Дворец Мэра — то, что когда-то было дворцом Мэра — неясно вырисовывался в темноте. Поверженный город был спокоен во время комендантского часа, под дымчатыми одиноко разбросанными звездами, царствовавшими в небе Фонда.

За три столетия Фонд вырос из маленького проекта небольшой группы ученых до огромной Торговой Империи, протянувшей свои щупальца в глубины Галактики, и всего полгода разделили то время, когда он был на вершине могущества, и печальный статус еще одной покоренной провинции.

Капитан Притчер отказывался понимать это.

Ночной город, угрюмый и мрачный, затемненный дворец, занятый победителями, были достаточно символичны, но Капитан Хан Притчер, находящийся у внешних ворот дворца с крошечной атомной бомбой под плащом, отказывался это признавать.

Чья-то тень двинулась к нему. Капитан склонил голову.

Донесся еле слышный шепот:

— Система сигнализации — как обычно, Капитан. Вы можете идти дальше. Она ничего не зафиксирует.

Капитан осторожно прошмыгнул под низкой аркой и направился по дорожке, вдоль которой располагались фонтаны, туда, где раньше был сад Индбура.

Его память не хотела возвращаться к тому дню четыре месяца назад в Камере Времени. И все же эти непрошеные воспоминания возвращались, поодиночке, друг за другом, чаще всего по ночам.

Старый Селдон, произносящий свои доброжелательные слова, которые были настолько неверными; беспорядочное смятение; Индбур, яркий костюм которого так не подходил к бледности его лица; быстро собирающиеся испуганные толпы, молчаливо ожидающие неизбежного приказа о сдаче; молодой человек — Торан, исчезающий через боковую дверь, неся на плече болтающегося шута Мула.

И сам он, неизвестно как вырвавшийся оттуда и нашедший свою машину мертвой…

Пробираясь затем сквозь неуправляемую толпу, которая уже покидала город, в неизвестном направлении…

Слепо направляясь к многочисленным крысиным норам, которые были, вернее, когда-то были, штаб-квартирами демократического подполья, в течение восьмидесяти лет постепенно уменьшавшегося и приходившего в упадок.

Сейчас крысиные норы были пусты.

На следующий день черные корабли захватчиков появились в небе, плавно спускаясь на скопление домов в соседнем городе. Капитан Хан Притчер почувствовал, как вокруг него сгущаются беспомощность и отчаяние.

Капитан Притчер рьяно пустился в поиски.

За тридцать дней он прошел двести миль пешком, переодевшись в обноски рабочего с гидропонного завода, чье мертвое тело он нашел на обочине дороги, и лицо Капитана уже успело покрыться жесткой красноватой щетиной.

И он нашел то, что осталось от подполья.

Это был город Ньютон, чьи жилые районы постепенно переходили от элегантности к нищете, где каждый дом походил на соседний. В узком проеме двери стоял мужчина с маленькими глазами, широкий в плечах, его сложенные в кулаки руки проступали сквозь карманы, и гибкое тело заслоняло проход.

Капитан пробормотал:

— Я от Мирана.

Мужчина мрачно ответил на пароль:

— Что-то рано Миран в этом году.

Капитан сказал:

— Не раньше, чем в прошлом году.

Но мужчина не посторонился. Он спросил:

— Кто вы?

— Разве вы не Фокс?

— Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

Капитан набрал побольше воздуха в легкие и спокойно сказан:

— Я — Хан Притчер, Капитан Флота, член Подпольной Демократ ческой Партии. Вы впустите меня?

Фокс сделал шаг в сторону. Он сказал:

— Мое настоящее имя — Орам Пэлли.

Он протянул руку. Капитан пожал ее.

Комната была ухоженная, но не роскошная. В одном углу стоял декоративный книго-фильмопроектор, который для военных глаз Капитана мог легко сойти за закамуфлированную пушку солидного калибра. Линзы проектора были направлены на дверной проем, и он мог иметь дистанционное управление.

