Кристиан был прав, когда говорил, что его вилла не имеет ничего общего с замком. А еще она совсем не подходила своему угрюмому владельцу.

Дом был просторным и светлым, с большими окнами, которые выходили на море и позволяли солнечным лучам щедро литься в комнаты.

Вилла Кристиана очень отличалась от родительского дома Аллегры в Италии. В ней не было ни одной вещи, доставшейся по наследству, что приводило Аллегру в замешательство. Она знала, что род Акоста был таким же древним, как и ее собственный, к тому же Кристиан носил титул. Но в доме не было ни панелей из темного дерева, ни вытертых ковров, которые пережили несколько инквизиций, ни одной картины с библейскими сюжетами или с изображениями портретов давно умерших родственников.

Все было белым. Свежим. На грани модерна. Совсем не похоже на Кристиана.

– Это не ваш фамильный дом, – недоверчиво заметила Аллегра.

– Я сказал, что не повезу тебя в замок, – рассмеялся Кристиан. – Но я не сказал, что его у нас нет.

– Тогда зачем было говорить, что хочешь, чтобы твой сын рос в ваших священных землях и все такое?

– Я испанец. А испанцы иногда преувеличивают, драматизируют. Мне необходимо, чтобы мой ребенок родился в Испании. И в законном браке. А здесь или в замке, значения не имеет.

– И часто ты ездишь в свой замок?

– Нет. За ним приглядывает целый штат служащих. Мать сбежала оттуда сразу же после смерти отца, что, как тебе известно, случилось очень давно.

Он говорил о своих родителях с заученной беспристрастностью, и Аллегра сразу заподозрила, что он что-то скрывает.

– Мои мать и отец привязаны к нашему семейному поместью. Они бы ни за что не уехали оттуда. Думаю, если бы родители умерли и Ренцо бросил наш дом на произвол судьбы, мой отец преследовал бы его из могилы и тряс своими цепями над нечищеным столовым серебром.

– Думаешь, твой отец в загробной жизни будет ходить в цепях? – Кристиан как-то странно посмотрел на нее.

– Я драматизирую. Я итальянка. Мы тоже склонны преувеличивать, если ты еще не понял.

– Мой отец точно в цепях, – задумчиво ответил Кристиан. – Если только в следующей жизни существует справедливость.

– Очень надеюсь. Потому что в этой жизни ее нет.

Кристиан осмотрелся по сторонам:

– Ты считаешь сложившуюся ситуацию несправедливой?

– А разве я не права?

– Ты сейчас находишься в доме стоимостью в миллионы долларов и в одном из самых красивых мест Испании. У тебя есть мужчина с титулом – и несколькими миллиардами долларов, – который хочет жениться на тебе, чтобы твой ребенок был законнорожденным. Я бы сказал, что мало кто на твоем месте будет чувствовать себя таким несчастным.

– Но они наверняка не знают тебя так хорошо, как я.

Кристиан сверкнул глазами и сделал шаг в ее сторону:

– О да, ты меня знаешь, не так ли? Близко.

Аллегра презирала себя за то, что ее бросило в жар и она покраснела. Она злилась, что Кристиан производил на нее такое действие.

– Это не считается. Насколько я помню, ты был Смертью.

– Очень романтично. Победить Смерть, укротив ее. Однако я не был укрощен.

– Я рада. Кристиан, даже если тебя когда-нибудь укротят, надеюсь, это буду не я. Не хочу быть привязанной к тебе, как ребенок к собаке, которая следует за ним до дома.

Аллегра тут же поняла, что сказала что-то не то. Кристиан направился в ее сторону, а она начала пятиться, пока не наткнулась на стену. И тут же в ее памяти промелькнула та самая ночь. Когда Кристиан ласкал ее тело, заставляя терять голову от наслаждения в безлюдном дворцовом коридоре.

– Я не собака, – грозно бросил он и подошел так близко, что Аллегра могла почувствовать жар его тела, но он не прикасался к ней. Позорно, без всякой причины, у нее начали дрожать коленки, а внизу живота болезненно заныло и запульсировало в такт с биением ее сердца. – Аллегра, скорее всего, укрощать нужно тебя. – Он склонил голову набок и пристально посмотрел на нее. – Ты хочешь меня даже сейчас. Можешь сколько угодно говорить, что ты не знала, что это был я, и что ты терпеть меня не можешь. Но ты хочешь меня. Так же сильно, как и тогда. Даже зная, кто я есть. – Он отодвинулся в сторону, и Аллегра смогла выдохнуть. – Интересно.

– Скорее отвратительно.

Они с Кристианом всегда воевали. Всегда. Но сейчас в их схватке появилось что-то новое, настолько острое, что Аллегра боялась, что оно перережет ее напополам.

– Настолько отвратительно, что ты даже сейчас хочешь быть наполненной мною. О чем это говорит?

