Вечером того дня, когда Стокфиссо отправилась в путь, маме обо всём рассказали, и они сели и стали обсуждать случившееся за ужином.

— А что ты делал в школе сегодня? — вдруг спросила мама.

— В школе? — переспросил папа. — Видишь ли, мне предложили поработать учителем. Заболел их преподаватель норвежского языка и истории. Но я ещё не знаю, что им ответить. Если я пойду к ним, то по утрам Аврора с Сократиком останутся без присмотра. Так что я не знаю.

Как раз тут в их дверь постучали. Пришла жена судьи.

— Извините, что я так поздно, но я знаю, что вы обсуждаете, — сказала она. — Я ведь всё равно сижу дома, так что могу за детьми присмотреть.

— Да и я тут рядом, — сказала мама, — и в случае чего с работы отлучусь. Соглашайся, Эдвард!

— Мне тоже так кажется, — сказала жена судьи. — Эдвард много лет служил науке, и теперь его знания могли бы пойти на пользу молодёжи из Фабельвика.

Так семья Теге решила, что папа станет работать учителем. Утром, когда он должен был пойти в школу, в их доме царил переполох, все натыкались друг на друга, а больше всех волновался папа и всё время поправлял на себе галстук.

— Ну что ж, сейчас самое время пожелать мне ни пуха ни пера, — говорил он, — я ведь ходил в школу много лет назад и никогда в ней не работал.

— Всё пройдёт хорошо, — успокаивала его мама. — Будем надеяться, что тебе достанется неплохой класс.

— Проводить тебя в школу, папа? — спросила Аврора, которой показалось, что папа немного побаивается новой работы.

— В другой раз. Сегодня я пойду один, мне нужно подумать о том, чему я буду учить детей.

Он отправился из дома очень рано. Во дворе школы было ещё немного учеников. Папа быстро прошёл через него, будто желая спастись от ребят в учительской комнате.

Там он познакомился с другими преподавателями и преподавательницами. Все приняли его очень тепло и были рады ему помочь.

— Вам достался нелёгкий класс, — сказал один из учителей. — Но я уверен, что вы с ним справитесь.

— Безусловно, — сказал папа, пытаясь улыбнуться и сделать вид, будто он уверен в себе.

Потом прозвенел звонок, и оставалось только пойти на урок. Преподаватели исчезали из учительской один за другим, и скоро она опустела совсем. Папа схватился за учебник истории и бодрым шагом направился к своему классу.

Проходя по коридору, он слышал, как в других классах ещё шумели и разговаривали, но в том, куда он шёл, стояла мёртвая тишина. «Может, я ошибся?» — подумал папа. Но нет, он не ошибся: на двери класса стояла цифра 8, туда ему и следовало идти.

Папа глубоко вздохнул и открыл дверь: весь класс был на месте. Но что это? Все мальчики сидят с косынками на головах, разложив на коленях носовые платки. Наверное, платки изображали передники. Девочки, заложив карандаш за ухо, сидели нога на ногу, делая вид, будто они что-то печатают и ужасно заняты.

Папа вежливо поздоровался, и все присутствующие встали и поздоровались с ним, но хранили молчание.

— Спасибо, садитесь! — сказал папа, но сели только девочки, мальчики стояли, делая вид, будто они размешивают кашу и готовят. Кто-то из них воскликнул:

— Ой, я, кажется, забыл положить сахар в шоколадный пудинг!

Другой вторил ему:

— Мне некогда с вами болтать, у меня убегает кофе!

Все будто бы были ужасно заняты готовкой на кухне.

Папа сидел, смотрел на них, а потом сказал:

— Что ж, отлично! Тем лучше вы поймёте меня, когда придёте сегодня ко мне на обед.

— У нас есть один, кто прийти не сможет. Он уезжает на «Молодце» домой.

— Тогда пусть этот кто-то передаст шкиперу, что вернётся домой позже, — посоветовал папа, — чтобы тот передал это, в свою очередь, кому-нибудь на пристани того места, где ученик живёт. Но сейчас я буду говорить с вами не об этом, а о том, как жили в древности греки.

