На следующее утро папа встал ни свет ни заря. Мама об их планах ничего не узнала, потому что папа всё время был занят: он прибирался в гостиной, стирал пелёнки и готовил завтрак перед тем, как её разбудить. Всё это он проделывал с ужасающей скоростью, а как только мама вышла из спальной, застелил кровати. К счастью, Сократ проснулся в прекрасном настроении и не имел ничего против того, чтобы папа двигался этим утром как метеор. Сократ, довольный, перебрался к Авроре на руки, в то время как папа перетряхивал одеяла и наводил красоту в спальной комнате.

— Ты помнишь, куда мы сегодня поедем, Сократик? — прошептала Аврора ему на ухо.

— Э-э-э-э, — заговорил он, потому что ему не нравилось, когда Аврора шептала, — ему в ухе было щекотно.

— Мы сегодня будем водить машину, понимаешь? — говорила Аврора. — Вообще-то поведёт машину папа, но и мы тоже кое-чему поучимся.

Сократ тем временем лежал у неё на руках и глядел на свои пальцы с таким видом, словно обдумывал, как ему лучше взяться ими за руль.

— Ну вот, малыши, — сказал папа. — Мама сейчас освободит ванную. Твоя, Сократик, спальня прибрана. Время у меня ещё есть, так что я приберусь и у Авроры.

Мама уже сидела за столом и просматривала бумаги, которые брала с собой на работу, и папа налил ей кофе и положил рядом пакетик с бутербродами.

Когда мама сложила бумаги в папку, она сказала:

— Ты, Эдвард, не против, если я за едой просмотрю газету? У меня не будет другого времени, сегодня судебное заседание.

— Да, пожалуйста, читай!

Он ел, а взгляд его был устремлён вдаль, словно он находился далеко отсюда. Наверное, он думал о том, что, когда научится водить машину, будет в это время уже внизу прогревать мотор, а потом повезёт всех вместе, Аврору, Сократа и маму, к ней на работу. После он отвезёт детишек домой, поставит свою синюю с красными крыльями машину у подъезда, ещё несколько часов потрудится над своей работой по истории, а потом скажет Авроре: «А не отправиться ли нам на прогулку, перед тем как мы заберём маму с работы?»

— Наверное, пелёнки уже достаточно прокипели, — предупредила мама.

Папа как будто пришёл в себя.

— Ой, извини! — сказал он и помчался на кухню.

Там что-то шипело, и из-за приоткрытой двери шёл пар. Несомненно, пелёнки уже вскипели, и, наверное, уже давно.

— А теперь я побегу, — сказала мама. — Удачи всем! Домой вернусь как обычно. До свидания!

— Ты пакет с едой не забыла? — напомнил папа.

— Не забыла, — сказала мама и тут же умчалась.

А Аврора встала у окна и смотрела, как мама садится в машину, машет ей рукой и выезжает со двора.

Папа всё суетился в ванной, полоща пелёнки. Потом ему осталось помыть посуду, и на этом с утренними заботами было покончено.

— Если бы я проделывал это так же быстро каждое утро, — сказал папа, — у меня оставалось бы больше времени на занятия. И я мог бы работать ещё пару часов до прогулки.

Но этим утром занятия историей почему-то не шли. Папа принимался за них снова и снова, но собраться с мыслями никак не мог. Потому что всё время думал о чём-то другом.

— Хорошо, что мы меняем пелёнки Сократику каждые четыре часа, — сказал он. — Думаю, мы успеем всё. Я поднял его сегодня пораньше, так что мы покормим его в половине одиннадцатого и к двенадцати успеем в город.

— Ага, — согласилась Аврора.

— Что-то у меня плохо идёт работа. А как у тебя, Аврора?

— Я тоже успела совсем немного.

— Давненько я не рассказывал тебе ничего из истории.

— Наверное, с самого Рождества.

— Бог ты мой! Что же это я? — сказал папа. — Иди-ка сюда, сейчас мы это наверстаем. О чём сегодня будем рассказывать?

