не нужно надевать маску.

– С ней было проще, – едва слышно ответила она. – Проще, когда ты потом ушел и бросил меня.

– Почему проще?

– Потому что. Я… – Она тяжело сглотнула и поднялась на ноги. И на него потоком устремился холодный воздух, заставив поежиться. – Мне нужно в дом.

Полностью обнаженная, Аллегра развернулась и зашагала обратно в дом.

Кристиан смотрел на ее силуэт, даже сейчас очарованный соблазнительными изгибами ее тела.

Он понимал, что ей нужно дать время, чтобы прийти в себя. Так поступил бы каждый порядочный мужчина на его месте. Но Кристиан Акоста перестал притворяться, что он когда-либо был порядочным. Сегодня вечером он овладел Аллегрой, а это значило, что пути назад не было.

Аллегре отчаянно хотелось уединиться. Принять душ. Побыть одной.

Эта близость была совсем не похожей на тот быстрый секс у стены на балу. Да, мужчина был тот же, но переживания абсолютно другие. Теперь Аллегра знала, что это он, она видела его лицо, смотрела ему в глаза…

Она чувствовала себя беззащитной. Ее больше волновало не то, что она узнала, каким Кристиан бывает в моменты близости, она больше переживала, что он мог заметить те глубокие, нежные чувства, над которыми ей не хотелось задумываться.

Аллегра влетела в ванную и включила душ.

Она хотела наконец выдохнуть и начать мыслить трезво. Потому что рядом с Кристианом у нее не получалось ни то ни другое. В нем было что-то такое, что заставляло ее вести себя не так, как обычно. Но Аллегра страшилась узнать, что именно сводило ее с ума.

Возможно, больше всего ее смущало то, что она узнала, насколько Кристиан великолепен, и то, что он и есть ее загадочный любовник. Мужчина с бала-маскарада больше не мог оставаться какой-то отдельной величиной. Теперь, когда она снова почувствовала его внутри себя. Когда она видела, каким становилось его лицо во время наслаждения. Когда она дрожала и горела, пережив не один, а два оргазма.

Аллегра крепко зажмурилась. Ей хотелось плакать, чтобы хоть как-то уменьшить давление в груди. К сожалению, ее глаза упрямо отказывались проронить хоть слезинку, несмотря на то что теплая вода каскадом лилась по ее коже.

– Аллегра?

На пороге ванной стоял Кристиан, полностью обнаженный, что, судя по всему, его совершенно не смущало. Аллегра не смогла бы вести себя настолько непринужденно.

Она не могла отвести от него глаз. Кристиан был единственным мужчиной, которого она когда-либо видела голым, и это зрелище завораживало.

Аллегра находила его красивым, проводя взглядом по его широкой мускулистой груди, узким бедрам и плоскому животу, косые мышцы которого указывали на его самое главное мужское достоинство.

Она смотрела на голого Кристиана. Кристиана Акосту. Мужчину, которого знала почти полжизни. Но только в одежде. Всегда. А теперь она знала его обнаженным. Теперь она знала, каким он может быть внутри ее.

От этих мыслей ей снова захотелось спрятаться куда-нибудь. Но она не могла, потому что он был здесь.

– Ты в порядке? – спросил он, стоя у стеклянной кабинки, которая нисколько не скрывала Аллегру от его глаз.

– Я просто подумала…

– Что сможешь смыть меня со своей кожи? – Его голос прозвучал немного резко.

– Нет, дело не в этом. Мне просто нужна была минутка.

– Тогда я присоединюсь к тебе. – Он открыл дверцу душевой кабины и шагнул внутрь.

– Кажется, ты не понял. Я хотела немного побыть одна, – сделала шаг назад Аллегра.

– Почему?

– Потому что ты единственный мужчина, с которым я когда-либо занималась сексом. А это всего лишь второй раз. И я… Я чувствую себя немного потерянной.

– А ты единственная женщина, с которой я занимался сексом с тех пор, как умерла Сильвия. И если кому-то нужна минутка, так это мне.

Его слова прозвучали на удивление спокойно.

– Ты… Я… Я?

