Вокруг Камеры Времени сложилась обстановка, которая никак не подавалась определению. Это не было разрушением — все хорошо освещалось и проветривалось, стены были покрашены в веселый цвет, ряды вмонтированных стульев были удобны и явно предназначались для вечного пользования. Место не было даже древним, три столетия не оставили значительных следов. Но, естественно, не было приложено усилий для создания благоговейной и почтительной атмосферы — net было просто и буднично, почти голо.

После того как были сложены все расходы на празднование и вычисленная необходимая сумма была истрачена, осталось еще кое-что. И это кое что сосредоточилось вокруг стеклянной комнатки, которая занимала половину зала прозрачной пустотой. Четырежды за три столетия живое подобие Селдона сидело здесь и произносило речи. Дважды вещал он в пустоту.

В течение трех столетий и девяти поколений итог старик, видевший лучшие дни Вселенской Империи, которые он сам предсказал, все еще разбирался в Галактике своих пра-пра-пра-пра-правнуков лучше, чем они сами.

Пустая стеклянная комната терпеливо ждала.

Первым прибыл Мэр Индбур III, проехав на своем планетоходе для церемоний по притихшим и взволнованным улицам. Вместе с ним прибыл его личный стул, который был выше и шире тех, что находились здесь. Он был установлен впереди всех, и Индбур возвышался над всеми, если не считать пустое стеклянное пространство впереди него.

Официальное лицо слева от него торжественно и почтительно склонило голову:

— Ваше Превосходительство, все уже готово для наиболее широкой трансляции вашего сегодняшнего официального заявления.

— Хорошо. А пока пусть продолжаются специальные межпланетные программы о Камере Времени. Конечно, не должно быть никаких предсказаний или спекуляций любого толка по этому вопросу. Реакция населения по-прежнему удовлетворительная?

— Ваше Превосходительство, даже более чем. Порочные слухи, распространяемые ранее, значительно уменьшились. Всюду царит уверенность.

— Хорошо! — Он жестом приказал ему отойти, а сам поправил изысканный мех на плечах.

Уже было без двадцати двенадцать.

Избранная группа крупных лиц Мэрии — лидеры великих Торговых Организаций — появились поодиночке и парами в соответствии с финансовым положением и в зависимости от расположенности к ним Мэра. Каждый из них представился Мэру, был пожалован парой снисходительных слов и занял полагающееся ему место.

Откуда-то, совершенно неподходящий для этой чопорной церемонии, появился Ранду с Гавена и незаметно направился к месту Мэра.

— Ваше Превосходительство, — негромко проговорил он и поклонился.

Индбур нахмурился:

— Вам не была пожалована аудиенция.

— Ваше Превосходительство, я уже в течение недели прошу об этом.

— Я сожалею, что дела государственной важности, связанные с появлением Селдона…

— Я тоже об этом сожалею, но я вынужден просить вас отменить ваш приказ по поводу распределения кораблей Независимых Торговцев среди кораблей Фонда.

Индбур побагровел — его перебили:

— Это неподходящее время для дискуссий.

— Ваше Превосходительство, это единственное подходящее время, — настойчиво прошептал Ранду. — Как представитель Независимых Торговых Планет я заявляю вам, что этот приказ не может быть выполнен. Он должен быть отменен прежде, чем Селдон решит наши проблемы за нас. Когда необходимость пройдет, будет слишком поздно умиротворять всех, и наш альянс растает.

Индбур холодно уставился на Ранду:

— Вы отдаете себе отчет в том, что я возглавляю Вооруженные Силы Фонда? У меня есть право определять военную политику или нет?

— Разумеется, Ваше Превосходительство, но некоторые вещи все же неуместны.

— Я не вижу здесь ничего неуместного. Опасно позволять вашим людям разъединить флоты перед лицом такой угрозы. Разрозненные действия играют на руку, врагу. Мы должны быть едины, Посол, как в военном плане, так и в политическом.

Ранду почувствовал, как мышцы его горла напряглись. Он выпустил необходимый по этикету титул:

— Вы чувствуете себя в безопасности, потому что сейчас заговорит Селдон, и вы настроены против нас. В прошлом месяце, когда наши корабли нанесли поражение Мулу на Тереле, вы были мягким и податливым. Я вынужден напомнить вам, сэр, что корабли Фонда пять раз проиграли в открытых сражениях, а корабли Независимых Торговых Планет принесли вам ваши победы.

Индбур грозно нахмурился:

— Вы больше не являетесь желанным гостем на Терминусе, Посол. Просьба, о вашем возвращении поступит сегодня же вечером. Кроме того, ваша подрывная связь с демократическими силами на Терминусе будет — и уже была — раскрыта.