Аллегра испытывала одновременно возбуждение и унижение.

– Кристиан, я не понимаю, почему ты дразнишь меня. Я соглашусь выйти за тебя замуж, но ты не прикоснешься ко мне. И ты не поведешь меня под венец в церкви. Даже у меня есть предел.

– Какая жалость. А у меня его нет.

– Состояние твоей бессмертной души меня не касается. Я хочу, чтобы моя осталась по возможности в целости и сохранности. – Аллегре не хотелось обманывать своих родителей, но что поделаешь. Но говорить ложь в соборе – это уже слишком.

– Я сделаю все, что смогу. Хотя вполне возможно, что наш союз не принесет тебе ничего, кроме вреда.

– Разве только в виде лишнего веса после родов.

– Возможно, – мрачно бросил он.

– Нам нужно будет поставить в известность моих родителей.

– Они очень хорошо относятся ко мне.

– Мне кажется, им больше нравился принц. А ты всего лишь герцог. Статус немного ниже.

– Испания намного больше государства твоего Рафаэля. Так что ты не понесешь убытков. Но если ты намереваешься отказывать мне в доступе к твоему телу, ты должна понимать, что я буду искать утешения на стороне.

Аллегра представила Кристиана с другой женщиной. Белолицей блондинкой, совершенно не похожей на нее. Будет ли он прижимать ее к стене и изливать на нее свою страсть?

Тогда на балу его пожирала страсть. Такая безудержная, что он даже забыл о презервативе, несмотря на то что, по его собственному признанию, был опытным в любовных делах.

– Какая разница, – фыркнула она. – Мне все равно, что ты делаешь. Или с кем ты это делаешь.

– По тебе не скажешь. – Кажется, его забавляла реакция Аллегры. Он чуть наклонился, и его голос стал чуть более хриплым. – В прошлый раз мы обошлись всего лишь несколькими минутами у стены. Но ты только подумай, что такой мужчина, как я, может сделать, когда у него есть огромный, мягкий матрац. Я мог бы овладеть тобой, положив тебя под себя, на себя… или поставив спереди.

Ее щеки буквально горели от смущения. Своими словами он унизил ее и не на шутку разозлил. Кристиан просто дразнил ее, хотел вывести из себя, как обычно поступал, чтобы она потеряла самообладание и победа досталась ему.

– Исключено, – фыркнула она. – Я не собираюсь играть роль мехового воротника, которым ты прикроешь свое тело.

Кристиан рассмеялся:

– Аллегра, единственное, что меня беспокоит, – это как люди поверят, что я выбрал тебя в качестве своей будущей супруги.

– А что здесь такого? Я из благородной семьи. И должна была стать принцессой.

– Но весь мир знает, что ты потерпела неудачу. Либо ты утратила благосклонность Рафаэля, либо изменила ему.

– Ты тоже не останешься в стороне, – заметила Аллегра. – Я не изменила ему сама с собой. Это был бы какой-то странный фокус.

– И очень соблазнительная картинка.

– Хватит, – снова покраснела Аллегра. – Все это несправедливо.

– А мир редко справедлив по отношению к женщинам, о чем ты сама прекрасно знаешь.

Она понимала, что Кристиан говорит правду.

– Что ж, если я позорю твое доброе имя, тогда поищи себе другую женщину, которая родит тебе святого младенца Акоста. В конце концов, тогда у тебя будет меньше проблем. Ты явно в прекрасном рабочем состоянии, так что вам не составит большого труда зачать.

Кристиан тут же помрачнел:

– Ты думаешь, что я запросто могу заменить своего ребенка? Что все, что мне нужно, это посеять семя в другую женщину, и мне без разницы в какую? Никогда. Мой ребенок ни в чем не будет нуждаться. И я не допущу, чтобы он появился на свет незаконнорожденным. Этот вопрос не обсуждается.

– Я не знала, что ребенок так важен для тебя, – тихо ответила она.

– Аллегра, я женился молодым в надежде обзавестись наследником. Ты ведь знаешь мою историю. К несчастью, Сильвия по состоянию своего здоровья не смогла выносить ребенка. И когда она умерла, я остался и без жены, и без наследника.

– Мне очень жаль. – Аллегра находила сложным злиться на него, когда он говорил о своей потере. – Но ты ведь понимаешь, что не можешь заменить ее мною. Просто не можешь… Таким образом ты не исправишь прошлое.

– Конечно нет, – презрительно бросил Кристиан. – Ты совсем не такая, как она.

Его презрение больно ранило, и Аллегра понимала, что никогда не заслужит его одобрения.

– Наверное, ты очень сильно любил ее.

– Она была моей женой, – спокойно, без эмоций ответил Кристиан.

Точно таким же тоном он говорил о своих родителях. Аллегра начала подозревать, что Кристиан что-то скрывает.

– Я не знала, что для тебя так важно быть отцом, – перефразировала свои слова Аллегра.