Фокс проследил направление взгляда бородатого гостя и напряжен но улыбнулся. Он сказал:

— Да! Но это необходимо только во времена Индбура и его вампиров с лакейскими сердцами, К сожалению, этим нельзя воевать против Мула. Ничто не поможет против Мула. Вы голодны?

Челюсти Капитана напряглись под бородой, и он кивнул.

— Секундочку, если вы не возражаете… — Фокс достал жестянки из серванта и поставил две перед Капитаном Притчером. — Подержите на них палец и откройте, когда они достаточно нагреются. Потому что мой измеритель подогрева не работает. Только такие вещи напоминают, что продолжается война.

Он весело произнес эти быстрые слова, но во всей фразе не было ничего веселого, кроме тона. Его глаза остались холодно-задумчивыми. Он сел напротив Капитана и сказал:

— На том месте, где вы сидите, останется лишь пепел, если мне что-нибудь в вас не понравится. Знаете это?

Капитан не ответил. Стоящие перед ним банки открылись под давлением.

Фокс коротко бросил:

— Жуйте! Сожалею, но ситуация с едой весьма напряженная.

— Я знаю, — сказал Капитан. Он быстро ел, не поднимая глаз.

Фокс сказал:

— Я уже вас видел однажды. Я стараюсь вспомнить, но борода явно здесь не при чем.

— Я не брился тридцать дней. — Затем Капитан добавил с силой: — Что вы хотите? У меня правильный пароль. У меня есть удостоверение.

Его собеседник махнул рукой:

— О, я верю, что вы Притчер. Но сейчас полно людей, которые знают пароли, у которых есть удостоверение, и даже люди они те же — но они с Мулом. Вы когда-нибудь слышали о Леввоу?

— Да.

— Он с Мулом.

— Что? Он…

— Да. Это он был человеком, которого называли «Непобедимый». — Губы Фокса шевельнулись, как будто смеясь, но смех не прозвучал. — Потом есть еще Виллинг — тоже с Мулом. Гэрр и Нот — тоже с Мулом. Почему бы и Притчеру не быть с ним? Откуда я знаю?

Капитан лишь покачал головой.

— Но это ничего не значит, — сказал мягко Фокс. — У них должно быть мое имя, раз Нот ушел к ним. Поэтому, если вы действительно тот, за кого себя выдаете, вы в гораздо большей опасности, чем я, из-за нашего знакомства.

Капитан закончил есть. Он откинулся на спинку стула.

— Если у вас здесь нет организации, то где я могу найти ее? Фонд, может быть, и сдался, но лично я — нет.

— Но вы же не можете бродить вечно, Капитан. Люди Фонда должны теперь иметь разрешение, чтобы путешествовать из города в город. Вы знаете это? А также удостоверение личности. У вас есть оно? Кроме того, все офицеры старого Флота должны сообщать о своем местонахождении в ближайшую оккупационную штаб-квартиру. Вы же офицер?

— Да. — Голос Капитана был тверд: — Вы думаете, я боюсь? Я был на Колгане незадолго до того, как Мул захватил его. В течение месяца уже ни один из офицеров старого военного правителя не находится на свободе, потому что они естественно являются военными руководителями любого восстания. Подпольщики всегда знают, что ни одна революция не может быть успешна, если ее не поддерживает хотя бы часть Флота. Мул, очевидно, тоже это знает.

Фокс задумчиво кивнул:

— Достаточно логично. Мул разбирается в таких вещах.

— Я избавился от формы, как только мне представилась возможность. Я отрастил бороду. В конце концов, может быть, кто-то еще поступил так же.

— Вы женаты?

— Моя жена умерла. Детей у меня нет.

— В таком случае у вас есть иммунитет от заложников.

— Да.

— Хотите услышать совет?

— Если вам есть что сказать.

— Я не знаю, какова политика Мула в настоящее время и что он намеревается предпринять в будущем, но умелые мастера пока что не пострадали. Зарплата выросла. Производство всех видов атомного оружия процветает.

