В Тириллтопене стояла телефонная будка. Обычная красная телефонная будка, хотя местами краска на ней облупилась и там будка не казалась такой уж красной. Она уже порядком поизносилась, эта телефонная будка, и, хотя стояла тут не так уж ужасно долго, должно быть, повидала своё. В последние годы в Тириллтопен переехало много народа, наверное, несколько тысяч, и только у немногих в квартире был телефон. У кого-то телефон был, другие скоро должны были его получить, но многие до сих пор считали его слишком дорогим удовольствием. Так что будка стояла на своём месте и, наверное, много чего могла бы порассказать, если бы говорить умела.

Время от времени она совсем теряла свой бодрый вид. Это случалось тогда, когда к ней наведывались вандалы, то есть те, кто обожает портить всё, что попадается им на пути.

И вот спрашивается: что плохого сделала им будка, которая тут просто стояла?

Один раз ей перерезали провод, в другой — из неё пропала большая книга, её ещё называют телефонным справочником, в котором напечатаны все телефонные номера, но хуже всего, когда какому-нибудь «умельцу» удавалось выдавить в будке стёкла.

И как только такое могло прийти в голову?

Но сегодня вроде бы с будкой было всё в порядке. Трубка аккуратно лежала там, где ей и полагалось быть, телефонный справочник со всеми именами и номерами лежал на месте, стеклянная дверь была цела, а снаружи стояли две женщины, двое мужчин и ещё одна маленькая девочка с детской коляской. Они стояли в очереди и ждали.

Маленькую девочку звали Аврора, а в детской коляске лежал её маленький братец, которого звали Сократ. Ему в будке делать было нечего, звонить собирался их папа.

— Нам ещё долго ждать очереди? — спросила Аврора.

— А ты попрыгай и потанцуй! — сказал папа. — И ноги у тебя мёрзнуть не будут.

Аврора немного попрыгала, но гораздо интереснее было слушать женщину, которая разговаривала с кем-то по телефону. Женщина говорила так громко, что не услышать её было невозможно.

— Мама, так что ты хочешь на обед? Сама я думала приготовить фрикадельки, но потом засомневалась, не приготовить ли рыбу. И ещё к рыбе морковь. И пудинг из манки на третье. Знаешь, я хочу связать себе свитер. Фиолетовый. Помнишь, как мне понравился голубой? Ну, тогда приходи на кофе, и мы с тобой поговорим. Вот и хорошо. Встретимся. До свидания!

Все снаружи повеселели, когда она закончила, но на полпути из будки женщина вдруг вспомнила: «Ах, я совсем забыла» — и снова зашла в будку. Аврора заметила, как женщина стала рыться в сумочке, наверное, в поисках денег. Но безуспешно.

— Не одолжит ли мне кто-нибудь пятьдесят эре?

Никто, по-видимому, особого желания помочь даме не испытывал, только папа, который как раз в эту минуту пересчитывал мелочь, решил, что отказать ей было бы неудобно.

— Только вы уж, пожалуйста, побыстрей, — сказал он.

Дама удивилась ужасно:

— Быстрей? Да я и пары слов сказать не успела… Спасибо большое! — И снова, уже в будке: — Мама, это ты? Совсем забыла сказать! Я испеку ещё бисквитный кекс, только вот что нужно взять?..

Разговор продолжился, и Аврора решила свозить Сократа до угла и обратно. Она успеет вернуться до того, как дама закончит болтать. И она это отлично успела, хотя везла Сократа медленно-медленно. Вернувшись, она услышала, как дама сказала:

— Ну хорошо, тогда я куплю рыбу. Извини, я должна заканчивать, сама знаешь, сколько здесь народа. Ещё раз до свидания, увидимся…

После этого она выплыла из телефонной будки, кивнула папе, как старому знакомому, и направилась в магазин. В будку вошла следующая женщина, которой ужасно не хотелось задерживать остальных. Аврора видела, как она опустила в автомат монетку, набрала номер, постояла молча, немного поговорила, а потом положила трубку и вышла.

«Скоро она», — подумала Аврора, но, хотя дама быстро закончила разговор, вид у неё был грустный, так что Авроре захотелось похлопать её по руке и утешить. Но она этого не сделала, она просто стояла и глядела на неё, и тут дама тоже взглянула на Аврору и будто поблагодарила взглядом за то, что та стояла и жалела её.

Последняя в очереди женщина тоже поговорила быстро, и теперь перед ними оставался только один мужчина. Папа наклонился к Авроре и прошептал ей на ухо:

— Вот увидишь, он поговорит быстро, это же мужчина, а мы, мужчины, много времени на болтовню не тратим.