— Наверное, о древних греках?

— Нет, сегодня я расскажу тебе о древних римлянах. Они ведь тоже на чём-то ездили.

— Но ведь машин у них тогда не было? — возразила Аврора.

— Не было, это правда, — сказал папа. — Зато они ездили на колесницах. Когда сражались или состязались друг с другом. Рассказать тебе, как они состязались? В колесницы был pi запряжены четвёрки лошадей. Представь себе, как по арене со свистом мчатся шесть или восемь таких квадриг. Грандиозно! Хотя вели они себя на арене на редкость бесцеремонно, и случалось, возницы били хлыстами лошадей соперника, те шарахались в сторону и переворачивали повозки. Сцены разыгрывались яростные.

— А хорошо бы иметь такую колесницу с четырьмя лошадками, — представила себе Аврора. — Я бы стояла в колеснице и высоко поднимала над головой одной рукой хлыст, а в другой бы держала поводья. Но я бы не била лошадей, только размахивала хлыстом, а потом…

— Ты выехала бы на арену, — продолжил папа. — А теперь, пока ты ждёшь сигнала к состязанию, вставай на эту табуретку, я дам тебе поводья.

— Ты будешь лошадью? — спросила Аврора.

— Нет. Возьми табуретку, — сказал папа, — а я, пока ты будешь ездить, немного позанимаюсь.

Аврора выехала на арену на своей квадриге, и почти тут же на ней появились другие повозки и хотели её обогнать, но лошади Авроры были ужасно быстрыми, они ведь знали, что Аврора только размахивает хлыстом и бить их не будет. Вот почему они со свистом помчались к цели и пришли первыми, и это было так здорово, что Авроре захотелось проехаться ещё раз.

И Аврора почти огорчилась, когда папа сказал, что пора идти, — так ей состязаться понравилось. Хотя и на трамвае проехаться тоже было интересно, не говоря уж о том, что им предстоит потом. В этом, решила она, папа был с ней заодно. Он даже побледнел от волнения, когда вместе с Авророй и Сократом оказался в трамвае. Папа сидел и думал, что произойдёт, когда он появится в автошколе с двумя детьми, один из которых ещё в коляске.

Аврора толкнула его под руку. Как и много раз до этого, она вела себя очень нетерпеливо.

— Папа, — прошептала она, — смотри, кто там сидит!

Папа повернулся и бросил назад быстрый взгляд. Но он ничего не заметил, потому что глазеть на незнакомых людей неприлично. Кроме того, он же не знал, куда именно надо было смотреть.

— Нет-нет, на заднем ряду, — сказала Аврора. — Там сидит женщина, которая помогла нам в тот раз в магазине.

Папа с секунду сидел и смотрел прямо перед собой, словно ничего не происходило, потом медленно повернулся и перевёл взгляд на самый задний ряд. Там сидела пожилая женщина в длинной юбке и белом платке, закутанная в чёрный шарф.

— Это она помогла нам, когда ты не сумел помолоть кофе, помнишь?

— Да, — сказал папа.

Он наклонился вперёд и ещё раз оглянулся, а женщина в длинной юбке так озорно ему улыбнулась, что стало ясно: она узнала его.

Но между ними было так много народу, что поговорить друг с другом они не могли.

— Это та самая, что живёт в лесном домике, — сказала Аврора.

— Что? — не расслышал папа. Он был погружён в свои мысли, в это время он снова думал о детской коляске. — Она живёт в лесном домике? Ага, я, кажется, понял. Ты говоришь о том уютном домике, который мы видели в лесу в ночь под Рождество.

— Да, — довольно сказала Аврора. — А маме мы его не показали.

— Ну, мы ещё успеем это сделать.

— Мы скоро выходим?

— Мы могли бы выйти сейчас, — ответил папа, — но проедем дальше, у нас ещё много времени, и мы можем погулять с Сократиком в парке.

— А она выходит сейчас.

