После обеда несколько часов ушло на снятие мерок для новых платьев. Из материалов Лейла выбрала тяжелый шелк светлых оттенков, бисер и шелковые нитки спокойных тонов. Общение с портным было для нее в новинку. Во дворце все было по-другому: одежда появлялась в комнате уже в готовом виде, и от принцессы требовалось только одно – безропотно ее носить.

– Думаю, это будут очень красивые платья, – сказала она, когда Джеймс вышел из душа и начал одеваться к ужину. – Я выбрала пастельные тона. Дома все было в серебре и в золоте… – Она заметила, что он ее не слушает, и спросила: – А что мне следует надеть на ужин?

– То, в чем ты будешь чувствовать себя комфортно.

Такой совет вряд ли мог облегчить ей задачу.

Лейла кожей чувствовала напряжение Джеймса и знала, откуда оно. Когда она жила во дворце, испытывала нечто подобное каждый день.

Лейла решила надеть свое расшитое золотом платье с множеством маленьких пуговичек на спине, которые обычно застегивала служанка.

Джеймс старался не смотреть на нее. Не вспоминать ту ночь, когда он медленно расстегивал молнию на черном платье.

– Может, на новых платьях ты закажешь застежку спереди? – предложил он, когда Лейла наконец справилась с этой непростой задачей.

– У женщин, занимающих высокое положение, пуговицы на спине. Им не нужно самим их застегивать. Только у простых людей застежка делается спереди.

Она, в свою очередь, тоже кое-что заметила.

Не вытертые после душа капельки воды на спине Джеймса.

Лейле захотелось взять полотенце и вытереть их, но она этого не сделала.

– Ты не побрился, – заметила она.

А ведь он вроде бы собирался.

– И не подстригся, – рявкнул Джеймс. Но, увидев, что она нахмурилась, смягчился. – Ладно… сейчас побреюсь.

В машине Лейла попыталась завязать разговор.

– Я все-таки думаю, что мне стоит позвонить родителям. Правда, они от меня отреклись…

– Мечтаю, чтобы и мои от меня отреклись, – буркнул он и уставился на дорогу.

Молодая женщина улыбнулась.

– Иногда с тобой это случается. И мне это нравится.

– Что нравится?

– Когда ты говоришь правду.

– Пожалуй, ты единственная, кому это нравится!

Джеймс взял мобильный Лейлы, и она продиктовала свой домашний номер. Вернее, номер дворцового телефона. Он нашел код Шурхаади и внес номер в ее контакты.

– Ну вот, – сказал он, – когда почувствуешь, что готова, можешь им позвонить.

– Этот телефон установлен в гостиной… – задумчиво пробормотала Лейла и закрыла глаза, вспоминая свой последний день во дворце.

Возможно, она никогда не наберется смелости позвонить.

С другой стороны, не так уж плохо знать, что можно в любой момент это сделать.

– Выходим, – скомандовал Джеймс.

Он всегда с ужасом вспоминал свои приезды домой на каникулы и сейчас был уверен, что их ожидает ужасный вечер.

Он предложил Лейле руку и, войдя в дом, представил свою невесту, гордясь ее необыкновенной красотой и королевской осанкой. Она поняла это по его тону.

– Моя невеста, Лейла.

Его отец, Майкл, протянул ей руку. Лейла мгновение колебалась, но потом ответила на рукопожатие.

– А это моя мать, Эмили.

– Приятно с вами познакомиться, – сказала Лейла.

Эмили кивнула, но руку не подала, крепко сжав свой бокал.

– А это мой брат, Спенсер.

Спенсер протянул руку, но Лейла легонько постучала пальцами по сердцу.

– Это означает, что она не хочет здороваться с тобой за руку. Не обижайся, Спенс. – Джеймс улыбнулся, не сомневаясь, что сегодня это его последняя улыбка.

Он не ошибся.

– Очень мило с твоей стороны, что ты побрился, – заявил отец, когда они сидели в гостиной.

– Это же семейный ужин, – ответил Джеймс и попросил принести ему газированной воды с лаймом вместо виски.

Лейла отметила, что Чатсфилд-старший удивленно поднял брови.

Джеймс вздохнул.

– Не волнуйся, папа. То, что я попросил воды, не означает, что я гей. – Он посмотрел на Лейлу. – Настоящие мужчины пьют виски, не так ли?

Замечания его отца были весьма неприятными – очень похоже на то, как общались с ней во дворце. Лейла подмигнула Джеймсу, когда Майкл назвал его Джимини. Для Джеймса ее реакция стала сюрпризом, и он тоже подмигнул ей.

Но легче от этого не стало.

– Мог бы подстричься, – проворчал отец, сопроводив свои слова легким подзатыльником, когда Джеймс садился за стол. То был жест, рассчитанный на унижение. – Пресса за тобой следит.

– Я не привык одеваться для таблоидов.

– Ну да, ты привык для них раздеваться.

Джеймс бросил на отца предупреждающий взгляд.

