«Это было самое важное испытание», – напомнил себе Кавиан.

Долгая дорога в отдаленную часть Даар-Талаасской пустыни, знакомство Амаи с женщиной, которая заменила ему мать. Теперь он поведал кровавую историю своей семьи. Как она отреагирует?

Наконец Кавиан увидит, кем же на самом деле является Амая. Сможет ли она полностью соответствовать его представлениям о том, какой должна быть королева?

С непроницаемым лицом Кавиан стоял перед женщиной, которую преследовал по всему миру, и ждал ее ответа, от которого зависело их будущее.

Он пытался убедить себя, что все это вовсе не так уж и важно и его сердце давно утратило способность сопереживать. Были люди, которые считали его жажду мести непростительной. Другие, наоборот, слишком интересовались его прошлым. В какую же группу попадет Амая? Либо Амая покажет себя достойной королевой, как его приемная мать, будучи храбрее многих мужчин, станет его супругой, либо она будет просто женой с важным титулом, которая в конце концов родит ему наследников.

«Не важно, каким путем она пойдет», – убеждал себя Кавиан.

Амая тяжело сглотнула, не отводя взгляда от Кавиана. Она все так же стояла перед ним. Свет золотил ее кожу, волосы темной волной рассыпались по плечам и груди. Она выглядела невероятно милой и трогательной, и это обезоруживало его.

Кавиан не собирался показывать этого Амае.

– Ты, видимо, ожидаешь, что я схвачусь за сердце и упаду в обморок, – произнесла она после долгой паузы.

– Падай сразу в постель, – посоветовал он ей. – Коврик не такой мягкий, как кажется.

– Ты его пытал?

Этого Кавиан не ожидал. Он вгляделся в ее лицо.

– Нет, – наконец сказал он. – Он убийца. Я хотел получить лишь то, что он взял. Не мою семью, так престол.

– Это изменило тебя?

Кавиан прикрыл глаза и снова посмотрел на Амаю, не замечая тяжести, навалившейся на него, словно он был окован цепями.

– Нет, – ответил он спустя минуту. – Эти изменения произошли гораздо раньше. Я не сожалею о том, что отомстил за свою семью. Я жалею только о том, что уподобился тому, кто лишил меня всего.

– Неправда, – с чувством сказала Амая. – Ты не похож на него. Никогда не будешь похож! Он убил детей ради достижения своих целей. А ты уничтожил монстра.

До этого момента Кавиан не осознавал, как ему необходимо было услышать слова одобрения. Как нужно было увидеть, что Амая именно та женщина, какой он ее представлял. Ему не хотелось это анализировать и представлять последствия. К черту все это.

Амая смотрела на него, как на героя. Не монстра, которым он давно себя считал, потому что иного выбора не было. Она смотрела на него, будто… Но Кавиан не хотел об этом думать.

– Иди сюда, – сквозь зубы произнес он, даже не улыбнувшись, когда Амая вздрогнула от его команды и повиновалась. – Поцелуй меня.

Амая приблизилась к нему, свет играл на ее атласной коже при каждом движении. Она положила руку ему на плечо, встала на цыпочки, а другой рукой провела по его щеке, будто стараясь успокоить. Кавиану вдруг резко захотелось прильнуть к ладони Амаи, будто она была солнечным светом, на мгновение пробившимся из-за туч.

«Всего лишь мгновение», – услышал он внутренний голос.

– Это значит, что я прошла твою проверку, Кавиан? – спросила Амая, и в ее глазах мелькнула улыбка, а губы соблазнительно подрагивали. – Или этой ночью мне еще предстоят прыжки через обручи?

Кавиан улыбнулся. Его сердце громко и радостно стучало.

– Это значит, я хочу, чтобы ты поцеловала меня, – сказал он, хотя желание разрывало его еще сильнее, чем когда-либо. Как будто он мог простоять так всю ночь и не замечать его. – Я не думаю, что непонятно высказался.

– Поцелуй – это единственная награда за долгие часы, проведенные верхом, и тяжелый труд у огня? – Амая снова дразнила его. Или, как Кавиану хотелось думать, она начинала управлять его жизнью? А может, уже держала его жизнь так крепко, что ему было тяжело дышать? – Недостойная оплата всех моих попыток осчастливить тебя. Разве ты не должен сам порадовать меня взамен?

– Поцелуй меня, – предложил Кавиан, – и ты узнаешь, чем я могу порадовать тебя, azizty.