– Я бы сказал, крайне важно. Я должен продолжить наш род. Должен позаботиться о том, чтобы кто-то унаследовал мой титул. Наше состояние, наши обязанности передаются будущим поколениям. Но если ты думаешь, что я собираюсь нянчиться с этим ребенком, ты ошибаешься.

– Не поняла…

– Ты подумала, что я хочу этого ребенка из-за какой-то сентиментальности? Ничего подобного. Это мой долг. Вот и все.

– Но ты только что сказал, что не заменишь своего ребенка на другого.

– Аллегра, у меня есть честь. – Он особо подчеркнул последнее слово. – Я не лишу своего старшего сына или дочь их первородства. Они не будут незаконнорожденными только потому, что я не смог договориться с их матерью. Но несмотря на то что я человек чести, я большой мерзавец. Ребенку будет плохо со мной.

– Зачем ты говоришь такие вещи?

– Потому что это правда. Аллегра, я был ужасным мужем. Я не смог дать Сильвии то, в чем она нуждалась, чего так сильно жаждала. Так почему с ребенком должно быть все по-другому?

– Я ничего не понимаю. Почему ты так говоришь о себе? Когда я видела вас вместе, Сильвия всегда казалась счастливой рядом с тобой. А ты с ней.

– Она была ужасно несчастной, – угрюмо заявил Кристиан. – А я не смог ничего изменить.

– А ты пытался?

– Конечно, пытался. Но этого было недостаточно. Я не тот человек, который умеет обращаться с хрупкими вещами.

– Малыши очень хрупкие, – заметила Аллегра.

– Я знаю.

– Тогда кто же будет растить нашего ребенка? Ты собираешься вышвырнуть меня из дома после развода и говоришь о том, что малыш должен оставаться здесь.

– Я найму нянечек, гувернанток. Хорошо обученных, квалифицированных.

– Но у кого больше квалификации, чтобы ухаживать за ребенком, как не у его родной матери? – вспылила Аллегра.

– У дипломированного специалиста в сфере развития детей младшего возраста.

Аллегра рассмеялась. Но ее смех был вызван скорее шоком.

– Ты считаешь, что кто-то, кто специально учился, как ухаживать за детьми, лучше позаботится о нашем ребенке, чем мы сами?

– Определенно лучше, чем я. Не могу говорить за тебя. Правда, ты готовилась стать принцессой, так что вряд ли ты думала, что твои дни будут заняты переменой подгузников.

– Кристиан, ты совсем не знаешь меня. Ты решил, что я всего лишь избалованный ребенок.

– И что же меня подтолкнуло к этому? Может быть, общение с тобой?

– Ты о чем?

– Помнишь, как однажды на Рождество ты заявила мне, что я могу катиться ко всем чертям?

– Ты тогда сказал, что я в своем наряде похожа на отчаявшуюся пастушку, которая ищет себе конюха, чтобы он задрал ее юбки!

Его губы скривились в улыбке.

– Так и было.

– А потом ты потащил меня в холл и отчитал за то, что я была неприветлива с Рафаэлем на приеме, который давали мои родители.

– Ты вела себя отвратительно. А ведь он был твоим женихом. Человеком, с которым ты должна была провести всю свою жизнь.

– А ты разозлился, потому что мое поведение могло бросить тень на твою репутацию, не так ли?

– Естественно, – сверкнув глазами, отрезал Кристиан.

– Ты просто ужасный. И ты пренебрежительно относишься к моим чувствам. Ты считаешь, раз мои родители нашли мне жениха-принца, я должна упасть перед ними на колени и поблагодарить за такое счастье.

– Нет, – грозно возразил он. – Ты должна упасть на колени и благодарить их за то, что они заботились о тебе, верили в тебя, верили в то, что ты сможешь выдержать давление, став принцессой. Они верили в вас с Ренцо. И даже если ты не понимаешь этого, я скажу тебе, что далеко не все родители так относятся к своим детям.

– Я тебя услышала. Но только проблема в том, что они больше поддерживают мой образ, а не настоящую Аллегру.

– Ты хочешь сказать, что все равно не вышла бы за Рафаэля?

– Нет. Я бы вышла за него. Я бы пошла на это, потому что меня попросили. Интересно, что ты подумал, будто мои родители считали, что я смогу стать принцессой, потому что я сильная. Мне почему-то кажется, что я совсем не сильная. Может быть, просто послушная. – Она тяжело вздохнула и посмотрела на океан, плескавшийся за окном. – Пожалуйста, покажи мне мою комнату. Я устала и больше не могу спорить с тобой.

Да и какой толк спорить. Она заключила эту сделку с дьяволом и согласилась выйти за него замуж. Ради ребенка. Такую жизнь она выбрала. Но, по крайней мере, в отличие от брака с принцем Рафаэлем, здесь у нее имелся запасной выход.