Блокада проходила успешно. Но в огромном космическом пространстве даже все существующие флоты, находясь в самом близком соседстве, не могли бы перекрывать все пути. Одиночный корабль, умелый пилот и немного удачи — а дыр и щелей в пространстве всегда хватит.

С ледяным спокойствием Торан вел упирающийся корабль от одной звезды к другой. Если соседство с огромными массами делало межзвездные скачки запутанными и беспорядочными, то и работа вражеских приборов обнаружения становилась бесполезной — или почти.

Один лишь раз цепочка кораблей прошла внутреннюю сферу мертвого пространства, через блокированный субэфир которого нельзя было послать ни одного донесения. И впервые за три месяца Торан почувствовал, что он не одинок.

Прошла неделя, прежде чем вражеские программы заговорили о других вещах, кроме самовосхваляющих деталей о растущем контроле на Фондом. Именно в эту неделю вооруженный корабль Торана вылетел с Периферии торопливыми скачками.

Эблинг Мис позвал его из рубки, и Торан поднял уставшие глаза от расчетов.

— Что случилось? — Торан вошел в маленькую центральную каюту, превращенную Бэйтой в гостиную.

Мис покачал головой.

— Нас раздавили, насколько я понял. Репортеры Мула выпустили специальный бюллетень. Я подумал, может, тебя это заинтересует.

— Может быть. Где Бэйта?

— Накрывает обеденный стол и выбирает меню или что-то в этом духе.

Торан присел на низенькую кровать, служившую постелью Магнифико, и стал ждать. Пропаганда, содержащаяся в «специальных бюллетенях» Мула, была до ужаса монотонной. Сначала звучала военная музыка, потом слышался маслянисто скользкий голос диктора. В начале шли незначительные новости, постепенно сменяя одна другую. Затем следовала пауза. Наконец фанфары, и нарастающее возбуждение, и гвоздь программы.

Торан выдержал это. Мис бормотал что-то про себя.

Новости сыпались, полные обычной для военного времени фразеологии, вкрадчивыми словами, означавшими расплавленный металл и разорванные снарядами тела в космической битве.

«Скоростные эскадры крейсеров под командованием Генерал-Лейтенанта Саммина нанесш сегодня решительный удар по целям на Иссе…»

Неподвижное, ничего не выражающее лицо диктора уступило на экране место черноте космоса, прорезаемой быстрыми следами мелькающих в смертельной битве кораблей. Голос продолжал сквозь неслышимый грохот:

«Самым поразительным за все время боевых действий был второстепенный бой тяжелого крейсера ’’Гроздь» с тремя вражескими кораблями типа «Нова»…

Вновь на экране сменилось изображение. Огромный корабль вспыхнул, и один из лихорадочно атакующих, злобно сверкнув, выскользнул из поля зрения, развернулся и пошел на таран. «Гроздь» мгновенно пошел вниз и выдержал боковой удар, вихрем откинувший нападавшего.

Ровные безучастные сообщения диктора продолжались вплоть до последнего удара и последнего столкновения.

Затем последовала пауза и во многом похожая картина звуко- и видеорепортажа с Мнемона, с той лишь разницей, что было добавлено пространное описание приземления, последовавшего в результате столкновения, картина разрушенного города, согнувшихся изможденных пленников. Потом снова изображение поменялось.

Мнемону недолго осталось жить.

Снова пауза — и на этот раз пронзительный звук ожидаемых подробностей. Изображение на экране сменилось на длинный невыразительный коридор — по обеим сторонам стояли солдаты, и вдоль него правительственный чиновник в форме советника ходил взад-вперед быстрыми шагами.

Тишина была давящей.

Последовавший наконец голос был торжественным, медленным и тяжелым:

«По приказу нашего Короля объявляется, что планета Гавен, находящаяся в состоянии военного противостояния его воле, признала свое поражение. В настоящее время войска нашего Короля занимают планету. Остатки сопротивляющихся рассеяны, разрознены и быстро разгромлены».

Вновь исчезла картина, снова появился диктор, который значительно обратился ко всем гражданам с объявлением, что о дальнейших событиях будет сообщаться в порядке их поступления.