— Да? Звучит, как будто наступление продолжается.

— Не знаю. Мул изворотливый сукин сын, он, может, просто заигрывает с рабочими. Если уж Селдон не мог вычислить его в своей психоистории, то мне можно даже и не пытаться. Но на вас рабочая одежда. Это что-то предполагает, а?

— Я не квалифицированный рабочий.

— Но у вас же был в колледже курс по атомному оружию?

— Конечно.

— Этого достаточно. «Атом-Филд Беринге, Инк.» находится в городе. Скажите им, что у вас есть опыт. Те вонючки, которые управляли заводом для Индбура, теперь управляют им для Мула. Они не будут задавать вопросов, потому что им нужны рабочие руки, чтобы набивать свои карманы. Они выдадут вам удостоверение, и вы можете просить комнату в жилом районе Корпорации. Вам стоит попытаться немедленно.

Таким образом, Капитан Национального Флота Хан Притчер стал Щитоносцем Ло Моро из Пятого Цеха «Атом-Филд Берингс Инк.». И из агента разведки превратился в «конспиратора», спустившись вниз по социальной лестнице, — и это привело его спустя месяц туда, где раньше был личный сад Индбура.

В саду Капитан Притчер сверился с радиометром, который лежал на его ладони. Внутреннее предупредительное поле все еще действовало, и он стал ждать. Через полчаса атомная бомба во рту у него должна была взорваться. Он осторожно пошевелил ее языком.

Радиометр зловеще погас, и Капитан стал быстро продвигаться вперед.

Пока все шло хорошо.

Он подумал, что время жизни атомной бомбы было и его жизнью, что ее смерть была и его смертью — но и смертью Мула.

Таким образом, будет достигнут апогей четырехмесячной личной войны, которая родилась в недрах Ньютонского завода…

В течение двух месяцев Капитан Притчер носил свинцовые фартуки и тяжелые лицевые щиты, пока вся его военная выправка не сошла на нет. Он был простым тружеником, который копил свою зарплату, проводил все вечера в городе и никогда не касался политики.

В течение двух месяцев он не видел Фокса.

Наконец однажды у его скамейки споткнулся человек, и в его карман попал клочок бумаги. На нем было написано «Фокс». Притчер выбросил его в атомный мусоросжигатель, где тот мгновенно растворился в невидимую пыль, послав при этом выход энергии в миллимикровольт, — и вернулся к работе.

Тем же вечером он был в доме Фокса и принимал участие в карточной игре с двумя людьми, репутацию которых он знал, и еще с одним, которого он знал в лицо и по имени.

За картами и переходящими из рук в руки деньгами они разговаривали.

Капитан говорил:

— Это главная ошибка. Вы живете в несуществующем прошлом. Восемьдесят лет наша организация ожидала подходящего исторического момента. Мы были одурачены психоисторией Селдона: одна из первых предпосылок гласит, что индивидуум ничего не значит, что он не делает историю и что общие социально-экономические факторы направляют его, делая из него марионетку. — Он аккуратно раздал карты, оценил их достоинство и, положив деньги, сказал: — А почему бы не убить Мула?

— Но что хорошего из этого получится? — резко спросил мужчина слева от него.

— Видите, — сказал Капитан, сбросив две карты, — вот вам и отношение. Это всего лишь один человек, один из миллиардов. Галактика не перестанет вертеться, если умрет один человек. Но Мул не человек, он Мутант. Он уже расстроил План Селдона. Если вы проанализируете все это, то придете к выводу, что один человек, один мутант расстроил всю психоисторию Селдона. Если бы он никогда не жил, то Фонд никогда бы не пал. Если он прекратит жить, Фонд восстанет из руин.

Демократы в течение восьмидесяти лет сражались с мэрами и торговцами. Давайте попробуем убийство.

— Каким образом? — с холодной рассудительностью перебил Фокс.