Амая не смеялась, хотя он чувствовал небывалую легкость. Амая обвила руками его шею и прижалась к нему. Кавиан ждал. Она остановилась на секунду, ее губы почти коснулись его губ, а взгляд был торжественным и серьезным.

Так же она смотрела на него, когда они впервые встретились взглядом во время принесения клятвы.

А на следующее утро брат Амаи сообщил, что она покинула дворец.

– Если ты нарушишь еще одно обещание, прощения уже не будет, – едва узнавая себя, произнес Кавиан.

Ее губы дрогнули в улыбке, но она не отпрянула.

– Это была твоя версия прощения?

Кавиан едва слышал ее из-за сумасшедшего гула сердца.

– Ты поймешь, если меня это несколько смутило?

– Ты единственное живое существо, которого я когда-либо прощал.

Неожиданное и резкое признание. Кавиану не стоило этого делать, но ему было важно, что Амая не осуждала его, а, наоборот, принялась защищать.

– Это честь для меня, – тихо ответила Амая, словно давая еще одно обещание, и поцеловала его.

Ее губы были сладкими и манящими, и Кавиан с жадностью припал к ним. Он позволил ей изучать себя, пробовать на вкус и дразнить, целовать снова и снова, пока у него не перехватило дыхание. И затем, не в силах больше терпеть, он запустил руки в ее волосы, прижимая к себе.

Загорись вокруг них огонь, он бы не заметил.

Кавиан поднял Амаю, и она обвила ногами его бедра. Наклонив голову, он продолжал целовать ее еще сильнее и глубже. Он мог целовать ее вечно. Время для него словно остановилось.

Затем, когда Кавиан услышал стоны, срывающиеся с ее губ, он отнес Амаю на постель и уложил на мягкие покрывала.

Он растянулся над ней, вжимая ее в постель, и поцеловал вновь. Он никак не мог насытиться, утолить свою жажду.

Ее руки скользили по его телу, изучая, впитывая в себя. Кавиан прижал ладонь к изнывающему лону, пока Амая не застонала, и затем, отодвинув кружевное белье, он скользнул пальцами внутрь.

Она кричала его имя, и для Кавиана это была еще одна клятва. Его переполняло отчаяние, которого он никогда прежде не чувствовал. Он жаждал оказаться внутри ее. Его руки дрожали, когда он раздевал ее и снимал с себя белье.

Кавиан обнял Амаю и прижал к себе. Ее губы коснулись его шеи. Он вошел в нее медленно и легко, держа ритм даже тогда, когда Амая начала нетерпеливо двигаться под ним, пытаясь ускориться.

Он засмеялся, чувствуя, как эйфория наполнила его душу, а пальцы Амаи сильно впились в его спину.

Он двигался медленно, доставляя им обоим небывалое наслаждение.

– Пожалуйста, – шептала Амая, – пожалуйста, Кавиан.

Ее лицо раскраснелось, тело на мгновение замерло, она запрокинула голову, и для Кавиана она сейчас была самой красивой женщиной на земле. Он вновь входил в нее, принося собственные клятвы. И когда Амая достигла оргазма, он следом за ней ощутил долгожданную разрядку.

Обратная дорога была другой.

«Все теперь по-другому», – думала Амая.

Она снова сидела перед Кавианом, окутанная его мощью и теплом, пока арабский скакун вез их на юг. Она не могла понять, что изменилось в ней, отчего она едва узнавала себя.

Пустыня простиралась вокруг, коварная и необъятная. Амая ненавидела пустыню: удушающая жара, никакой жизни вокруг, абсолютная пустота.

Но сегодня все казалось иным. Амае хотелось, чтобы пустыня тянулась вечно, незнакомая и безграничная, как море. А может, ей хотелось, чтобы не заканчивалась их поездка.

Их жизнь теперь была насыщена романтикой.

Кавиан разбудил утром Амаю. Подняв на руки, он погрузил ее в огромную ванну, которую она не заметила за ширмой накануне. Амая поморщилась, пытаясь пошевелиться в теплой ароматной воде, и Кавиан тихо зарычал.

– Держи себя в руках, – приказал он ей. – Нужно, чтобы мышцы расслабились, иначе обратная дорога будет для тебя пыткой.

Амая честно пыталась держать себя в руках.