Затем послышалась танцевальная музыка, и Эблинг Мис дернул рубильник, отключавший питание.

Торан поднялся, и, шатаясь, побрел обратно, не говоря ни слова. Психолог даже не пытался остановить его.

Когда Бэйта вышла из кухни, Мис знаком приказал ей молчать.

Он сказал:

— Они взяли Гавен.

Глаза Бэйты округлились от недоверия:

— Уже?!

— Без боя. Без черт… — Он остановился и проглотил конец фразы. — Ты лучше не трогай Торана. Это ему ужасно неприятно. Давай поедим без него на этот раз.

Бэйта еще раз взглянула на дверь рубки, потом беспомощно оглянулась:

— Ну хорошо.

Магнифико держался за столом незаметно. Он не ел и не говорил, но уставился перед собой с напряженным страхом, который, казалось, начисто лишил его тело жизни.

Эблинг Мисс рассеянно оттолкнул замороженный фруктовый десерт и резко сказал:

— Две Торговых Планеты все еще сражаются. Они сражаются, истекают кровью, умирают, но не сдаются. И только на Гавене… Точно так же, как и в Фонде…

— Но почему, почему?

Психолог покачал головой:

— Это все взаимосвязано. Каждая странная черта этого — еще одни намек на характер Мула. Во-первых, вопрос того, как он мог покорить Фонд такой малой кровью, нанеся всего один решающий удар, в то время как Независимые Торговые Планеты выстояли. Глушение ядерных реакций было лишь ничтожным оружием. Мы обсудили это вдоль и поперек, и мне уже дурно от этого, и нигде это не сработало, кроме как с Фондом.

Ранду предполагал, — и седые брови Эблинга сошлись на переносице, — что мог быть лучевой Подавитель Воли. Вот что могло сработать на Гавене. Но почему же это не было использовано на Мнемоне и Иссе, которые даже сейчас сражаются с такой демонической силой, что нужна половина Флота Фонда вдобавок к силам Мула, чтобы справиться с ними? Да, я узнал корабли Фонда во время атаки.

Бэйга прошептала:

— Фонд, теперь Ганен. Беда идет за нами по пятам, не трогая нас пока. Мы всегда ускользаем в последнюю минуту. Будет ли это продолжаться бесконечно?

Эблинг Мис не слушал. Он выяснял что-то для себя.

— Но есть еще одна проблема, еще одна проблема. Бэйта, помнишь те новости, когда сообщили, что шут Мула не был найден на Терминусе, предположительно он бежал на Гавен, или его увезли туда его похитители. Бэйта, с ним связано что-то очень важное, нечто такое, что не теряет своего значения, то, что мы до сих пор не выяснили. Магнифико должен знать что-то, что гибельно для Мула. Я уверен в этом.

Магнифико, побелев и дрожа, запротестовал:

— Сэр… Благородный лорд…, я, правда, клянусь, что мой скудный ум не в состоянии постичь ваши желания. Я рассказал вам все, что только знал, с помощью вашего анализа вы вытянули из моего жалкого умишка даже то, что я знал, сам того не думая.

— Да, конечно, конечно… Но это очень мало. Этого настолько мало, что ни ты, ни я не можем понять, в чем тут дело. Но я должен понять это, потому что Мнемон и Исс скоро погибнут, а когда это произойдет, мы будем последними остатками, последними капельками Независимого Фонда.

При прохождении сердца Галактики звездные скопления встречались все чаще. Гравитационные поля накладывались одно на другое, создавая напряжение, достаточное для помех, которые во время прыжка нельзя было не учитывать.

Торан осознал это, когда очередной прыжок выбросил их корабль к ярко освещенному красному гиганту, злобно притягивавшему их. И объятия его удалось ослабить и полностью разомкнуть лишь спустя двенадцать бессонных нервных часов.

Имея ограниченное количество карт и совсем не имея достаточного опыта, навигационного и математического, Торан несколько дней посвятил тщательному продумыванию всех прыжков. Все принимали в этом участие. Эблинг Мис проверял математические расчеты Торана, Бэйта пробовала новые маршруты, используя различные обобщенные методы в поисках решений. Даже Магнифико посадили работать за машину для простых вычислений. Эта работа, один раз объясненная, доставляла ему огромное удовольствие, к тому же он удивительно хорошо с ней справлялся.

