Дети спали, а внизу сидели папа и мама. Это был первый вечер в их новом доме, но папа сесть за пианино пока ещё не решался. Ничего, он подождёт наступления лета, ничего страшного не случится, мама с папой и так были заняты, они выбирали, где поставить садовую скамейку и где и как будут стоять стол и стулья. Папа взял с собой из дома множество книг, а вот полки не взял, так что и их тоже предстояло устроить. К тому же мама сказала:

— Хорошо бы нам купить какие-нибудь дешёвенькие шторы. Мы ведь сидим на свету, а за окном темно. Вот мне и кажется, что из темноты на меня кто-то смотрит.

— Да, в здешних краях в это время темнеет по-настоящему, — отвечал папа. — Мне тоже как-то не по себе, ведь там, в темноте, может таиться всё что угодно. Завтра мы купим шторы. Я куплю самые дешёвенькие, хотя мне всё же хочется, чтобы они были в красную клеточку.

— Отлично, но лучше ещё прикупить к ним шторки в синюю клетку, а то во всем доме они будут одинаковые. А между окнами должна быть какая-то разница.

— Хорошо, — согласился папа, — а как тебе нравится здешняя служба, Мари?

— Все хорошо, люди вежливые и приятные. Единственное, что тревожит: на следующей неделе я должна буду съездить в командировку. Мы вместе с судьей поедем на катере довольно далеко в море. И я не знаю, как буду себя чувствовать.

— Качели! — воскликнул папа. — Мы как-то о них забыли. Но, наверное, до весны построить их будет сложно. Столбы должны быть устойчивы и уходить глубоко в землю. Об этом, Мари, я ещё подумаю. Наверное, от морской болезни можно избавиться как-нибудь по-другому. Завтра, во всяком случае, я пойду и куплю шторы.

— Но у нас нет швейной машины.

— Ничего, мы справимся. Мы оба умеем шить вручную, а если у меня не будет ничего выходить, ты меня научишь.

На следующий день Аврора, Сократ и папа отправились за покупками в Фабельвик. Они зашли в одну лавочку и обнаружили в ней на полках и на прилавке самые разные ткани.

— Нам нужен материал для штор на четыре, нет — на пять окон, — сказал папа. — Или ещё лучше на шесть. — Папа вдруг вспомнил о маленькой комнатке с умывальной раковиной, из которой они решили сделать ванную комнату, установив в ней душ. — Но шторы должны быть в мелкую клеточку, — добавил он.

Он быстро обнаружил материал в красную клеточку для гостиной, голубую — для спален и жёлтую — для кухни. Теперь, глядя на окна снаружи, мама не ошибётся.

Шторы завернули в большой пакет, и, когда папа выходил из лавочки, он, на взгляд Авроры, был очень доволен. Но, пока ещё они были в лавочке, Аврора увидела в окно показавшиеся над подоконником вершинки двух остроконечных вязаных шапочек. Одна шапочка была красная, а другая — зелёная. Видны были только их кисточки, значит, дети в шапочках были очень маленькие.

Выйдя из лавки, она увидела эти шапочки полностью, хотя они тут же куда-то скрылись, но потом опять вынырнули, после чего Аврора рассмотрела одну детскую физиономию, а за ней и вторую.

Это были две девочки примерно такого же роста, как сама Аврора, и ещё один мальчик и девочка чуть поменьше, ростом с Сократа. Аврора взглянула на девочек, а они — на неё, а Сократ обвёл взглядом их всех, после чего глубокомысленно сказал:

— Дети.

— Ага, — сказал папа и обратился к ним: — Вы, случайно, не знаете, где бы я мог купить карманный фонарик?

Ну конечно, дети об этом знали, пошли рядом с папой и чуть ли не ввели его в дверь магазина.

Когда папа, Аврора и Сократ оказались внутри, Аврора снова выглянула в окно и теперь увидела не только шапочки, а детей целиком. Они стояли с другой стороны окошка и глядели на неё. Одна из девочек была черноволосая, а у другой рыжие волосы горели как золото. Авроре ужасно захотелось поговорить с ними, когда они вышли из магазина, но тогда она не нашла что сказать. А вот золотоволосая девочка нашла.