Но Кавиан тоже погрузился в ванну: он был настолько горяч, а его руки так манили, его плоть упиралась сзади в ее бедра. Амая пошевелилась несколько раз, чувствуя, как дрожь пробегает по ее телу, пока Кавиан не застонал от нетерпения. Он взял ее за талию и, приподняв, усадил вновь на себя, на этот раз глубоко входя в нее.

Теперь Амая лежала у него на груди, ощущая внутри себя его возбужденную плоть, вновь чувствуя, что оргазм близок.

– Так лучше? – мягко спросил Кавиан через пару минут. И это было волшебно: ощущать его внутри себя, слышать его гулкий дразнящий голос за спиной. – Я хочу отдохнуть, Амая. Если тебе нужно что-то еще, тебе придется поработать самой.

Тем не менее он сжал горячими руками ее грудь, посылая легкие электрические импульсы по всему ее телу, и провел пальцами по соскам.

Амая положила голову на его плечо.

– Я думала, ты предпочитаешь все контролировать. Ведь ты – король.

– Думаю, я могу забыть о своем могуществе на время ванных процедур, – мрачно заверил ее Кавиан, слегка пошевелившись, так что внутри ее все сжалось. – Отпусти все свои зажимы и страхи, и давай посмотрим, что из этого получится.

И Амая взобралась на Кавиана. Она не чувствовала себя достаточно уверенно в позиции сверху, но все же ей хотелось доставить Кавиану максимальное удовольствие. Все это время руки Кавиана блуждали от ее напрягшейся груди к точке наслаждения. В конце концов, Амая уже не понимала, кто управлял процессом, хотя это было не важно. Приближалась жаркая кульминация, которая оставит ее совершенно обессиленной. Амая была рада, что они не видят друг друга, ведь Кавиан сразу бы заметил, в каком она состоянии. Ее уязвимость была бы написана на ее лице.

* * *

Когда пришло время возвращаться, Амая была этому очень рада. Ей нужно было много свободного времени, чтобы собраться с мыслями, пока никто не видит, что она в расстроенных чувствах. Пока ей не нужно будет признаться самой себе, как ей больно и сладко одновременно.

– Никогда не понимала прелестей пустыни, – сказала Амая, забывшись, когда конюшни показались перед ними. Испытывала ли она облегчение от того, что поездка скоро завершится? Она не могла четко ответить на этот вопрос.

– Никогда? – Кавиан усмехнулся. – Ты дочь могущественного короля пустыни. Она глубоко в твоей крови, понимаешь ты или нет.

– Песок мало меня интересует, – ответила она.

– Ты опять пытаешься выстроить между нами стену непонимания, azizty? – Его губы почти касались ее шеи, голос зажигал ее изнутри, а его легкое изумление делало пламя еще ярче. – Сколько раз мне нужно овладеть тобой, чтобы ты поняла: между нами нет никаких преград? Тебе лучше просто подчиниться мне, вот и все.

– А может, мне действительно не нравится пустыня. Что в этом странного? – сказала Амая и рассмеялась, чувствуя, как его тело напряглось. – Не нужно повсюду видеть заговоры и ложь, Кавиан.

– Ты думаешь, я слишком подозрителен?

– Конечно. И в изобретательности тебе тоже не откажешь. Ты устроил грандиозное шоу. Загнал меня в дворцовые купальни, затем заставил играть королеву перед жителями деревни. Тебе скорее нужна не королева, а игрушка.

– Может быть, ты и права.

Амая победила, чувствуя, что Кавиану рядом с ней спокойно. Он стал улыбаться гораздо чаще, от его мрачности почти не осталось и следа.

Они молча въехали во двор. Кавиан спрыгнул с лошади и провел ее до самых конюшен. Сняв Амаю из седла, он вновь продемонстрировал свою мощь и силу.

И Амае захотелось оказаться с ним наедине, чтобы вновь прильнуть к его твердой груди. Словно ей уже не мыслилось жизни без этих прикосновений.

– Мы поженимся через две недели, Амая, – сказал Кавиан.

– Ты словно мне угрожаешь, – со смехом ответила Амая.

Кавиан улыбнулся.

– Тебе нравится жесткость, – ответил он и провел пальцем по ее скуле. Кровь в жилах Амаи закипела. – Каждый раз ты восстаешь, чтобы встретить ее. Ты станешь превосходной королевой, azizty.

И Амая не стала с ним спорить, только улыбнулась. Она чувствовала внутри себя тепло и свет.