Настал день, когда Даша должна была внести первую часть злополучных денег.

- Оль, пойдем со мной. Я хочу сделать это при свидетелях. А то эти идиоты потеряют все квитанции, сделают невинные глаза и скажут, что никаких денег от меня не видели.

Оля нервно засмеялась.

- Ты преувеличиваешь. У тебя же тоже будет квитанция на руках.

- Ну и что. Все равно, пошли со мной.

Оля вздохнула, не став спорить. Она понимала, что Даше сейчас и страшно, и обидно, и она ищет хоть какой-то поддержки.

- Ну хорошо. Давай я с тобой схожу.

И вот они уже шли по длинным извилистым коридорам в бухгалтерию. Но, как бы Даша не замедляла шаг, практически плетясь, окошко с надписью "Касса" на серой обшарпанной стене показалось быстрее, чем ей бы того хотелось.

- Что нужно? - недовольным голосом спросила полная кассирша, что-то жуя и вытирая руки какой-то старой грязной тряпкой.

"Да, вежливостью и воспитанностью здесь вообще никто особо не отличается".

- Я бы хотела внести деньги, излишне мне уплаченные. - Даша едва удержалась, чтобы не закрыть глаза и не видеть реакции на свои слова.

- Что? Какие деньги? - переспросила кассирша, явно не расслышав сказанное Дашей.

Даша повторила.

- А, так это вам сначала надо зайти в бухгалтерию, получить у них документ, который потом принесете мне. Вот сначала к ним. Дверь напротив, - и, потеряв к Даше интерес, кассирша отвернулась снова принялась что-то жевать.

Даша посмотрела на Олю. Та пожала плечами - ну надо так надо.

В кабинете, куда её отправила кассирша, сидело пять человек. Все столы были завалены документами, какими-то расчетами и огромными папками, на подоконнике закипал электрический чайник. Точно не зная, кто именно из присутствующих ей нужен, Даша обратилась к сотруднице, которая оказалась к ней ближе всех.

- Добрый день. Меня направили к вам из кассы, чтобы я получила у вас документ на внесение излишне выплаченных мне денег.

- Что? Каких денег? - бухгалтер подняла голову. - Вы кто?

"У них что, коллективная глухота у всех?"

- Романова Дарья Андреевна. Главный юрист.

Бухгалтер явно оживилась и с интересом посмотрела на Дашу. Даша про себя отметила, что в кабинете вдруг стало слишком тихо - даже еще только что закипавший на подоконнике старенький чайник уже не издавал никаких звуков, выдавая лишь клубы пара, тем самым показывая, что уже можно заваривать чай.

- Так, очень хорошо. И какие же деньги вы хотите вернуть, Дарья Андреевна?

- Излишне уплаченные в счет зарплаты деньги.

Даша была готова провалиться сквозь землю. Она заметила, что теперь все находящиеся в кабинете сотрудники, не скрывая, с интересом на нее смотрят и внимательно следят за разговором.

- И сколько же вы намеренны вернуть?

Даша вовсе не собиралась тешить любопытство людей, которые явно просто не знают, как скоротать время до конца рабочего дня, поэтому лишь сказала:

- Прошу выдать мне документ на шесть тысяч рублей.

Но бухгалтер не торопилась что-то выписывать и оформлять. Откинувшись на спинку офисного кресла, она с приторно-слащавой улыбкой многозначительно переспросила:

- Только на шесть? И все?

Оля, до сих пор молчавшая, вдруг заговорила.

- Слушайте, мы очень торопимся. У нас много работы. Выдайте, пожалуйста, квитанцию.

Бухгалтер недовольно поджала губы, но вынуждена была выполнить требуемое. Распечатав необходимую бумажку, она рывком протянула её Даше.

- Вот, возьмите, - и, недобро усмехнувшись, процедила - Удачи вам.

Внеся, наконец, деньги, Даша и Оля возвращались к себе. Оля пыталась как-то приободрить Дашу:

- Ты молодец. Все правильно сделала.

Даша молчала. Она вовсе не была уверена в правильности того, что сделала - легче ей не стало, и уверенности в завтрашнем дне тоже не прибавилось.

Глава 50. "Ты должна уйти. Завтра же"

Часы показывали половину одиннадцатого утра. Все на традиционном еженедельном совещании. Озвучивают проблемы, которые все равно никто не будет решать. У одних нет желания что-то делать в принципе, другие некомпетентны в вопросах, решение которых, в общем-то, входит в их прямые обязанности, а третьи, у которых есть и желание, и нужные знания, полностью зависимы от воли первых и вторых.

Но в целом утро проходило достаточно мирно, за целых полтора часа Дашу никто никуда не вызвал и не надавал бессмысленных невыполнимых поручений, что уже само по себе было достойным началом рабочей недели. Заварив чай, Даша оглядела стопки бумаг на своем столе, решая, с которой начать. Выбрав стопку с надписью "к середине недели" на голубом стикере, она взяла ручку и стала читать.

Еще примерно через час она вышла из кабинета и направилась в бухгалтерию за документами, которые запрашивала накануне. Примерно на середине пути встретила возвращавшуюся с совещания Людмилу Петровну.