И папа стал рассказывать о греках. А уж о древних греках он знал всё. После чего подростки один за другим стали снимать косынки и, когда урок закончился, выходили из класса как обыкновенные и нормальные школьники, а девочки кланялись учителю и больше не делали вид, будто работают секретаршами.

Папа позвонил жене судьи из учительской, и она через некоторое время вышла в сад к Авроре и позвала её:

— У меня к тебе просьба. Хотя она странная. И я не знаю, сможешь ли ты её выполнить… Дело в том, что я не могу отлучиться из дома, у меня в печи стоит торт, но я заберу к себе Сократика и ты можешь за ним не присматривать.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — спросила Аврора.

— Сходи в магазин и купи там пять килограммов мясного фарша, десять килограммов картошки, шесть кочанов капусты, четыре бутылки смородинового сока, три килограмма пшеничной муки, пять пачек дрожжей, два килограмма сахара и пяток яиц, — сказала жена судьи. — Вот список продуктов, а вот деньги, которые я даю вам взаймы. Но, пожалуйста, скажи мне, сможешь ли ты всё это принести домой?

— Наверное, нет, — сказала Аврора.

— Сможешь, если меня послушаешь. У меня на чердаке есть старая детская коляска. Ты возьмёшь её, и у тебя всё получится.

— Это, наверное, папа попросил всё это купить? — с удивлением спросила Аврора.

— Ну конечно. Всё-таки папа у тебя — замечательный человек, и я думаю, нам надо сделать всё точно, как он попросил. Подожди минуточку!

Жена судьи пропала, а потом снова появилась уже с детской коляской. Коляска была очень большая, из тех, которыми пользовались много лет назад, Аврора видела их на картинках и на фотографиях. Сверху она походила на большую корзину и ездила на больших колёсах.

— Сократ покатит, — тут же заявил о себе братик Авроры.

— Конечно. Я отдам коляску тебе, после того как Авророчка сделает всё, о чём попросил её папа. Вот деньги, Аврора. Пойдём, Сократик, у меня на чердаке есть и для тебя кое-что особенное.

Большая коляска Авроре очень понравилась. Пока что она была пустая, но вот когда она будет заполнена! Никто бы не заподозрил, что в ней лежит младенец. Аврора сбегала в дом и принесла шерстяной коврик, лежавший на её постели. Она положила его в коляску и только после этого посчитала, что коляска снаряжена полностью.

— Идём, Сократик, взглянем на торт, чтобы он у нас не подгорел, — сказала жена судьи. — А потом отправимся на чердак и найдём там то, о чём я тебе заранее не скажу. После того как Аврора придёт из магазина, ты можешь катать коляску сколько угодно.

— Вот если бы сейчас у меня была Стокфиссо, — вздохнул Сократ, — она бы в коляске поездила.

— Ничего, мы найдём ей замену, — сказала жена судьи. — Как ты думаешь, торт испёкся?

— Он ещё бледный, — оценил Сократ.

— И мне так кажется. А сейчас идём на чердак, но нужно подниматься на него тихо-тихо, чтобы не мешать работе Томаса и других.

— Хорошо. — Сократ обожал красться тихо и ходить на цыпочках. Вот почему он остановился на лестнице, выразительно взглянул на жену судьи и шикнул на нее: — Тише!

Жена судьи кивнула и шикнула, в свою очередь, на него и это показалось ей до того смешно — шикать друг на друга, когда никто не собирался шуметь.

Тогда Сократ шикнул на неё во второй раз, и жена судьи засмеялась опять, так что ей пришлось сесть на ступеньку лестницы: она сдерживала смех, но всё равно издавала ртом такие странные звуки, что Томас выбежал из конторы, чтобы посмотреть, в чём дело.

— Что такое? — спросил он. — Ты обо что-то ударилась?

— Нет-нет, — стонала жена судьи. — Это я смеюсь, а я не должна смеяться, чтобы не мешать тебе, вот и всё.

— Может, нужно что-нибудь отнести? — спросил Томас.

— Нет-нет. Я уже отнесла вниз старую детскую коляску, а сейчас пошла за лёгкой вещицей.

Она взяла Сократа за руку и пошла вверх по лестнице на чердак, и теперь уже Сократ не шикал на неё, ему бы только справиться с крутой лестницей.