— Вы с юга? — спросила она у папы.

— Ага, — ответил он. — Мы только что приехали, но будем жить здесь, и я считаю большой удачей, что мы с вами познакомились.

Золотоволосую девочку звали Юханной, а другую — Ракель.

— Мой папа видел вас вчера, когда вы приехали на «Молодце», он выходил тогда на лодке ловить рыбу для готовки, — сказала Юханна.

— Понятно, — сказал папа, — значит, у него есть лодка, да?

— У нас у всех есть лодки. И вы точно можете взять её у него после обеда, потому что папа собрался лечь спать.

— Ну что ж, лодка не хуже качелей, — сказал папа, хотя девочки смысла его слов не поняли.

— Вы хотите спросить его сразу? Он вон там, стоит на углу у магазина.

— Ага. — Папа, правда, сомневался: можно ли так вот сразу подойти к незнакомому человеку и попросить лодку, но Юханна уже вела его к нему, и папа, который за ней шёл, почему-то подумал, что спросить он об этом у незнакомого человека вполне может. И он спросил. А Юханна вызвалась показать ему лодку: он мог взять её на вторую половину дня, потому что, как она говорила, её отец хотел лечь спать и ходить в море за рыбой он в это время не собирался.

Когда мама в тот день вернулась с работы, её ожидало множество новостей.

— Я уже поиграла с одной девочкой. Мы с ней познакомились, — сказала Аврора. — И Сократик тоже с нами играл. Мы ездили на моих салазках и играли кофейным подносом Юханны. Сократик уже говорит по-нурланнски, и мы будем играть с девочками ещё завтра. Но вот другая девочка, Ракель, она почти сразу ушла, а Юханна играла с нами всё время.

— Это здорово, — сказала мама. — А ты, Эдвард, ты знаешь, что сегодня нам пришёл счёт от транспортной компании, которая перевозила нашу мебель, и эта услуга обошлась нам в сто пятьдесят крон. Я уплатила за неё сразу же, мы здесь люди новые, и нужно показать местным, что мы не из тех, кто долги не платит.

— Вот как. Знай я об этом, я бы не покупал карманный фонарик и материал для штор. А теперь у нас и на жизнь мало что осталось. Зато я взял напрокат лодку!

— Что? Зачем ты взял лодку?

— Только на сегодня, — сказал папа. — Мы выйдем в море и поймаем рыбу. Для готовки. Хотя вообще-то я взял её для тебя, ты бы покачалась в лодке на море вверх и вниз и привыкала к нему. Но теперь она пригодится нам ещё для кое-чего другого. Ведь если мы наловим рыбы, мы весь оставшийся месяц проживём припеваючи.

— А у тебя есть леса с блесной? — спросила мама.

— Нет, но мы её одолжим на время. Ты даже не подозреваешь, какие здесь живут приветливые люди — каждый готов помочь.

В этот день в доме у Авроры обедали овсяной кашей, самым дешёвым блюдом, какое только мог придумать папа. Они поели, а потом пошли к лодке.

— Я научился грести, ещё когда был мальцом, — сказал папа. — Так что с лодкой, пожалуй, справлюсь.

— Я тоже немного умею грести, — призналась мама. — А вот того, как ловить рыбу, не знаю. И если даже нам что-нибудь попадётся, вряд ли я посмею втащить улов в лодку.

— Научимся, — уверенно сказал папа. — У меня есть карманный фонарик и большой нож.