— Что ж, наверное, она спешит.

Трамвай проследовал дальше, и, когда он остановился у большого парка, Аврора с папой вышли.

Сократ в трамвае заснул и спал всё время, пока они гуляли по парку. Аврора, как маленький зайчонок, прыгала и бегала рядом с коляской — поразмяться после трамвая было приятно.

— Да-да, — в задумчивости сказал папа, — хорошо бы первый урок был уже позади, но пройти через него придётся.

— Скажи лучше, что ты пока ещё ничего не умеешь, — сказала Аврора.

— Не могу с этим не согласиться, — сказал папа. — И ещё, как они отнесутся к Сократику? Наверное, они не привыкли учить мужчину с младенцем.

— Мы с Сократиком будем с тобой, — сказала Аврора.

Она вдруг совсем притихла и шла теперь рядом с папой, как взрослая дама.

— Не знаю, Авророчка, — сказал папа. — Я сделаю что смогу. Или откажусь водить машину. Посмотрим, что у нас из этого получится.

Аврора ещё не знала, как проводятся уроки вождения. Наверное, учитель едет в своей машине впереди, а все, кто учится, — позади него?

Неожиданно Аврора вскрикнула:

— Смотри, папа, это опять она!

— Кто? — спросил он. — Где? И пожалуйста, не кричи так громко!

— Там, в машине! — Аврора показала на машину, в которой сидела женщина в белом платке, снимавшая в это время очки. Это была та самая, кого они видели в трамвае. Женщина вышла из машины, но, взглянув на папу с Авророй, быстро отвернулась. Она будто не хотела, чтобы они её заметили.

— Какая она всё-таки странная, — сказал папа. — Наверное, считает, что встречается с нами чересчур часто.

«Немножечко жаль, — подумала Аврора, — всё-таки она почти знакомая». А папа в это время отвлёкся на машину с табличкой «Автошкола». Инструктор кого-то ждал и спросил папу, не его ли фамилия Теге.

— Совершенно верно, моя. Но я хотел бы спросить вас об одной вещи. Видите ли, я должен был взять с собой детей. Потом я постараюсь заказывать уроки на вторую половину дня, но сегодня мы выехали утром и я подумал, нельзя ли получить разрешение и взять с собой в машину Сократа, то есть моего сына, и дочку?

— В общем-то ничего страшного не произошло бы, — сказал инструктор, — только вот ответственность слишком большая. Вы уже водили машину?

— Нет.

— Он ещё ничего не умеет, — объяснила Аврора. Она решила помочь папе, насколько сможет.

— Право, не знаю, что вам ответить, — сказал инструктор. — А ты как думаешь? — спросил он у другого инструктора, только что вылезшего из соседней машины.

— В первый раз? Нет, не знаю, — сказал тот. — Может, бабушка вам поможет? Бабушка! — окликнул он.

Он позвал ту самую женщину в белом платке. Она повернулась и подошла к ним, хотя до этого ни папу, ни Аврору замечать не хотела.

— Она — ваша бабушка? — спросила Аврора.

— Нет, мы просто так её называем. Но мы знаем, что она бабушка целого выводка ребятишек.

— Вы не сможете погулять в парке с малышом минут сорок пять? — спросил он. — Тогда ему не придётся сидеть в машине с папой, у которого всего только первый час вождения.

Бабушка искоса взглянула на папу.

— Ага, так вы тоже учитесь ездить? — спросила она.

— Да. Я думаю, мне это пригодится. Хотя точно не знаю. Вполне может быть, что и не смогу. Но попытаться стоит.

— Вы сможете, — сказала бабушка. — Я вот уже проездила сотню часов, и теперь мне разрешают водить. Но об этом — молчок! Мои домашние об этом не знают.

— Я никому не скажу, — пообещала Аврора. — Папа тоже умеет хранить секреты, а Сократик говорит на языке, который знаю только я одна.

— Хорошо! Уж чего-чего, а водить детские коляски я умею. Ты останешься со мной или поедешь с отцом?

