Что же ей теперь делать? Какое решение принять? Даша понимала - что бы она не решила - будет в проигрыше. Отдаст деньги - ее враги поймут, что добились желаемого и продолжать методично выталкивать ее, и, в конце концов, добьются своего. Не отдаст - у них появится отличный предлог поливать ее грязью, и они продолжат ставить ей подножки с удвоенным старанием. Союзников и друзей у нее там нет, да и глупо было думать иначе. Отчаяние мертвой хваткой спутало Дашу, не давая пошевелиться.

Впрочем, Даша уже начала понимать, что в этой истории - ничего личного, просто каждый сам за себя. Что ж, пусть будет так. Она теперь тоже будет блюсти только свои интересы. Если уж не получается избежать бесконечной клеветы и постоянно нарочно создаваемых препонов, она хоть немного поправит свое финансовое положение.

Глава 47. "Подыскивай себе работу!"

На следующий день в конце рабочего дня, закрыв кабинет, Даша зашла попрощаться перед выходными с Людмилой Петровной. Увидев Дашу, Людмила Петровна кивнула:

- Дашенька, зайди ненадолго.

Даша удивилась. Вряд ли Людмила Петровна хочет сказать ей что-то хорошее. Ну хотя бы потому, что хорошее в этом месте не приживается.

Людмила Петровна кивком головы указала на стул.

- Присядь.

Даша села и выжидательно посмотрела на коллегу.

- Что-то случилось?

Людмила Петровна отвела взгляд и стала перебирать бумаги. "Поразительно" - подумала Даша. - "Никто за все время, которое я здесь работаю, ни разу не посмотрел мне в глаза при мало-мальски важном разговоре".

- Даша, какие у тебя планы?

Даша удивилась. Конечно, она сразу поняла, что вопрос вызван не праздным любопытством на тему ближайших выходных - речь идет о чем-то куда более важном - ее дальнейшей работе. Было глупо делать вид, что она не поняла.

- Что вы имеете ввиду? Буду работать, как и прежде, здесь, юристом. Ну по крайней мере, до осени точно. А там подумаю.

Людмила Петровна покачала головой.

- Нет, вряд ли ты доработаешь здесь до осени. Не дадут.

Даша насторожилась.

- Что значит - не дадут? Вы что-то знаете? Что происходит?

- Ничего конкретного я не знаю. Но тучи здесь сгущаются, гайки закручиваются все сильнее. А ты у всех как бельмо на глазу. И следят за тобой здесь очень пристально. Уйди лучше сама, по-хорошему. Пока еще работаешь здесь, начинай подыскивать себе новую работу.

- Что? Почему? Я еще отпуск хочу, я заработала! - Даша терпеть не могла, когда окружающие начинали думать, что знают о том, что ей надо делать, лучше, чем она сама.

Людмила Петровна лишь отмахнулась.

- Получишь компенсацию за неиспользованный отпуск, заберешь трудовую книжку, вот и будет тебе отпуск. Сколько хочешь отдыхай.

Даша вцепилась в краешек стола так, что костяшки пальцев побелели.

- Зачем мне компенсация? Я хочу доработать год в должности, и уйти в официальный отпуск, у меня уже есть планы на лето. Я не хочу идти у них на поводу! По моей голове прошлись, а я должна поступать так, как им удобно?!

- По твоей голове еще никто не прошелся, глупая! - неожиданно резко ответила Людмила Петровна. - Твои планы на лето никого не волнуют! Сейчас ты можешь просто забрать документы и уйти на все четыре стороны, полная свобода. Все дороги перед тобой открыты. Можешь устроиться куда угодно, и больше никогда не вспоминать о том, что происходит сейчас. А будешь тянуть и упрямиться, бороться - то тебя все равно в конечном счете, уволят, и еще выяснят, куда ты устроилась, и будет во сто крат хуже.

Даша пристально посмотрела на Людмилу Петровну и тихо спросила:

- А как они узнают? Только если им кто-нибудь скажет. А лично я не собираюсь посвящать их в свои планы.

Людмила Петровна не успокаивалась.

- Ты хочешь вылететь "по статье"? Глупая! Ты хоть понимаешь, что тогда тебе придется все начинать с нуля? Весь твой стаж полетит к чертям!

- Уволят "по статье" - значит, пойду в суд! Терять мне все равно уже будет нечего! - Даша начала терять контроль над мыслями и словами.

Людмила Петровна продолжала перебирать документы на столе, но ее движения стали быстрее и резче.

- Ну пойдешь ты в суд, и что? С кем будешь бороться? Разве ты не понимаешь, кому поручат этим заниматься? Мне, как кадровику, и Ольге, как юристу. Ты будешь судиться не с руководством, а с нами. С людьми, которые тебе помогали. Каково тебе будет? Сможешь крепко спать?