На пристани, куда пошёл папа, стояло несколько человек, папа разговорился с ними, они шутили, смеялись, и недостатка в добрых советах с их стороны не было. Вам надо заехать на лодке вон за тот островок, говорили местные, там рыбы, как крупы в каше. И надо бы идти туда под парусом, а на вёслах папа скоро устанет до смерти. Папа на всё это лишь отрицательно качал головой и сказал, что они всё-таки пойдут за островок на вёслах, так ему привычнее. Он немного повозился с привязью лодки и не без труда, но всё-таки справился с ней, а потом переправил в неё Аврору и Сократа. Мама запрыгнула в лодку сама. Наконец они отчалили от берега, и это было захватывающе интересно. Ведь одно дело — стоять на мостике рейсового теплохода высоко-высоко над морем, и другое — сидеть в лодке. Даже на маленьком «Молодце» палубу и море разделяло немалое расстояние, а на лодке они сидели прямо на воде, которая так близко плескалась. Аврора с Сократом сидели в лодке тихо, им сказали, чтобы они не баловались. Папа грёб мощно, пусть люди на пристани знают, что он на море не впервые. Но лодка, к счастью, шла быстро, течение относило её в сторону моря, и не прошло много времени, как остававшиеся на берегу стали совсем маленькими, а островок, который казался раньше далёким, был уже рядом.

— Мы сделаем так, — сказал папа, — чтобы оставаться на одном месте, ты, Мари, сядешь на вёсла, ты ведь всё равно рыбы боишься.

— Хорошо, — согласилась мама, — давай поменяемся местами, чтобы держаться на одном курсе и не крутиться.

Мама почти переползла к папе и села на весла, а папа, согнувшись в три погибели, пробрался на место, где она раньше сидела. Мама тоже умела грести, и Аврора очень гордилась обоими родителями.

— Сейчас осмотримся. Греби сильнее правым веслом, — говорил папа, — иначе мы в остров воткнёмся.

— Как странно, — говорила мама, — течение несёт нас в море, а ветер относит к берегу.

— Это хорошо, — сказал папа, — иначе мы бы давно уплыли в море — быстрее быстрого… Хорошо, вот леса, а вот и блесна. Посмотрим, что тут у нас получается. Попробуй потабанить, Мари, чтобы леса не лежала так явно на поверхности. Мы уходим от неё, понимаешь?

— Чуть тяжеловато, но я попробую налечь на вёсла изо всех сил.

Мама налегла на вёсла, стремясь удерживать лодку носом вперёд, а папа сидел и напряжённо смотрел на лесу. Аврора смотрела в воду, она была интересная. Вода не была похожа сама на себя. Когда они отходили от пристани, она была блестящей и чуть темноватой, а сейчас — чёрной с маленькими пупырышками. Это когда на неё налетал ветер. Когда они шли за островок, волны были маленькими, но сильными и энергичными, а вот за островком — более спокойными и высокими.

— Я кое-что чувствую, — сказал папа. — Не направляй лодку на лесу! Посмотрим, удастся ли нам поймать завтрашний обед. Больше одной рыбины нам не нужно, если она окажется достаточно крупной, и вот наша кажется мне тяжёлой.

От напряжения мама почти перестала табанить, хотя это ничего не меняло, папа тянул лесу изо всей силы. Он тянул и тянул.

— Вот она, — сказал папа, но потом совсем замолчал: поверх борта лодки Аврора увидела самую безобразную морду рыбы, какую она могла представить себе.

— Ой, — вскрикнула мама, — какая она свирепая!

И это была правда. Рыба держалась на папиной лесе, но как раз в момент, когда он должен был полностью вытащить её, она сорвалась с крючка и ушла в тёмную воду.

— Мне кажется, это был бычок, — сказала мама. — Ой, смотри, Эдвард, как далеко мы оказались от пристани! Я считаю, нам надо плыть домой. Ничего, поедим овсянку и завтра тоже. И волны уже стали большими. Я пока ещё не страдаю от морской болезни. Это что-то новое.

— И что? — спросила Аврора.

— Не скажу, — ответила мама. Она повернула лодку носом к берегу и навалилась на вёсла, но сколько бы она ни старалась, они не сдвинулись с места.

— Давай я сяду на вёсла, — сказал папа, когда он вытянул лесу на борт.

— Нам нужно грести каждому своим веслом, — решила мама, — они такие тяжёлые, что ты даже не представляешь.

— Не глупо, — сказал папа. — Мы справимся.

— А вот и большие волны, — крикнула Аврора. — Сократик, берегись!

Та волна, на которую она показала, подошла, подняла их и бросила вперёд.