– После ее смерти я ни с кем не встречался. И та ночь на балу…

Аллегра не знала, что ей думать. Она понимала, что, если узнает, что Кристиан постоянно заводил знакомства на одну ночь с совершенно незнакомыми ему женщинами, ей уже будет не по себе. Но представить, что она оказалась в его объятиях только потому, что он слишком долго воздерживался…

– И что случилось? Ты просто потерял самообладание?

– Ты так говоришь, будто потерять контроль над собой – это что-то незначительное. Может, для других так оно и есть. Но не в моем случае. Аллегра, я никогда не теряю самообладания. – Он шагнул к ней и, обняв ее за талию, притянул к себе. Его кожа была гладкой, горячей, и тело Аллегры тут же отозвалось. – Но рядом с тобой…

Я даже не могу сказать, было мне что терять или нет. Может, все это время я обманывал самого себя. Потому что я никогда не переживал ничего подобного.

– Все так просто и есть. Знаю, ты считаешь себя каким-то божеством, но ты всего лишь человек. – Аллегра протянула руку и провела кончиками пальцев по его груди, задрожав от ощущения этого ни на что не похожего сочетания разгоряченной мужской кожи и жестких волосков.

Ей не следовало прикасаться к нему, когда она нуждалась в том, чтобы хоть немного побыть наедине со своими мыслями. Но Аллегра не могла остановиться и снова провела ладонью по его коже. Вдруг то, о чем говорил Кристиан, приобрело чуть больше смысла. Когда дело касалось их двоих, Аллегра не могла сказать с точностью, существовала ли вообще такая вещь, как самообладание. Стоило им сойтись вместе, как их поведение становилось далеко не «типичным».

– То, что ты не видишь тут ничего сложного, только говорит о твоей неопытности. Ты не понимаешь, насколько все необычно. И не знаешь, во что мы играем.

– Во что-то особенное?

– Я никогда не переживал ничего подобного. Все эти вещи… То безумие, которое овладевает тобой и заставляет вести себя подобно какому-то животному, редко доводит до добра. – Кристиан провел пальцем по линии ее подбородка. – Оно доставляет удовольствие, но не долго, и может привести только лишь к разрушению.

– Ты думаешь, что мы уничтожим друг друга?

– Мне кажется, мы уже это сделали.

– Значит, нам больше нечего бояться? – с гулко бьющимся сердцем спросила Аллегра.

Все и так шло хуже некуда, так почему им отказывать себе в том единственном, что приносило удовольствие? Аллегра внутренне затрепетала. Мысль о том, чтобы дать волю своим чувствам, одновременно пугала ее и приводила в восторг.

Такой была вся ее жизнь. Дверь всегда оставалась открытой. Никто никогда не принуждал Аллегру к чему-либо, но она всегда на все соглашалась, потому что боялась огорчить родителей. Сделать неправильный шаг. Даже сейчас, с Кристианом, она закрывалась в себе, потому что боялась, что сделает что-то не так и раскроет себя.

Аллегра была таким напуганным маленьким созданием. Она всегда руководствовалась желанием не выходить за рамки приличия, всем угождать и никого не шокировать или ужасать.

Но кого заботило, если бы она переступила черту? Таким был главный вопрос. Она все испортила, и Кристиан был прав, когда говорил, что они зашли так далеко, что дальше некуда.

– Почему мне кажется, что я не против получить еще немножечко удовольствия теперь, когда я уничтожена?

Кристиан тихо рассмеялся и поцеловал уголок ее губ.

– Это все секс. Он лжет тебе. Он приносит удовольствие. И ты запросто находишь оправдание тысяче вещей, чтобы убедить себя, что это нормально – снова заняться им.

– Мы занимаемся именно этим?

– Похоже на то.

– Тогда я не против.

– Я тоже.

Аллегра прильнула к нему, тая в его объятиях, и почувствовала, как тяжелеет его плоть. В ней снова просыпалась страсть. Она хотела близости с Кристианом и гнала прочь тревоги и мысли о будущем. Впервые в своей жизни Аллегра решила дать волю своим чувствам.

Это всегда был один и тот же сон. Кристиан поднимал глаза и видел холодные каменные стены замка. Лежа в своей кровати, он знал, что скоро придет его истязатель, под действием алкогольных паров и исполненный ярости, и снова принесет с собой боль. В прошлый раз она была такой сильной, что пришлось вызывать врачей. Тут же придумали историю, чтобы объяснить, как пятилетний ребенок мог получить так много ушибов посреди ночи. Скатившись вниз по лестнице.