Поэтому к концу месяца, или почти в это время, Бэйта смогла нащупать красную линию, которая, как червяк, ползла через трехмерную модель корабля в Линзу-Галактику на пол пути к центру. И сказала, притворяясь злорадной:

— Знаете, на что это похоже? Это похоже на трехметрового земляного червя с колоссальным расстройством желудка. В конце концов, ты снова посадишь нас на Гавен.

— Посажу, — прорычал Торан, яростно хрустнув картой, — если ты не заткнешься.

— И здесь, — продолжала Бэйта, — наверное, есть сквозной путь, прямой как меридиан.

— Да? Ну тогда, во-первых, глупышка, нужно пять сотен кораблей и пять сотен лет, чтобы провести этот маршрут методом проб и ошибок, куда там моим вшивым картам ценой в полкредита! Кроме того, может быть, лучше избегать этих прямых путей. Они наверняка забиты кораблями. И к тому же…

— Ради Галактики, перестань молоть ерунду и пускаться в дурные рассуждения. Глядите, какой негодующий праведник!

Она запустила руки ему в волосы.

Торан завопил:

— У… у, пусти! — Он схватил ее за запястья и резко потянул вниз, и Торан и Бэйта, грохнувшись вместе со стулом, сформировали странную фигуру. Они задыхались, барахтаясь на полу, приглушенно смеясь и награждая друг друга притворными тумаками.

Тоан вырвался — вошел Магнифико, в лице ни кровинки.

— Что случилось?

Беспокойные морщины прорезали лицо клоуна:

— Приборы странно себя ведут, сэр. Я ничего не трогал, ведь я ничего не понимаю.

В два прыжка Торан снова был в рубке. Он тихо сказал Магнифико:

— Пойди разбуди Эблинга Миса. Пусть немедленно придет сюда.

Бэйте, которая пыталась руками привести в порядок волосы, он сказал:

— Бэйта, нас выследили.

— Выследили? — Руки Бэйты опустились. — Кто?

— Галактика их знает, — пробормотал Торан. — Но я думаю, они уже изготовились и зарядили орудия.

Он сел и низким голосом стал посылать в субэфир опознавательные сигналы корабля.

И когда вошел Эблинг Мис в халате и с блуждающими глазами, Торан сказал с ужасающим спокойствием:

— Кажется, мы находимся в границах местного внутреннего королевства, которое называется Автаркией Филиа.

— Никогда о таком не слышал, — отрывисто заметил Эблинг Мис.

— Я тоже, — ответил Торан, — но нас, тем не менее, остановил филианский корабль, и я не знаю, что из этого выйдет.

Капитан-инспектор филианского корабля поднялся ка борт с шестью вооруженными людьми, следовавшими за ним. Он был низкого роста, с жидкими волосами, тонкими губами, сухопарый. Сухо кашлянув, он открыл большую папку на чистой странице.

— Ваши паспорта и разрешение на полет корабля.

— У нас их нет, — сказал Торан.

— Ах, нет? — Он схватил переговорное устройство, притороченное к поясу, и быстро сказал в него: — Три мужчины и одна женщина. Бумаги не в порядке. — И сделал соответствующую запись в папке.

Потом спросил:

— Откуда вы?

— С Сайвенны, — осторожно ответил Торан.

— Где это?

— Сотня тысяч парсеков, 80 градусов к западу от Трантора, 40 градусов…

— Ну ладно, ладно. — Торан видел, что этот дотошный человек записал место их происхождения — «Периферия».

Филианин продолжал:

— Куда вы направляетесь?

Торан сказал:

— В сектор Трантора.

— Цель?

— Развлекательное путешествие.

— Везете какой-нибудь груз?

— Нет.

— Хммм… Это мы проверим. — Он кивнул, и двое вскочили.

Торан не пошевельнулся, чтобы помешать им.