Когда они поднялись, жена судьи отправилась к громоздкому комоду и вытянула из него один ящик. В нём лежали маленькие подушечки, самые обыкновенные и неинтересные. В следующем ящике лежали бухгалтерские книги и тетради. Сократ вопросительно взглянул на них и спросил:

— Мы положим их в коляску?

— Нет, я опять ошиблась ящиком. Посмотрим в третьем.

В нём что-то лежало. Что-то упакованное в бумагу, но было не видно, что это такое. Казалось, в ящике кто-то лежал, потому что под бумагой показалось нечто похожее на голову и руки.

— Это Чучело, — сказала жена судьи. — Давай на него взглянем, Сократик!

Она сняла с ящика бумагу, и Сократ увидел ни на что не похожее создание. Оно было тряпичное, с чёрными волосами на голове, голубыми глазами и огненно-красным носом, а одето оно было в синюю куртку с красной окантовкой, жёлтые туфли с чёрными помпончиками и розовые чулки. Лицо Чучела расплывалось в широкой и чуть испуганной улыбке.

— Я сшила его для младшего сына, — сказала жена судьи, — и, представь себе, он его испугался. И назвал Чучелом. Пришлось нам через некоторое время пойти на чердак и спрятать его, вот почему он лежит в комоде, где проспал много лет.

— Сто лет, — уточнил Сократ.

— Нет, не сто, — сказала жена судьи, — а много.

— Сто лет интереснее, — настаивал Сократ.

— Ну ладно, — сказала жена судьи, — пусть будет сто. Чучело проспал сотню лет.

— Тогда в коляске он больше не будет спать, он будет сидеть в ней и наблюдать за всем, что творится вокруг.

— Пусть сидит себе в коляске и по сторонам посматривает, — согласилась жена судьи, — но тогда ему нужна будет кепочка, чтобы у него голова не мёрзла. — И она вытянула откуда-то клетчатую, с козырьком кепку. В ней Чучело выглядел ещё оригинальнее. — Подержи его, пока я убираю бумагу! — попросила жена судьи.

— Хорошо. Я его совсем не боюсь.

Казалось, Сократ признал Чучело сразу. Он сильно сжал его, а потом поставил на пол. Чучело оказался не таким маленьким, он доходил головой до груди Сократа и маломеркой не был.

— Давай сначала погуляем с ним по саду, — предложила жена судьи. — У нас же ещё нет коляски. И я забегу на кухню: наш торт, наверное, уже нужно спасать.

Тем временем Аврора выполняла папины поручения. Катить коляску вниз было легко, и все встречные оглядывались на неё.

— Вы нянчите в ней ребёнка? — спросил кто-то Аврору.

Аврора покачала головой и поспешила дальше. В мясной лавке ей сказали, что им нужно пойти и пропустить мясо — столько фарша они в магазине не держат, — но в конце концов она его получила, а потом купила и всё остальное, и, когда все продукты в коляску сложили, под ковриком образовалась настоящая горка.

Теперь могло показаться, что в коляске едет большой ребёнок, ребёнок с ногами, торчащими наружу. Ну и пусть! Гораздо хуже было то, что коляска оказалась тяжёлая. Аврора катила её немного, потом немного отдыхала и снова катила. Наконец она завела коляску в сад судьи, а там всё ещё гуляли Сократ, жена судьи и Чучело. Сократ, увидев Аврору, очень обрадовался.

— Как хорошо, Аврора, что ты приехала! — сказал он. — Чучело так устал, что больше гулять не хочет.

Жена судьи помогла Авроре разгрузить коляску, она оказалась свободной, и Чучело наконец-то смог в ней расположиться.

— А зачем нам столько еды? — спросила Аврора.

— Ну это тайна твоего папочки, — сказала жена судьи. — Ты узнаешь об этом, когда он придёт домой.

Сократ совсем не удивился, когда увидел на кухонной скамье целую гору картошки и капусты, он ведь был очень занят, показывая Чучелу ту часть света, которая отгораживалась от остального изгородью сада судьи. Бедняга Чучело, он пролежал в комоде целую сотню лет! Скоро для него всё изменится. Он будет спать не дольше, чем сам Сократ, а может, и меньше.