— Конечно, я останусь с вами. Чтобы у вас было с кем поговорить.

— Отлично, Аврора, — сказал папа. — Я подъеду точно сюда же.

Он сел в машину, та постояла с минуту, а потом тронулась и поехала. За рулём определённо сидел папа, потому что машина рыскала то туда, то сюда, словно не могла устоять на своих колёсах.

— Точно так же я вела её в первый раз, — сказала бабушка. — Я так сильно вцепилась в руль, но всё равно машина виляла в обе стороны сразу.

Машина уехала, а они отправились в парк. Аврора держалась за одну ручку коляски, когда они переходили улицу, а когда они въехали в парк, стала снова бегать вокруг неё и скакать.

— Идём посмотрим на тех, кто стоит по команде смирно и марширует перед дворцом? — предложила бабушка.

— Хорошо, — сказала Аврора. — Вы имеете в виду гвардейцев? Может, скоро у них будет смена. Вас зовут Бабушка?

— Нет, меня зовут Матеа, но ты можешь называть меня бабушкой, как все другие.

— Отлично, у меня ведь тоже есть бабушка — папина мама.

— Ну конечно. А как звать тебя?

— Аврора. Это имя богини утренней зари.

— Красивое, — сказала бабушка. — А его, в коляске?

— Его зовут Сократ. О нём написано в папиных книжках по истории.

Они остановились, чтобы посмотреть на гвардейцев. Бабушке они понравились, и Авроре тоже, и ещё Аврора рассказала ей о римских колесницах с четвёрками лошадей, на одной из которых она вроде бы уже сегодня ездила.

Три четверти часа прошло так быстро, что они еле успели вернуться к автошколе вовремя.

Они подошли к стоянке, как раз когда на машине появился папа. Машина теперь шла ровнее и подъехала прямо к бордюру, по крайней мере передними колёсами.

Аврора видела, как папа расплатился, поговорил ещё немного с инструктором и вышел.

Его лицо сияло, как красное солнышко, он поклонился учителю и пошёл по тротуару. Но… боже мой! Он пошёл от них?

— Сегодня в первый раз, и он немного переволновался, — сказала бабушка. — Но увидишь, он скоро придёт в себя.

И точно. Папа остановился, вспомнив, что у него двое детей, повернулся назад и побежал к ним.

— Извините меня! — сказал он.

— Я-то хорошо знаю, каково тебе, — сказала бабушка и улыбнулась. — Но ты уже пришёл в себя и сможешь сесть на трамвай?

— Да-да, огромное вам спасибо. Как только мне вас благодарить?

— Не будем об этом, — сказала бабушка. — Я прослушала целый урок про Сократа, утренние зори и римские колесницы, так что это я вам обязана.

— Если вы сейчас домой, — сказал папа, — поедемте вместе!

— Нет, у меня сегодня городской день, — сказала бабушка, — я иду в музей.

— Понимаю. Ещё раз огромное вам спасибо.

— До свидания! А ты, Аврора, не забыла, о чём я тебя просила?

— Я попрошу об этом и папу тоже, — спокойно сказала Аврора.

— Ты — хорошая девочка, — сказала бабушка и ушла.

— О чём же она просила? — полюбопытствовал папа.

— Обещай никому из её домашних не говорить, что она тоже учится водить машину. Это будет для них сюрприз.

— Нет, конечно же я никому не скажу.

— Хорошо.

— Представь себе, он сказал, что у меня есть талант вождения, — сказал папа. — Может быть, я всё-таки научусь водить?

Он так этому обрадовался, что обрадовалась и Аврора. Даже Сократ проснулся и заулыбался, пока не вспомнил, что хочет есть.

— А теперь мы идём домой и попьём чаю, — сказал папа.

Они поехали домой и ещё раз позавтракали, а Сократа перепеленали и накормили. Сократ был очень доволен поездкой в город, хотя понятия не имел, что у него появилась ещё одна бабушка.