- Людмила Петровна! Добрый день, Людмила Петровна! - заулыбалась Даша.

Людмилу Петровну пришлось окликнуть дважды. Она шла абсолютно потерянная, никого и ничего не замечая вокруг. Когда она подняла голову, Даша увидело поникшее, абсолютно серое лицо.

- Добрый день, Дашенька.

- Как прошло совещание? У вас все в порядке?

- Да-да, все в порядке, совещание прошло как обычно. Я попозже к тебе загляну.

И Людмила Петровна пошла дальше, также не замечая ничего вокруг. Даша пожала плечами. Она уже ничему не удивлялась, за последние полгода Людмила Петровна очень сильно сдала, превратившись из уверенного в себе руководителя кадровой службы, к мнению которого прислушиваются, в сотрудника, сдавшегося под гнетом манипуляций, и теперь делавшего то, что говорят, а не то, что считала бы правильным с моральной и профессиональной точки зрения, дабы не потерять работу.

Через час Даша с Олей пошли на обед. Начальница после утреннего совещания, как и Людмила Петровна, тоже выглядела поникшей.

- Оль, все нормально? Что такого сказали на совещании, что вы обе как в воду после него опущенные? Ты разве еще не привыкла, что ничего хорошего там обычно не происходит?

- Да нет, все в порядке, правда. - не глядя на Дашу ответила Оля и перевела разговор.

Даша пожала плечами.

Когда через двадцать минут они возвращались к себе, Оля заглянула по дороге в отдел кадров.

- Людмила Петровна, зайдете к нам?

Уже в кабинете Даша поставила чайник, когда пришла Людмила Петровна.

- Людмила Петровна, чай будете?

- Нет-нет, спасибо, - сбивчиво, с плохо скрываемым волнением в голосе, ответила Людмила Петровна. - Я уже пила.

Осторожно взяв горячую кружку, Даша вернулась к себе за стол.

- Что такое? Приказы надо посмотреть? - Даша пыталась понять цель визита Людмилы Петровны, которая явно пришла не просто так, а если ее еще и Оля звала...

- Ты чаю сначала попей, не спеши.

- Да все в порядке, говорите, что случилось, - Даша отставила в сторону кружку - чай еще был слишком горячий. - Я внимательно слушаю.

- Нет, сначала попей чаю.

Такая настойчивость Дашу удивила - что-то явно было не так. Она перевела взгляд на Олю. Та смотрела куда-то в пол. Через пять минут никем не нарушаемой тишины Даша объявила:

- Так, все, я допила чай. Что случилось?

Людмила Петровна замешкалась с ответом, явно подбирая слова и собираясь с духом.

- Дашенька, солнышко, я прошу тебя написать заявление на увольнение по собственному желанию.

- Что?

Даше показалась, что она ослышалась.

- Это решение Ивана Валерьевича. Он сказал сегодня "Я хочу, чтобы она ушла". Он не хочет ни во что вникать и настроен крайне отрицательно по отношению к тебе. Его накрутили.

Даша молчала, у нее зашумело в ушах.

- Я пыталась тебя как-то отстоять, но он слышать ничего не хочет. - упавшим голосом сказала Оля.

В кабинете воцарилось молчание. Теперь в пол смотрела Даша. Миллион самых разных мыслей одновременно ворвались в ее голову, и она никак не могла сосредоточиться на одной, единственно важной в тот момент. Лишь через пару минут Даша медленно произнесла:

- И когда я должна уйти? Через две недели?

- Нет. С завтрашнего дня. В крайнем случае - послезавтра. Он сказал: "Я готов подписать приказ прямо сейчас, и чтобы завтра ее здесь уже не было, никакого отпуска ей, получит положенную компенсацию и хватит".

В Даше начала закипать ярость.

- Что? Как это завтра? То есть я должна уйти в никуда, лишиться отпуска просто по прихоти не совсем здоровых на голову людей?

- Ну зачем тебе этот формальный отпуск? Получишь расчет, и отдыхай, сколько хочешь, потом спокойно найдешь себе новую работу. - Людмиле Петровне явно казалось, что предлагает Даше отличный вариант.

- Так, стоп, стоп, стоп. Что значит, зачем мне отпуск? Я его честно заработала, почему я не имею право на официальный отдых? Это с учетом того, что все они в отпуск за прошедший год, что я здесь работаю, уже раза по четыре, а то и по пять съездили, при том, что не особо-то здесь напрягаются. Главный вообще на появляется на рабочем месте, а если появляется, то дай Бог, на два часа, замы в три часа дня уже на полпути домой, и вообще, они отпуск через раз себе оформляют, а на официальном больничном ни разу замечены не были. И на фоне всего этого мне говорят "никакого отпуска, ей и компенсации хватит"?

Оля и Людмила Петровна молча слушали эту тираду. Они понимали, что Даша была права, но им во что бы то ни стало нужно было убедить ее уйти. Дождавшись, пока Даша замолчит, Людмила Петровна снова заговорила:

- Дашенька, не дадут они тебе здесь спокойной жизни, ну не доработаешь ты здесь до отпуска. Уволят по статье, найдут, за что, припишут какую-нибудь гадость, ты же знаешь, они могут.