– По крайней мере, с последней ситуацией ты справился довольно успешно, – благосклонно кивнул Майкл. – Приятно видеть, что ты хоть раз в жизни повел себя достойно.

Джеймсу разговор не понравился. Особенно в присутствии Лейлы. Незачем подчеркивать, что они женятся из-за ее беременности. Ей совсем не нужны лишние напоминания об этом.

– Не обольщайся, мы с Лейлой женимся не ради спасения чести Чатсфилдов.

– Но ты в первый раз повел себя так, как должно.

– Восемнадцать лет я был образцом послушного сына.

– А следующие десять – позором семьи.

– Как же это было здорово! – Джеймс сделал глоток воды, недоумевая, что за черт дернул его отказаться на шесть месяцев от спиртного.

Лейла вела себя почти безупречно. Она была сдержанна и старалась не демонстрировать свои манеры принцессы. Но когда подали горячее блюдо, она попросила заменить его и принести что-нибудь без мяса.

– Вы придерживаетесь вегетарианской диеты? – нахмурилась Эмили. – Джеймс, ты мог бы нас предупредить.

– Нет, я не вегетарианка, – сказала Лейла. – Джеймс ни в чем не виноват. Мне просто не понравилось, как мясо приготовлено.

Джеймс подавил улыбку, увидев выражение лица матери, когда та поставила бокал на стол.

Он ненавидел своих родителей за то, что они продолжают жить вместе. И все потому, что ни одному из них не хватило сил уйти.

А Лейле хватило.

Не повторяет ли он судьбу отца и матери, навязывая ей этот брак?

Нет, решил Джеймс. Он уважает Лейлу и делает это для нее и для ребенка.

Тем не менее вечер с родителями показал, что любые семена сомнения требуют тщательного изучения.

Ему хотелось уйти отсюда, вернуться к странным отношениям с Лейлой. Это все равно лучше, чем ужин в доме родителей.

Прежде чем его пустая кофейная чашка опустилась на блюдце, Джеймс отодвинул стул и встал.

– Нам пора.

– Уже?..

– Я вижу, что Лейла устала.

– Не надо использовать меня как предлог, – сказала молодая женщина, когда они садились в машину.

Джеймс промолчал, и она повторила это еще раз, когда они вошли в номер.

– Я говорю, не надо использовать меня и мое положение как предлог, хотя дело в том, что твой отец мерзавец.

– Ради бога, – остановил ее Джеймс. – Если беременность невесты дает мне шанс уйти пораньше с семейного ужина, неужели ты думаешь, что я его не использую?

– Это единственный бонус?

– Нет, не единственный, – ответил Джеймс.

Но он уже упустил время.

– Хороший ответ, – хмыкнула Лейла и отправилась в ванную, чтобы смыть макияж.

Когда она вышла, Джеймс был в постели.

Она легла на свою половину и повернулась к нему спиной.

– Извини, – сказал он. – Они всегда пробуждают во мне далеко не лучшие качества.

– Понимаю. – Ее родители действовали на нее точно так же.

Лейла вспомнила тот день, когда все дошло до предела и она решила покончить с этим.

Джеймс притянул ее к себе и поцеловал в макушк у. Лейла не могла не признаться себе, что еще никогда не была так счастлива и одновременно несчастна. Ее чувства никогда не были так глубоки, как сейчас.

– Они всегда так критично настроены? – спросила она.

– Всегда, – вздохнул он. – Сегодня еще не самый плохой день.

– Твоя мать говорила не так много…

– Я стараюсь держаться от них подальше, но они все время тянут меня обратно.

Джеймс закрыл глаза, но не за тем, чтобы спать. Его беспокоило, что родители собираются устроить пышную свадьбу, раз уж он сделал предложение.

И, самое неприятное, что он сам в этом виноват.

Лейла почувствовала напряжение Джеймса, и ей захотелось снять его. Она вспомнила, как он сумел ее успокоить ночью. Но молодая женщина боялась случайно выдать себя, а то и открыто признаться, что она его любит. Ей не хотелось открывать ему свое сердце, и все же что-то она должна сделать.

Лейла вспомнила, как стащила презерватив и поцеловала Джеймса. И что было потом.

– Эй, Лейла… – пробормотал он, когда она принялась покрывать поцелуями его грудь, потом живот, а потом спустилась ниже. – Разве ты еще не спишь?

– Нет, – рассмеялась она, и он почувствовал ее дыхание.

– И тебе не снится… м-м-м… сон, который завтра утром мне придется как-то объяснять?

Она снова рассмеялась и, помотав головой, продолжала целовать нежную кожу.

Джеймс начал ласкать ее, но Лейла отстранилась. Она старалась исключительно для него и никогда не призналась бы, что и на нее это тоже действует.

Лицо Лейлы раскраснелось. Джеймс застонал и достиг апогея. Лейла – тоже.

– Это только сегодня, – предупредила она, вытягиваясь и прижимаясь к нему. – Компенсация за твое общение с семьей.

Джеймс улыбнулся:

– Может, стоит позвонить им и сказать, что мы придем на завтрак?

Лейле очень хотелось надеяться, что он говорит правду.