— Вот, теперь грести стало легче.

— Да, Авророчка, ты права, — сказала мама.

Но такие большие волны шли редко, они заходили то с одной стороны, то с другой, словно сами ещё не решили, в какую сторону им катиться. Некоторые дрались друг с другом, какие-то ударяли по лодке со стороны, а какие-то — сзади, и каждая решала, куда лодке плыть, и ещё они набрасывались друг на друга, и в том месте, где встречались, выплескивались вверх струёй. Папа повернулся и посмотрел на землю.

— Надо же, как далеко мы уплыли. Я за рыбалкой даже этого не заметил.

— Да, — согласилась мама. — Знаешь, Эдвард, что мне кажется. Нужно грести к тому самому островку и постоять за ним и, если погода чуть наладится, снова плыть к берегу. Ты же знаешь, что к вечеру море становится спокойнее.

— Неплохая идея, — сказал папа. — Я сидел и думал точно то же самое. Мы спрячемся за островком, пока не станет спокойнее.

Всё это звучало легко и весело, но папа с мамой гребли, наверное, с полчаса, пока не подошли к острову и не обнаружили на его берегу расселину, где смогли поставить лодку.

— Вот теперь я рада, — облегчённо выдохнула мама, — всё-таки твёрдая земля кажется мне приятнее.

Твёрдая земля, о которой она говорила, ненамного возвышалась над морем и была целиком как отполированная, потому что по ней время от времени прокатывались крупные волны, омывая всё вокруг и поднимая брызги.

— Надо бы найти место повыше, — сказал папа, — чтобы не промокнуть совсем. И ещё — кофейную турку и спички. Да, кстати, спички у меня есть, но нет турки.

— Тут и дерева тоже нет. Не знаю кому как, но вот от термоса я бы не отказалась, хочется чего-нибудь тёпленького… — размечталась мама.

— И ещё палаток и спальных мешков, — добавил папа. — Во всяком случае, у меня есть карманный фонарик, так что, если станет совсем темно, мы его включим.

— До темноты погода успокоится, — заверила мама.

Но хотя голос её говорил одно, лицо и глаза — другое. Папа был занят тем, что придерживал Сократа, здесь можно было упасть, где угодно, и ни у кого желания купаться не возникало. У Сократа такого желания тоже не было, но он хотел исследовать островок поподробнее, и именно из-за этого папа отправился в поход по островку вместе с ним.

Когда Сократ сделал по островку несколько кругов, он остался доволен и сказал:

— А сейчас поедем домой к лошадке и жене судьи.

— Вот как, — сказал папа. — В этом что-то есть.

И тут он оглянулся. Именно в этот момент волна выросла перед ним и вслед за ней его обдало таким ледяным порывом ветра, что он едва успел присесть.

— Давайте сядем поближе друг к другу, тогда мы не замёрзнем. Прикроем их с обеих сторон, Мари.

— Тогда с одной стороны будешь мёрзнуть ты, а с другой — мама, — забеспокоилась Аврора.

— Мы будем меняться, — сказал папа, — так что получится славно.

— Вдруг нам придётся здесь заночевать, тогда завтра, папа, ты попробуешь порыбачить ещё.

— Хорошо, — согласился папа. — Или, может, попытаться сейчас? Я попробую забросить лесу вот с этой отвесной скалы прямо в воду.

— А что? Попробуй! — поддержала мама. — Только, пожалуйста, оттуда не упади!

Папа встал на четвереньки, и теперь все стали думать больше о рыбалке, чем о холоде и волнах. Постояв долгое время на четвереньках, папа сказал:

— Я чувствую, что клюёт. Замрите все!

Он тянул и тянул лесу, и вот на её конце появилась трепещущая рыбёшка.

— Это треска, — радовался папа. — Аврора, мы всё-таки выловили что-то нам на обед.

Рыбёшка была небольшая, это правда, но папа решил, что если её пожарить и выложить рядом варёную картошку, обед всё равно получится вкусный.

— Роскошно, — сказала мама. — Но нужно что-то придумать, Эдвард. Скоро уже стемнеет, а ты посмотри на море!