— Долго говорила по телефону только одна женщина, — поправила его Аврора, — а другие, та грустная и ещё другая, поговорили быстро.

— Ты, пожалуй, права, — сказал папа и улыбнулся.

Мужчина зашёл в будку, но он был не из тех, кто спешит. Сначала он долго искал в кармане записную книжку, потом ещё дольше выбирал, кому бы позвонить. Наконец он начал искать мелочь, и это заняло больше всего времени. Но вот он вроде бы нашёл всё, что нужно, и набрал номер.

— Это ты? — спросил он. — Это я. Я взял больничный на сегодня, болит плечо. Да, я лечусь. Всё началось во вторник, и с тех пор мне хуже и хуже. Но после процедур, конечно, становится легче.

Вот уж кто говорил медленно! Сократ съездил в своей коляске до угла и обратно ещё два раза, и, когда Аврора вернулась, она искоса взглянула на папу.

— Беру свои слова обратно, — сказал он. — О том, какие мы, мужчины, не болтуны. — Он наступил одним сапогом на другой. Ноги у него тоже мёрзли.

— А вот мама у нас ужасно быстрая, — сказала Аврора.

— М-да… — сказал папа. — Это верно.

У мужчины, что стоял в будке, было, скорее всего, очень много мелочи, и он звонил ещё многим и повторял всем одно и то же. Это Аврора слышала отчётливо.

— Аврора, — спросил её папа, — а как ты думаешь, это вежливо — стоять и подслушивать телефонные разговоры других?

— А что я могу поделать, если в будке дырка, а у меня есть уши? Но, если хочешь, я ещё покатаю Сократика.

Когда она вернулась, мужчина свои разговоры почти закончил. Он с кем-то попрощался, но ещё немного постоял, прежде чем выйти. Неужели он позвонит опять? Нет-нет, он наконец-то вышел. У него и в самом деле болело плечо, он оберегал его, когда закрывал дверцу другой рукой.

— Как ты думаешь, зачем он сюда пришёл? Он ведь мог бы и не звонить! — сказала Аврора.

— Может, дома ему не с кем поговорить? Мы все — и ты, и я, и Сократик, и мама — не знаем, что значит быть одному на свете, правда?

— Да, — согласилась Аврора. — Может, этот мужчина совсем один и пришёл сюда поговорить. Он, наверное, проверял, есть ли у него знакомые.

— Ну вот, наконец наша очередь, — сказал папа и поставил коляску на тормоз.

— А мне можно с тобой? — спросила Аврора.

— Конечно, только ты за Сократиком из будки приглядывай!

Внутри странно пахло. Казалось, в будке всё ещё стояли все люди, что уже побывали в ней. Все вместе. Сразу.

— Так-так, — сказал папа. — Где же этот номер? Вот, автошкола Трауста. — Папа присмотрелся к номеру и позвонил: — Алло! Меня зовут Эдвард Теге. Я хотел бы заказать у вас урок по вождению. По вождению машины.

— Это мама подарила ему на Рождество деньги для автошколы, — сказала вслух Аврора телефонной будке.

— На двенадцать часов на завтра? Отлично! Нет, я ещё ни разу машину не водил. Огромное вам спасибо! — Папа кивнул телефонной трубке, а Аврора взглянула на него. Какой же в эту минуту он был счастливый и гордый! — Завтра, Аврора, я целый час буду водить машину. Как тебе? Маме мы ничего не скажем. Сначала посмотрим, что получится. Может, других уроков и не понадобится?

— А мы с Сократиком поедем с тобой? — спросила Аврора.

— Умница! — сказал папа. — Я ещё об этом не думал. Где только были мои мысли? Но я об этом подумаю. И скорее всего, соглашусь.

Когда они вышли из будки, то лицом к лицу столкнулись всё с той же женщиной, которая долго разговаривала по телефону. Она опять собиралась кому-то звонить.

— Это всё вы? — спросила она, точно папа стоял в будке и болтал по телефону много часов. — Не сразу вспомнишь обо всём. Живёшь здесь далеко, как в пустыне.

— Да, да, конечно, — согласился с ней папа.

К счастью, им не нужно было стоять и дожидаться, когда она закончит, во всяком случае в этот раз. Каждый взялся за свою ручку детской коляски, и они покатили её по тротуару. Им ещё нужно было зайти в книжный магазин и купить книжку о том, как водить машину, сообщил папа.

— Мы в третий раз поехали за угол? — спросил Сократ снизу из детской коляски. Он конечно же этого не сказал, он ведь ещё не умел говорить и только издавал разные звуки, но хотел сказать именно это.

— Да, мы поехали, — сказал папа. — Не шуми! Тссссссссс! Ты ведь хочешь, чтобы я ездил по правилам? И их нужно придерживаться, даже когда катишь детскую коляску, правда?