Капитан медленно проговорил:

— Я три месяца думал над этим и не пришел ни к какому решению. Я пришел сюда, и спустя пять минут решение появилось. — Он быстро взглянул на человека, чье широкое лицо цвета розовой дыни улыбалось ему справа. — Вы когда-то были казначеем Мэра Индбура. Я не знал, что вы состоите в подполье.

— Так же как и я не знал о вас.

— В таком случае, вы, как казначей, обязаны были время от времени проверять систему сигнализации во дворце.

— Конечно.

— А сейчас Мул занимает дворец.

— Да, так было объявлено, хоть он и скромный завоеватель — не произносит речей, не делает заявлений и не появляется на людях.

— Это старая история, и она ни о чем не говорит. Вы, мой экс-казначей, как раз то, что нам нужно.

Карты были раскрыты, и Фокс собрал выигрыш. Затем снова он медленно раздал карты.

Бывший казначей по одной взял свои:

— Прошу прощения, Капитан. Я проверял систему сигнализации, но лишь эго входило в мои обязанности. Я ничего не знаю о ее устройстве.

— Я ожидал этого, но вы, должно быть, подсознательно помните, как все устроено. Это можно глубоко проанализировать, я имею в виду Психодетектор.

Красное лицо казначея внезапно побледнело и перекосилось. Он так сжал пальцы, что карты хрустнули в его руке.

— Психодетектор?

— Не стоит волноваться, — резко сказал Капитан. — Я знаю, как им пользоваться. Это не принесет вам никакого вреда, вы лишь несколько дней будете чувствовать слабость. А если что-то и произойдет, то это ваш риск, и вам придется заплатить эту дену. Некоторые из присутствующих, без сомнения, могут по контролю сигнальной системы определить длину волны различных комбинаций. Здесь есть и такие, кто мог бы изготовить маленькую бомбу с часовым механизмом, а я сам берусь отнести ее к Мулу.

Мужчины сгрудились у стола.

Капитан продолжал:

— В определенный вечер в Терминус-Сити начнется восстание по соседству с дворцом. Никаких стычек. Просто волнения, потом толпа разбежится. — В то время как дворцовая стража будет занята или, по крайней мере, отвлечена…

С того самого дня в течение месяца шла подготовка, и Капитан Хан Притчер из Национального Флота, став конспиратором, еще ниже спустился по социальной лестнице, став «убийцей».

Капитан Притчер, убийца, проник в сам дворец и почувствовал мрачное удовольствие от царившей там атмосферы. Надежная наружная система охраны предполагала, что внутри охранников будет немного. В данном случае их не должно было быть совсем. Он хорошо запомнил план этажей. Он бесшумно поднимался вверх по покрытому ковром наклонному полу. Поднявшись, он прислонился спиной к стене, затаился и стал ждать.

Маленькая закрытая дверь личных покоев была перед ним. За нею должен был быть мутант, победивший непобедимое. Было еще рано — в бомбе еще на десять минут оставалось жизни.

Прошло пять из них — и во всем мире не было слышно ни звука. Мулу осталось жить всего пять минут… Столько же, сколько и Капитану Притчеру…

Внезапно он сделал шаг вперед. Заговор больше не провалится. Когда взорвется бомба, вместе с ней превратится в прах и весь дворец. Разделявшая их дверь — в ста метрах — это ерунда. Но он хотел увидеть Мула, с которым вместе они должны были умереть.

Последним безумным движением он рванулся в дверь…

Она распахнулась, и из нее хлынул поток ослепительного света.

Капитан Притчер зашатался, но удержал равновесие. Стоящий в центре маленькой комнаты у подвешенного аквариума важный человек спокойно поднял голову.

Он был одет в черную мрачную форму и рассеянно постукивал пальцем по стеклу. Затем вдруг ударил посильнее, и золотая рыбка с красноперкой, как сумасшедшие, рванулись в разные стороны.

Он сказал:

— Входите, Капитан.

Под дрожащим языком Капитана зловеще ворочался маленький металлический шарик. Он чувствовал физическое бессилие предпринять что-либо. Бомба доживала последнюю минуту.