Ранду ответил:

— Когда я уйду, мои корабли последуют за мной. Я понятия не имею о ваших демократах. Я знаю только, что ваши корабли Фонда сдались в плен Мулу только по причине предательства высших офицеров, а не пилотов, демократы они были или нет. Двадцать кораблей Фонда сдались у Хорлеггора по приказу своего Вице-адмирала, хотя им ничто не угрожало и на них никто не нападал. Этот адмирал был лично вашим близким соратником — он председательствовал на суде над моим племянником, когда тот впервые прибыл с Калгана. Это не единственный известный нам случай, и мы не хотим рисковать ни кораблями, ни людьми с такими потенциальными предателями.

Индбур сказал:

— Вас возьмут под стражу, как только вы выйдете отсюда.

Ранду отошел, сопровождаемый молчаливыми презрительными взглядами кружка, состоящего из правителей Терминуса.

Было уже без десяти двенадцать!

Бэйта и Торан тоже пришли. Они привстали на своих местах и позвали проходящего мимо Ранду.

Ранду мягко улыбнулся:

— Вы все-таки здесь. Как вам это удалось?

— Магнифико был нашим политиком, — ухмыльнулся Торан. — Индбур настаивает, чтобы он сыграл свою композицию на визисоноре, посвященную Камере Времени, а сам он, конечно, будет выступать в роли героя. Магнифико отказался здесь быть без нас, и его нельзя было уговорить. Эблинг Мис с нами, вернее, был. Он где-то бродит. — Затем с внезапной серьезностью и силой он спросил: — Но что случилось, дядя? Вы плохо выглядите.

Ранду кивнул:

— Еще бы. Наступают плохие времена, Торан. Когда избавятся от Мула, боюсь, придет наш черед.

К ним подошел стройный торжественный человек в белом и приветствовал их поклоном.

Темные глаза Бэйты улыбнулись, и она протянула руку:

— Капитан Притчер! Вы снова не на космическом дежурстве?

Капитан пожал ей руку и склонился еще ниже:

— Ничего подобного. Это доктору Мису, как я понимаю, удалось притащить меня сюда, но ненадолго. Я снова завтра возвращаюсь на службу. Который час?

Было уже без трех двенадцать!

Магнифико был живым воплощением самоунижения и тошнотворного страха. Он весь сжался в клубок — в своем вечном стремлении спрятаться. Ноздри его носа раздувались, большие печальные глаза беспокойно бегали по сторонам.

Он сжал руку Бэйты, и когда она наклонилась к нему, прошептал:

— Как вы думаете, моя госпожа… Неужели все эти великие будут присутствовать, когда я… когда я буду играть на визисоноре?

— Конечно все, я уверена, — заверила Бэйта и легонько толкнула его. — И еще я уверена, все они думают, что ты самый замечательный исполнитель во всей Галактике, и что твой концерт — самый великолепный из когда-либо виденных. Так что выпрями спину и сядь как положено. Мы должны выглядеть достойно.

Он слабо улыбнулся ее притворному гневу и медленно распрямил свои длинные конечности.

Настал полдень…

…и стеклянная комната уже не пустовала.

Вряд ли кто-либо заметил момент появления. Все произошло в мгновение ока. Секунду назад ничего еще не было, а в следующую секунду — уже было.

В комнатке была фигура на инвалидном кресле, старая и сгорбленная, и на ее морщинистом лице светились лишь глаза. И голос был самым живым, что было у нее. На ее коленях лежала книга обложкой вниз Послышался мягкий, голос:

— Я — Хэри Селдон.

Он говорил в такую же звенящую тишину, какая иногда предшествует раскатам грома.

— Я — Хэри Селдон. Я не знаю, есть ли здесь кто-нибудь, мое чувственное восприятие мне ничего не говорит. Но это не важно. У меня есть некоторые опасения по поводу провала Плана. В течение первых трех столетий процентная вероятность отсутствия отклонения была 94,2 %.

Он помолчал, улыбнулся, затем добродушно сказал:

— Кстати, если кто-нибудь из вас стоит, вы можете сесть. Если кто-нибудь хочет курить, пожалуйста. Я не присутствую здесь в телесной оболочке. Мне не нужны церемонии.

Давайте вернемся к теперешней проблеме. Впервые Фонд столкнулся или, возможно, находится на грани гражданской войны. До сих пор все внешние атаки успешно отражались, это было неизбежно, и так следовало из строгих законов психоистории. Теперешнее нападение производится непокорной внешней группой из Фонда против чересчур авторитарного центрального правительства. Процедура была необходимой, результат очевиден.

Достоинство высокорожденной аудитории постепенно начало изменять ей. Индбур наполовину привстал со своего стула.