— Что привело вас на филианскую территорию? — Глаза филианина недобро сверкнули.

— Мы не знали, где мы находимся. У нас нет хорошей карты.

— Вам придется заплатить сотню кредитов за то, что у вас ее нет. И конечно же, за все необходимые формальности, и так далее, и так далее.

Он снова заговорил в микрофон. Однако на этот раз больше слушал, чем говорил сам. Затем обратился к Торану:

— Вы разбираетесь в ядерной технологии?

— Немного, — ответил осторожно Торан.

— Да? — Филианин закрыл папку и добавил: — Люди с Периферии славятся этим. Одевайтесь и пойдете со мной.

Бэйта сделала шаг вперед:

— Что вы собираетесь делать с ним?

Торан мягко отстранил ее и холодно спросил:

— Куда вы намерены вести меня?

— Наша энергетическая установка нуждается в небольшом ремонте. Он пойдет с вами. — Его указательный палец был направлен прямо на Магнифико, чьи карие глаза широко раскрылись от ужаса.

— Зачем это ему идти? — с яростью спросил Торан.

Официальное лицо холодно посмотрело на него:

— Мне докладывали о пиратской деятельности в этом районе. Имеется описание одного из десяти известных убийц. Это чисто формальная процедура выяснения личности.

Торан заколебался. Но шесть человек и шесть бластеров были вескими аргументами. Он полез в шкаф за одеждой.

Часом позже он разогнулся внутри корабля филиан и взорвался от негодования:

— Но с моторами все в порядке, насколько я вижу! Стержни в порядке, Л-трубы нормально подают, анализаторы реакции работают. Кто за это отвечает здесь?

Главный инженер тихо сказал:

— Я.

— В таком случае выведите меня отсюда.

Его отвели в отделение для офицеров. В маленькой приемной можно было увидеть лишь ни о чем не говорящий монитор.

— Где тот человек, что прибыл со мной?

— Пожалуйста, подождите, — ответила надпись на мониторе.

Двадцать минут спустя привели Магнифико.

— Что они сделали с тобой? — быстро спросил Торан.

— Ничего, абсолютно ничего. — Магнифико отрицательно покачал головой.

Потребовалось 250 кредитов, чтобы выполнить требования Филии, 50 кредитов, чтобы их немедленно отпустили — и они снова были в открытом пространстве.

Бэйта сказала с вымученным смехом:

— Разве нам теперь не полагается эскорт? Разве мы не получим пинком под зад через границу?

Торан мрачно ответил:

— Это был не филианский корабль. И мы еще пока никуда не летим. Идите сюда.

Они все собрались вокруг него.

Он сказал, побелев:

— Это был корабль Фонда, и на борту были люди Мула.

Эблинг наклонился, чтобы поднять сигару, которую уронил:

— Здесь? Да ведь мы на расстоянии тридцати тысяч парсеков от Фонда.

Да. Что может помешать им проделать точно такое же путешествие? О, Галактика, Эблинг! Неужели ты думаешь, что я не разбираюсь в кораблях? Я видел их двигатели, и мне этого достаточно. Говорю тебе, это двигатель из Фонда в корабле Фонда.

— А как они сюда попали? — резонно спросила Бэйта. — Какие шансы случайной встречи отдельных кораблей в космосе?

Какая разница, — горячо возразил Торан. — Это значит, что за нами следовали.

— Следовали? — вскричала Бэйта. — Через гиперпространство?

Эблинг Мис устало вмешался:

— Это возможно при наличии хорошего корабля и великолепного пилота. Но все равно вероятность не убеждает меня.

— Я не заметал следы, — настаивал Торан. — Я сразу набирал скорость по прямой. И слепой вычислил бы наш путь.

— Ни черта бы он не мог! — завопила Бэйта. — С такими косыми прыжками, и совершенно не принимая во внимание наше первоначальное направление. Да мы просто проскакали в обратную сторону несколько раз!

— Мы теряем время, — вырвалось у Торана сквозь стиснутые зубы. — Это корабль Фонда под началом Мула. Он задержал нас, он обыскал нас. Он задержал Магнифико одного. Я же был в качестве заложника, чтобы вы все сидели тихо, даже если что-то и подозревали. И сейчас мы дадим им жару.