- Я хочу, чтобы у меня был год стажа в этой должности, немного осталось, я хочу отпуск, и все, что мне причитается по закону. - Дашу начало трясти.

- Глупая, если тебя уволят по статье, это перечеркнет твой почти год в этой должности, тебе придется начинать все заново, - градус разговора явно начал повышаться. - Уйди по-хорошему, они от тебя все равно не отстанут и на твои условия не пойдут.

Эмоции били через край. Даша рывком выдернула из принтера листок бумаги, трясущейся рукой написала требуемое и не глядя на Людмилу Петровну, протянула ей листок. Та, получив нужное, больше ничего не сказала и вышла из кабинета.

Просидев в тишине пару минут, Даша повернулась к начальнице.

- Оль, можно я пойду, пожалуйста?

Ольга, по-прежнему не глядя на Дашу, молча кивнула.

Глава 51. "Я остаюсь!"

Даша шла по летнему запыленному городу, на который неожиданно обрушилась самая настоящая жара, и пыталась осознать, что только что произошло. Ярость и слезы душили изнутри, мешая объективно оценить случившееся. Конечно, она понимала, что такое может случиться, но рассматривала эту ситуацию лишь в теории. Столкнувшись же с ней в реальности, она увидела ее с совершенно другой стороны. Все оказалось неожиданно острее и больнее. И непонятнее. Как все-таки много может измениться за один миг и встать с ног на голову! Еще пару дней назад она в веселой компании праздновала день рождения подруги и не воспринимала сгущающиеся вокруг нее тучи на работе как центральное событие своей жизни. Да что там - пару дней назад, еще сегодня утром она не предполагала, что через несколько часов ей объявят о том, что она должна уйти. Вот так, по щелчку. То, как начинался сегодняшний день, совершенно не предвещало того, как он закончится - размышлениями о том, как жить дальше. Что же теперь делать - поддаться и уйти или же продолжить бороться? Если выберет борьбу, осилит ли она ее, чем это для нее закончится и не станет ли все еще хуже? А если уйдет, не будет ли жалеть об этом потом? Жалеть о том, что дала слабину, о том, что отступилась от своих принципов, о том, что прогнулась под прихоти самодура? Не станет ли жалеть о том, что не использовала все возможные варианты? Не будет ли терзаться мыслью о том, что все могло закончиться чуть иначе, поступи она сейчас по-другому?

Если она просто уйдет, то станет всего лишь очередной девочкой, по чьей голове прошлись эти люди, станет очередной игрушкой, послужившей для сиюминутного развлечения, которую опустошили и, потеряв всякий интерес, выкинули на свалку. Они привыкли делать это постоянно, они просто перешагивают через людей и идут дальше. Их не волнуют ни моральные, ни какие-либо другие аспекты, они не подозревают о существовании законодательства, решают вопросы при помощи денег и связей и озабочены лишь состоянием своего банковского счета, а еще тем, как бы их не тронули и не сдвинули с насиженного хлебного места. Их не волнует, что понукаемые ими люди - чьи-то дети, внуки, мужья, жены, братья, сестры. Их не заботит, что у людей есть обязательства в виде ипотек и кредитов - те, выполнение которых напрямую зависит от наличия у них работы. Они разбрасываются чужими жизнями, унижая морально всех неугодных, снижают зарплату или вовсе ее лишают по собственной прихоти, обращаются с людьми как с грязью. Они чувствуют себя императорами, властителями, при этом им мало власти в рамках вверенных им по недосмотру учреждениях, им нужна власть над чужими жизнями. Способ самоутвердиться для слабых людей, попытка заработать себе авторитет, который на самом деле ни стоит ни гроша. Но от этого ни Даше, ни другим людям - никому не легче.

Как много людей, ставших жертвами таких репрессий и которые не идут в суд, не жалуются в вышестоящие инстанции, никак не отстаивают свою позицию, так как боятся сделать еще хуже. Боятся, что чей-то административный ресурс, чьи-то связи окажутся сильнее, и правды будет не найти. Боятся остаться совсем без работы, боятся, что поиски новой могут затянуться, или же не найдут ее вовсе, боятся остаться без средств к существованию. Возможно, отчасти они правы, и, наверно, нельзя их винить за этот страх - ведь когда тебе двадцать лет и ты не обременен особыми обязательствами, ты можешь начать все сначала в случае какого-то неблагоприятного исхода, а если у тебя семья, которую нужно кормить, кредиты, которые нужно выплачивать, тридцатилетний опыт работы, который можно перечеркнуть всего лишь одной записью в трудовой книжке, то скорее всего, ты действительно десять раз подумаешь, прежде чем вступить в какую-то борьбу, которая изначально будет неравной. Молчание людей в таких ситуациях приводит, как правило, к печальному результату в виде безответственных руководителей, огромного количества заместителей, каждый из которых имеет свой шкурный интерес. В конечном счете, это замкнутый круг.