Тогда у него было несколько переломов и еще пришлось наложить несколько швов на голову. И после этого было еще несколько таких случаев. Кристиан не чувствовал себя в безопасности. Никогда и нигде. Даже в своей спальне.

А потом, как обычно, стены замка вдруг исчезали, и он оказывался в своем доме в Барселоне. Он стоял под дверью спальни, зная, что внутри не найдет ничего, кроме ужаса.

Он знал, что там находится Сильвия. Что она уже умерла и что нет ничего, что могло бы помешать ее смерти. Но хотя Кристиан знал наизусть этот сценарий и то, что он найдет там, за дверью, его боль не исчезала. И ему нужно было открыть эту дверь. Поэтому он клал ладонь на ее гладкую холодную поверхность и начинал толкать.

– Кристиан. – Темноту прорезал чей-то голос. – Кристиан, проснись.

Он сел, тяжело дыша, с облегчением вглядываясь в темноту, которая была намного приятнее того ужаса, который он переживал в своих снах.

– Кристиан, – шепнула Аллегра, – ты в порядке?

– Я спал, – ответил он. Она наверняка разбудила его не просто так, но он решил подождать, что она скажет.

– Ты… Ты кричал. Твой крик разбудил меня.

– Прости, – стиснул зубы Кристиан. Ему казалось, что она недоговаривает. Он коснулся ее щеки, и кончики его пальцев стали влажными. Так и есть, она говорила неправду, чтобы не задеть его самолюбие. Его грудь вдруг стеснило, и ему стало трудно дышать.

– Я… Мне не хотелось, чтобы ты был… расстраивался. Я подумала, что мне следует разбудить тебя. Я не знала, что тебя мучают кошмары, – тихо сказала она, мягко коснувшись его плеча.

– Время от времени они снятся каждому человеку. – Ему снились всегда. Но смерть Сильвии внесла свои коррективы, и сны стали еще кошмарнее.

– Конечно.

– Я больше не буду ложиться. Наверное, все из-за смены часовых поясов. К тому же уже почти пора вставать.

– Я тоже встану.

– Нет, – чуть резче, чем хотелось, возразил Кристиан. – Нет, – повторил он чуть мягче. – Зачем тебе вставать в такую рань. Поспи еще. Прости, что потревожил тебя.

– Кристиан, – обеспокоенно сказала Аллегра, – мне очень жаль, что ты… что тебе приснился такой сон.

– Ничего страшного.

– Прости, – мягко, но решительно возразила Аллегра, – но мне так не кажется.

– Это был всего лишь сон. Обрывки воспоминаний, которые переплелись самым причудливым образом.

– Мне показалось, тут что-то более серьезное.

– Ничего подобного. Может, ты пытаешься найти во мне что-то человеческое? Вынужден разочаровать тебя. Во мне не осталось почти ничего такого. Мы давно знакомы, и ты знаешь, что меня нельзя назвать добрым. Так что не начинай фантазировать насчет меня. Это, – он провел рукой по ее обнаженному телу, – может доставить удовольствие нам обоим. Мы в любом случае должны быть вместе, так почему бы не насладиться нашей близостью? Но ты должна держать свое сердце закрытым.

– Но мы уже на самом дне, – прошептала Аллегра. – Или ты забыл? Хуже уже быть не может.

Аллегра. Упрямая до конца. По крайней мере, с ним. Столько огня, столько задора. Кристиан не раз задавался вопросом: неужели он был единственным, кто видел, какие эмоции бурлят за внешним спокойствием Аллегры?

– Оставайся в кровати, – настойчиво сказал Кристиан, поднялся и вышел из комнаты.

Он осуждал себя за то, как ужасно повел себя с Аллегрой, но не видел другого выхода. За свою жизнь он совершил множество грехов, но с ней он поступил ужаснее всего. Кристиан решил остановиться. Не ради себя. Он уже был потерянным. Нет, теперь он действовал исключительно в интересах Аллегры.

Кристиан не мог допустить, чтобы она начала верить, что он ей небезразличен.

Самой большой жестокостью по отношению к Аллегре будет, если он допустит, чтобы она влюбилась в него.