Папа и так на него смотрел и его слушал. Волны по-прежнему разбивались об островок, а в ушах свистел ветер.

— Нужно попробовать посветить фонариком. — И папа помигал им в сторону земли.

— Я что-то слышу, — сказала Аврора.

— И я тоже. — Папа прислушался. — Это песня моря.

— Нет, я слышу другое. Я слышу что-то!

Та, та, та! — затарахтело в темноте.

— В самом деле, — сказал папа.

Он замигал фонариком во всех направлениях, и тарахтение приблизилось. Это был рыбацкий катер. Он остановился на некотором расстоянии от острова.

— Вам нужна помощь?! — крикнул кто-то с катера.

— Да! — закричали в один голос мама, папа, Аврора и Сократ.

Тут они увидели человека, прыгнувшего в маленькую лодку, которая направилась к ним.

— Что с вами случилось? У вас же есть лодка!

— Да, но мы не решились пойти на ней к берегу, — сказал папа.

— Вы поступили правильно! Мы возьмём вашу лодку на буксир. Давайте на борт!

Человек отвёз их к рыбацкому катеру, там стоял ещё один рыбак с лестницей, которую спустил с борта. Сначала он поднял наверх Сократа, потом — Аврору. Мама с папой взобрались сами.

— Так вы, значит, ездили на рыбалку? — спросил человек, который был на борту катера шкипером.

— Ага, — сказал папа, держа в одной руке свою рыбёшку.

— Понятно, но ведь можно ловить рыбу и с пристани. Кстати, я подарю тебе ещё одну треску, чтобы их стало две.

И он принёс огромную рыбину, которую положил к ногам папы.

Маленькая папина треска стала ещё меньше по сравнению с большой, но шкипер сказал:

— Вот, теперь у тебя есть рыба и для жарки, и для варки.

При его словах маленькая папина треска сразу стала треской для жарки и даже как будто выросла.

— Тысяча благодарностей, — сказал папа. — С вашей стороны это чрезвычайно любезно. Но у меня нет денег, чтобы заплатить за рыбу и вашу помощь.

— Один раз я помогу тебе, в другой ты — мне. Мы за это денег не берём. Сейчас я помог тебе в море, потом как-нибудь мне понадобится помощь в столице.

На берегу их ожидало много народу, папе помогли привязать лодку к пристани, и кто-то заговорил о том, что на море для рыбалки было слишком свежо, и ещё кто-то сказал, что катер пришёл в Фабельвик очень кстати. Хотя настоящей непогоды в общем-то не было и по радио сообщали о свежем ветре, их всё-таки доставили на берег вовремя. Правда, выйди они в море под парусом, они могли бы вернуться домой и сами, но откуда это знать им, тем, кто к морю не привык. Некоторые рассказывали, что они и сами оказывались в таком же положении, но все относились к спасенным приветливо и хотели показать, что они желают им только добра, и, таким образом, за короткое время мама с папой перезнакомились почти со всем населением Фабельвика.

Наконец они пошли домой. Папа нёс обе рыбы.

— Теперь мы обеспечены надолго, — сказал он.

Этим вечером мама с папой сидели и подшивали шторки. Аврора лежала наверху в своей красной кроватке и слушала, как за окном выл и скулил ветер, а издалека доносился шум волн. Она радовалась, что не стоит сейчас на маленьком острове и ещё тому, что, оказывается, можно рыбачить и прямо с пристани.

Папа тем временем говорил:

— Вся эта история с лодкой. Ей бы лучше случиться летом. Если бы мой отец был рыбаком, а я маленьким мальчиком, который вырос на лодке, я тоже был бы рыбак. Но всему на свете надо учиться, а учение не даётся по одному взмаху руки. Я как раз подшил эту шторку и хотел бы немножечко позаниматься.

— Занимайся, — сказала ему мама. — Шторки от нас не улетят. Мне даже нравится шить, когда ты работаешь.

Последним, что слышала Аврора, засыпая, был стук папиной пишущей машинки, доносившийся до неё под шум волн.