Человек в форме продолжал:

— Вы бы лучше выплюнули эту дурацкую штуку и освободили рот для речи. Она не взорвется.

Прошла минута, и наконец, медленным неверным движением, Капитан наклонил голову — и уронил серебристый шарик себе на ладонь. Затем с яростью отбросил его к стене. Тот ударился о стену с резким металлическим звуком, безобидно блеснув в полете.

Человек в форме пожал плечами:

— Ну ладно, хватит об этом. В любом случае, это не принесло бы вам никакой пользы, Капитан. Я не Мул. Вам придется удовлетвориться его Вице-королем.

— Откуда вы знали? — хрипло пробормотал Капитан.

— Во всем приходится винить только эффективную систему контрразведки. Я могу назвать каждого члена вашей маленькой банды, шаг за шагом проследить все ваши действия…

— И вы позволили этому так далеко зайти?

— Почему бы нет? Моей целью было разыскать вас и некоторых других. Особенно вас. Я мог бы взять вас еще несколько месяцев назад, когда вы все еще работали на «Ньютон Берингс Воркс», но так — гораздо лучше. Если бы вы не выдвинули план заговора самостоятельно, то кто-нибудь из моих людей предложил бы нечто подобное. Результат довольно драматический и полный черного юмора.

Взгляд Капитана стал тяжелым.

— Я тоже так считаю. Надеюсь, эго все?

— Только начало. Давайте, Капитан, присаживайтесь. Оставим героику тем дуракам, которых это восхищает. Капитан, вы способный человек. Согласно той информации, которой я обладаю, вы были первым в Фонде, кто признал силу Мула. С тех пор вы самостоятельно, довольно рискованно, стали исследовать начало жизни Мула. Вы были одним из тех, кто похитил его шута, который до сих пор, кстати, не найден и за которого последует наказание в полной мере. Разумеется, ваши способности признаны, а Мул не из тех, кто опасается способностей своих врагов, если их можно обратить в новых друзей.

— Ах вот на что вы намекаете? Ну уж нет!

— Конечно, да. Это и была цель сегодняшней комедии. Вы умный человек, хотя ваши маленькие хитрости против Мула так смешно провалились. Это даже с трудом можно назвать конспирацией. Или это часть вашего военного образования — терять корабли в безнадежных ситуациях?

— Сначала надо признать, что они безнадежны.

— Это признают, — мягко уверил его Вице-король. — Мул завоевал Фонд. И теперь он быстро превращается в базу для осуществления его дальнейших, более великих целей.

— Более великих целей?

— Покорение всей Галактики. Объединение всех распавшихся миров в новую Империю. Осуществление, вы, патриот-тугодум, мечты вашего собственного Селдона за семь столетий до того, как он надеялся воплотить ее. И в этом осуществлении вы можете нам помочь.

— Конечно, я могу. Да вот только не буду.

— Я понимаю, — кивнул Вице-король, — но ведь только три Независимых Торговых Планеты все еще противостоят ему. Но они долго не продержатся. И они будут последними из сил Фонда. Вы все еще цепляетесь?..

— Да.

— Напрасно. Добровольцы нужны больше всех. Но подойдет и кое-что другое. К сожалению, Мула сейчас нет на месте. Он, как обычно, возглавляет бой против сопротивляющихся торговцев. Но он постоянно выходит с нами на связь. Вам не придется долго ждать.

— Чего ждать?

— Вашего с ним разговора.

— Мул, — холодно сказал Капитан, — не сможет этого сделать.

— Но он сделает это. Сделал же со мной. Вы не узнаете меня? Да ну же, ведь вы были на Калгане, и вы видели меня. У меня был монокль, отделанное мехом пурпурное одеяние, высокий как корона головной убор…

Капитан одеревенел от растерянности.

— Вы были военным правителем Калгана!

— Да. А теперь я преданный Мулу Вице-король. Видите, он умеет убеждать.