Даша не ответила. Она понимала, что окружающим ее людям безразлично, как на нее давить - запугивать, давить на жалость или взывать к чувству справедливости и порядочности. Хотя в этих стенах уже давно нет и следа ни того, ни другого. Здесь у каждого своя правда. Немного подумав, она встала из-за стола.

- Людмила Петровна, я вас услышала. До понедельника. Хороших вам выходных.

Людмила Петровна еще долго смотрела на не закрывшуюся до конца за Дашей дверь. То, что она увидела в глазах девушки, лишь укрепило ее опасения - Даша не отступится, и в случае чего, устроит всем массу проблем.

Выйдя с работы, Даша решила сделать крюк и по дороге к метро зайти в парк. Проходя мимо старенького неработающего фонтанчика, она по пути встретила двух женщин. Та, что выглядела постарше, громко отчитывала свою спутницу, одновременно настойчиво рассказывая, как в ее ситуации поступить лучше. Даша задумалась - почему нас так тянет учить жизни других? Эта проблема повсеместна. Она касается каждого из нас. Это как еще одна базовая потребность человека наряду с едой, питьем, сном. Когда А. Маслоу создавал свою знаменитую пирамиду человеческих потребностей, к базовым потребностям он явно забыл добавить потребность учить жизни других людей. Мы раздаем советы близким, друзьям, знакомым, коллегам и, порой, совсем незнакомым людям. Потому что мы считаем себя умнее, считаем, что наш опыт и наши знания гораздо ценнее, чем опыт и знания того, кому мы даем совет. Нам кажется, что вот мы-то точно знаем, как правильно надо жить. Вот только если знаем, то почему не можем привести в порядок свою собственную жизнь? Находясь в самом эпицентре хаоса, мы улыбаемся и убеждаем всех, что все под контролем. Даже стоя на дымящихся развалинах своей жизни, мы продолжаем поучать других.

"Что за ерунда? Зачем люди взваливают на себя такое бремя? Много ли таких «советчиков» реально готовы нести ответственность за последствия своих советов? А даже если и готовы, какой их этого толк? Что их ответственность исправит в жизни другого человека? Людям просто не дано знать все - что чувствует в данной ситуации человек, какие обстоятельства на него влияют, какие у него внутренние мотивы, убеждения. А если совет неверен? Если он изначально губителен? Хорошо, если у человека есть внутренний стержень и он способен противостоять натиску «советчиков». А если нет? Его просто сломают, даже одна такая настойчивая атака "доброжелательных советов" может загубить человеку жизнь. А «советчики» пойдут дальше своей дорогой, искренне недоумевая, как можно было отказываться от их советов". Даша уже много раз сталкивалась с тем, что люди не могут понять того, что им самим не довелось испытать. Они оценивают ситуацию, пытаясь "загнать" её в понятные им, но абсолютно не работающие в данном случае рамки.

В конце концов, есть только сделанный выбор и его последствия. И если сделать выбор за человека и может кто-то другой, то с его последствиями человек неизбежно останется один на один. Поэтому нельзя, нельзя бездумно раздавать советы опираясь исключительно на свой жизненный опыт, на советское прошлое, без оглядки на современные реалии и жизнь конкретного человека. Потому что у каждого своя судьба, своя жизнь, в которой каждый следует своим, очень часто понятным только ему самому принципам, и это его право.

Потому что порой все совсем не так, как кажется. Потому что у каждого своя правда.

Глава 48. "Мы тренировались"

- Почему? Ну почему вы не можете хоть раз начислить мне зарплату без ошибок? Ну хотя бы просто для разнообразия! В чем дело на этот раз? На больничном я не была, отпуск за свой счет не брала... Или же вы опять решили с меня что-то удержать по своей прихоти?

Очередная зарплата снова пришла Даше в урезанном объеме. И теперь в Даше говорила ярость, причины произошедшего, как и ответ флегматичной расчетчицы, совершенно не понимающей, что происходит вокруг, и чего от нее хотят, сами по себе ее мало интересовали. Но то, что она услышала, повергло ее в шок, несмотря на то, что каждый раз ей казалось, что её уже сложно чем-то удивить.

- Ну, понимаете... Просто нам на днях установили новую программу, вот мы и тренировались в ней работать... - медленно, как будто нарочно, растягивая слова, словно надоевшую жевательную резинку, проговорила расчетчица.

- Вы ТРЕНИРОВАЛИСЬ? А можно впредь ТРЕНИРОВАТЬСЯ не на моей зарплате?!

Дашу буквально трясло от этих людей, которые в большинстве своем не умеют и не хотят работать, заполняют рабочее время какой-то ерундой, желая скоротать время между бесчисленными чаепитиями, а если вдруг и решаются поработать, то последствия их трудовых подвигов сравнимы разве что с выжженной землей.

Расчетчица равнодушно пожала плечами.

- Ну подумаешь, ну ошиблись. Ну и что здесь такого? Как будто катастрофа какая приключилась, ей-богу...