— Угу, — произнёс Сократ.

Он ещё не совсем проснулся, но, когда папа вышел из книжного магазина и они с Авророй побежали, толкая коляску, Сократ заулыбался. До чего же смешно было смотреть на взрослых!

Но вот впереди вырос высокий дом, в котором они жили. Им нужно было аж на десятый этаж, но лифт сделал своё дело быстро, и скоро Сократ оказался дома, и его накормили.

Когда мама в тот день пришла с работы, она сразу почувствовала что-то неладное. Аврора и папа вели себя чересчур загадочно. Сократ тоже смотрел на неё так, словно что-то утаивал, но из него мама ничего вытянуть не могла.

Когда взрослые сели за стол и стали пить кофе, Аврора вышла на кухню и нашла там свою маленькую скалочку.

— У тебя есть шпагатик? — спросила она у мамы.

— Вот, пожалуйста, — ответила та.

Аврора взяла у неё верёвочку и с ней исчезла.

Кстати, исчезла она так основательно, что, когда мама прошла по комнатам, она нигде её не обнаружила.

— Папа, — спросила мама, — а где же наша Аврора?

— Аврора? — переспросил он. — Она только что здесь была.

Мама ещё раз обошла комнаты.

— Нет, всё-таки? Папа, где же она?

— Может, она вышла в коридор и смотрит там в окно?

— Да нет. Там её тоже нет.

— Что ж, перед тем как купать Сократа, отправимся на её поиски, — сказал папа. — Кстати, может, она у него?

Родители стали искать дочку вместе и взялись за дело вдвое усерднее.

— Аврора не у тебя, Сократ? — спросил папа.

— Сейчас я искупаюсь, а потом поем, — невпопад ответил тот на своём сократовском языке.

— Нет, — сказала мама, — её нигде нет.

Они ещё раз зашли в Аврорину комнату. Никого, и полная тишина. Но потом мама вдруг показала на кончик верёвочки, торчащий из-под дверцы гардероба.

Мама с папой застыли на месте, и тут из гардероба раздался голос:

— У меня так болит плечо! И я здесь совсем один! Я один на всём свете, и мне не с кем поговорить. Поэтому я буду говорить с тобой, как со своим знакомым, понял?

— Что она говорит? — испугалась мама.

Папа улыбнулся и покачал головой, а мама подошла к дверце и открыла её. За ней стояла Аврора. Слёзы градом катились по щекам девочки, к одному уху она прижимала скалочку, как телефонную трубку, а из её кулачка тянулся шпагат, изображавший телефонный провод.

— Ах ты, девочка моя, — сказала мама.

Аврора глядела на неё секунду или две, а потом заплакала ещё горше и кинулась маме на шею.

Мама посадила её к себе на колени, и понемногу Аврора успокоилась и заговорила.

— Сначала я представила себе, что гардероб — это телефонная будка, — сказала она. — И я изображала из себя ту женщину, которая говорила о рыбе. А потом я стала играть в мужчину, у которого болело плечо, такого одинокого, что я совсем расстроилась и подумала: а ведь немало таких, как он.

— Понятно. Ты стояла там и болела за них за всех, — сказал папа. — А вот теперь я скажу тебе одну вещь. Одиноких людей немало, и немало таких, кто тоскует. Но если даже никто не живёт вместе с тобой, у тебя может быть работа, которая тебе нравится, и она тоже может стать тебе лучшим другом.

— Да-да, — согласилась Аврора, — но у того, кто стоял в телефонной будке, друга не было.

— Это верно, — сказал папа. — Такое бывает, но, может, он найдёт чем ему заняться, пока он болеет?

— Да-да, — снова согласилась Аврора.

— Так что нечего грустить, — сказал папа. — Вспомни, что нам предстоит завтра!

— И что вам предстоит? — оживилась мама.

— А об этом мы тебе ни за что не скажем, — сказал папа, — по крайней мере до завтрашнего вечера.

— Сократик, кажется, плачет, — сказала мама.

— Ничего подобного. Это он с нами разговаривает, — сказала Аврора. — И он скоро-скоро обо всём всем расскажет.

— Вот почему хранить тайны бесполезно, — сказал папа. — Хорошо ещё, что только ты его понимаешь.

— Ага, — согласилась Аврора. — Я пойду к нему?

— Иди, — разрешила мама.

И Аврора пошла в комнату к брату. Она прижалась щекой к его щеке. Та от слёз была тоже мокрая, ведь Сократ проголодался и решил, что все его бросили.

— Ну вот, мы больше не плачем, — сказала Аврора.

— Гу-гу, — ответил Сократ и заулыбался.