— Подожди! — Эблинг Мис вцепился в него. — Ты собираешься уничтожить нас из-за одного корабля, который, как ты считаешь, принадлежит врагу? Подумай, приятель. Неужели бы эти душегубы охотились за нами всю эту ужасную дорогу через половину вонючей Галактики, проверили нас, а потом отпустили?

— Их интересует, куда мы направляемся.

— Тогда зачем останавливать нас и настораживать? Нельзя сразу получить и то и другое.

— Я сделаю так, как считаю нужным. Пусти меня, Эблинг, или я сшибу тебя с ног.

Магнифико наклонился вперед со своей жердочки на спинке любимого стула. Его длинные ноздри раздувались от возбуждения:

— Я умоляю простить меня за то, что я вмешиваюсь, но мой бедный ум внезапно озарился странной мыслью.

Бэйта предвосхитила жест недовольства со стороны Торана, и, как и Эблинг, схватила его за руку.

— Давай, говори, Магнифико. Мы все тебя очень внимательно слушаем.

Магнифико сказал:

— Когда я был на их корабле, даже мои протухшие мозги были поражены тем стрекочущим страхом, который обуял меня. Честно говоря, я кое-что помню из того, что там произошло. На меня смотрели много мужчин и говорили на непонятном языке. Но под конец, как луч света сквозь гряду облаков, я увидел знакомое лицо. Всего на мгновение оно промелькнуло, но до сих пор оно в моей памяти, даже ярче, чем прежде.

Торан спросил:

— Кто это был?

— Тот капитан, который был с нами очень давно, когда вы в первый раз спасли меня от рабства.

Было совершенно ясно, что Магнифико собирался сразить их этим, и удовлетворенная улыбка, широко скользнувшая в тени его длинного носа, свидетельствовала, что он преуспел в своем намерении.

— Капитан… Хан… Притчер? — резко спросил Торан. — Ты в этом уверен? Ты достаточно в этом уверен?

— Сэр, я клянусь! — И шут положил костлявую руку на узкую грудь. — Я могу присягнуть в этом даже перед Мулом и сказать это ему в лицо. И даже вся его сила не поможет ему отрицать это.

Бэйта сказала с искренним изумлением:

— Что все это значит?

Клоун с готовностью обернулся к ней:

— Моя госпожа, у меня есть теория. Она снизошла на меня в готовом виде, как будто Дух Галактики нежно вложил ее в мою голову. — Он даже повысил голос, неслушая возражений Торана.

— Моя госпожа! — Он обращался исключительно к Бэйте. — Если этот Капитан точно так же, как и мы, имеет какую-то свою цель, если он введен нами в заблуждение — он будет подозревать нас в том, что мы следуем за ним по его пути, — как и мы его. Зачем, в таком случае, он ломал эту комедию, чтобы попасть к нам на корабль?

— Тогда зачем он хотел, чтобы мы зашли на его корабль? — спросил Торан. — Здесь что-то не сходится.

— Почему же — все сходится, — провозгласил клоун с нарастающим воодушевлением. — Он послал подчиненного. Который не знал нас, но описал ему нас в микрофон. Капитан был поражен, как я похож на самого себя, потому что, и правда, во всей великой Галактике не так уж много тех, кто был бы похож на мои бренные кости. Я подтверждал личности всех вас.

— Так он покидает нас?

— А что мы знаем о его миссии, да еще такой секретной? Он узнал, что мы не враги. И, зная это, разве было бы мудро с его стороны рисковать своим планом, делясь им с другими?

Бэйта медленно сказала:

— Не упрямься, Тори. Это действительно многое объясняет.

— Может быть, — согласился Мис.

Торан почувствовал себя беспомощно перед лицом такого объединенного сопротивления. Что-то в быстрых объяснениях клоуна волновало его. Что-то было не так. И все же он был озадачен, и против воли его гнев отступил.

— А я-то что, — прошептал он, — я думал, что у нас в руках один из кораблей Мула.

Потеря Гавена ослепила его.

Это было понятно всем.