- Нас снова переподчинили, - сообщила на следующее утро Оля, увидев Дашу, входящую в кабинет и встряхивающую мокрый от проливного дождя зонт.

Даша уже ничему не удивлялась. У нее складывалось ощущение, что все это какая-то игра - бесконечный обмен должностями, постоянное переподчинение подразделений новым руководителям. Вот только на эффективности работы она сказывалась не просто плохо, а напрочь ее убила. Равнодушным тоном она в конце концов все же поинтересовалась:

- Серьезно? И кому на этот раз?

- Снова Ивану Валерьевичу, - Оля дождалась, пока чайник закипит и налила себе большую чашку кофе. - Мы снова подчиняемся напрямую Главному.

Даша обрадовалась. Вот это действительно была приятная новость.

- Ну слава Богу! Я больше не могу слушать тот бред, который несет Степан Андреевич. А то он замучил уже своей псевдоэрудицией. И мне кажется, у меня скоро начнется аллергия на красный цвет ручки на бумаге. Хоть поработаем спокойно.

Судя по лицу Оли, та была не совсем уверена в том, что работать они теперь будут спокойно, но ничего не сказала, лишь пожав плечами.

Новость о том, что они больше не подчиняются Степану Андреевичу, действительно создала Даше отличное настроение на весь день. Его даже не омрачило полученное после обеда сообщение от Ани.

"Даш, привет! Слушай, к тебе вопрос как к самому крутому юристу, которого я знаю. Ты же и в трудовом праве понимаешь, да?"

Даша усмехнулась. Да уж, проблемы угнетения работников с недавних пор ей были близки как никогда.

"Ну в общем да, что-то понимаю. А что такое?"

"Да у меня тут с отпуском какая-то проблема... Вот не знаю, что делать. Поможешь?"

Даша вздохнула. Помощь Ане постоянно выходила ей боком. Но и отказать вроде как неудобно. Все-таки же, наверное, не чужие люди, за столько-то лет.

"В чем вопрос?"

Стоит ли говорить, что после этого случая Аня снова пропала и перестала звонить, писать и вообще как-то давать о себе знать? Даша снова корила себя глупость и мягкотелость, так некстати проявленные в очередной раз. Её сердце опять заполнило это опустошающее чувство, как будто ею попользовались и выкинули. А когда понадобится - снова придут и опять все по кругу. "Вот как мне отсюда вырваться? Как вырвать из своего сердца всех этих людей?" - внешне абсолютно спокойная, внутри же себя Даша хотела кричать.

Глава 49. Частичный возврат денег

Не проходило и дня, чтобы Даше не напомнили о её так называемом "долге". У нее это вызывало только бесконечное раздражение, а через полторы недели не осталось и его, лишь безграничная усталость.

- Ты понимаешь, что делаешь себе только хуже, не возвращая эти деньги? - на разные лады постоянно твердили Людмила Петровна и Оля. - Вот главбух, например. Ходит и всем рассказывает, что ты смеялась ей в лицо, говоря, что с зарплатой у тебя все в порядке. Смеялась в лицо!

Даша поморщилась. Бесполезно было что-то доказывать, все равно никто не поверит. Главбух готова сочинить что угодно, лишь бы выйти сухой из воды, а то и вовсе специально посильнее нагадить Даше - все это они уже проходили не раз.

- Представляешь, она даже сама внесла уже эти деньги из своих личных средств! - произнесла Людмила Петровна таким тоном, как будто это что-то решало.

- Вот и славно, - в голосе Даши не было ровным счетом никаких эмоций, она по-прежнему не верила в то, что эта была случайность. - Поделом. В следующий раз подумает, прежде чем меня на совещаниях грязью поливать и будет лучше следить за своими сотрудниками.

Оля и Людмила Петровна, мрачно переглянувшись, поняли, что этот метод заставить Дашу почувствовать себя виноватой не действует, и решили зайти с другой стороны.

- Даш, верни деньги. Хуже ведь будет. Главного уже настроили против тебя.

"А что, был момент, когда он был за меня?"

Даша в отчаянии изо всех сил стукнула ладонью по столу. Рука мгновенно отозвалась звенящей болью.

- Как меня все это уже достало! Хорошо! Хорошо! Я верну эти чертовы деньги. Но не всю сумму сразу. А частями. Мне так удобнее.

Оля тяжело вздохнула.

- Хорошо. Я передам им. Может быть, и согласятся на твои условия.

- Либо так, либо никак.

Оля видела, что спорить было бесполезно. Её не переубедить.

Спустя час Даша написала заявление, в котором соглашалась вернуть "случайно" переплаченную ей сумму в течение нескольких месяцев самостоятельно, через кассу. "Еще не хватало, чтобы они начали удерживать эти деньги с зарплаты" - подумала Даша, ставя подпись под ненавистным заявлением, содержанию которого все у нее внутри всячески противилось. Не глядя на Олю, она протянула ей листок, которая та собиралась нести на подпись Главному.