Бэйта наклонилась вперед. В ее глазах промелькнуло беспокойство. О чем это говорил великий Селдон? Она пропустила несколько слов…

— … необходимость компромисса очевидна по двум причинам. Восстание Независимых Торговцев вносит элемент новой неуверенности в правительство, которое стало чересчур самонадеянным. Элемент борьбы сохраняется. Хотя и побежденной…

Послышались громкие голоса. Ропот становился все громче, и в нем появились отголоски паники.

Бэйта сказала Торану на ухо.

— Почему он не говорит о Муле? Торговцы ведь никогда не восставали?

Торан пожал плечами.

Сидящая фигура весело говорила, невзирая на нарастающую тревогу:

— …новая, более крепкая правительственная коалиция была необходимым и выгодным логическим результатом гражданской войны, навязанной Фонду. И теперь только остатки старой Империи стоят на пути дальнейшего развития, но они, по крайней мере, в течение нескольких будущих лет не представляют проблемы. Конечно, я не могу открыть природу следующей проб…

В полном шуме губы Селдона двигались беззвучно.

Эблинг Мис с пунцовым лицом стоил рядом с Ранду, Он кричал:

— Селдон спятил! Он перепутал кризис, Разве вы, торговцы, планировали гражданскую войну?

Ранду тоненько ответил:

— Да, Мы планировали. Против Мула.

— В таком случае, Мул — дополнительная фигура. Неучтенная психоисторией Селдона. Что же это такое?

Во внезапно наступившей леденящей тишине Бэйта обнаружила, что комната снова опустела. Атомное сверкание стен погасло, мягкий поток кондиционированного воздуха исчез.

Где-то послышался надрывный вой сирены, который то приближался, то удалялся, и Ранду закричал одними губами:

— Космическая тревога!

Эблинг Мис приложил часы к уху и завопил:

— Остановись, Галактика! Есть у кого-нибудь здесь часы, которые идут?! — Он просто рычал.

Двадцать запястий были поднесены к двадцати ушам. И меньше, чем через двадцать секунд, стало ясно, что ни одни часы не шли!

— Значит, — сказал Мис, с мрачной и ужасной категоричностью, — что-то отключило всю атомную энергию в Камере Времени! И Мул атакует!

Вопль Индбура перекрыл шум:

— Занять свои места! Мул на расстоянии пятидесяти парсеков.

Был, кричал ему Мис, неделю назад. А сейчас Терминус бомбардируют!

Бэйту охватила глубокая депрессия. Она почувствовала ее толстые и плотные объятия, и дыхание стало с трудом вырываться из сжатого горла.

Снаружи отчетливо доносился шум собирающейся толпы, Двери распахнулись, и в них торопливо вбежала фигура, которая быстро заговорила с Индбуром, подскочившим к ней.

— Ваше Превосходительство, — прошептал человек. Ни одно транспортное средство не движется, ни одна внешняя линия связи не работает. Доложили, что Десятый Флот потерпел поражение, а корабли Мула находятся у границы атмосферы. Большая часть людей…

Индбур повалился на пол, замерев неподвижно и бессильно. Теперь во всем зале не было слышно ни звука. Даже растущая толпа боязливо молчала. Ледяная паника носилась над головами.

Индбур поднялся. К ею губам поднесли вино. Его губы зашевелились прежде, чем открылись глаза, и слово, которое они произнесли, было — «Сдаваться».

Бэйта почувствовала, что сейчас расплачется, не от стыда или унижения, а просто от отчаянного испуга. Эблинг Мис потянул ее за рукав:

— Идем, юная госпожа…

Ее буквально стащили со стула.

— Мы уходим, — сказал он. — И заберите с собой вашего музыканта. — Полные губы ученого дрожали и потеряли цвет.

— Магнифико, — слабо пробормотала Бэйта.

Клоун был в ужасе. Его глаза остекленели.

— Мул, — вскрикнул он. — Мул идет за мной!

Он как безумный задрыгал ногами, когда она коснулась его. Торан склонился над ним и занес кулак. Магнифико потерял сознание, и Торан понес его, перекинув через плечо, как мешок с картошкой.

На следующий день уродливые черные военные корабли Мула посыпались как дождь на поля планеты Терминус. Атаковавший генерал пронесся по пустой главной улице Терминус-Сити в планетоходе незнакомой модели, который был единственной движущейся машиной во всем городе, где все остальные машины стояли без движения.

Об оккупации было объявлено спустя ровно 24 часа с того времени, как Селдон появился перед бывшей властью Фонда.

Из всех планет Фонда только Независимые Торговцы еще держались, и теперь вся сила Мула, завоевателя Фонда, повернулась против них.