Дрова в камине догорели, ярко вспыхнув перед тем, как превратиться в золу. В воздухе снова повисло молчание. Сьерра сжалась в комок. Что она могла ему сказать? Что хотел услышать от нее Марко?

Он явно уже придумал свою версию событий, а отец, без сомнения, годами лгал ему, притворяясь, что горюет о дочери. И даже если она сейчас скажет ему правду, Марко ей не поверит.

– Ну так что же? – Голос его был резким и требовательным. – Ты будешь отвечать?

Сьерра пожала плечами, отводя взгляд.

– Чего ты хочешь услышать?

– Я сказал тебе – правду. Почему ты ушла от меня, Сьерра? В ночь накануне нашей свадьбы?

Сделав глубокий вдох, Сьерра заставила себя посмотреть в ему глаза. Встретив ответный взгляд, она покачнулась, будто врезалась в твердую стену.

– Хорошо. Правда заключается в том, что я передумала. Струсила. Я поняла, что отдаю свою жизнь в руки совершенно незнакомого человека, и это было ошибкой. Я не могла этого допустить.

Он смотрел на нее, прищурив глаза, и на скулах его заиграли желваки.

– Ты поняла это в ночь накануне нашей свадьбы? А почему не раньше?

– Раньше я думала, что приняла правильное решение. А в ту ночь поняла, что ошиблась.

Марко саркастически качнул головой.

– Звучит слишком просто.

– На самом деле так оно и было, Марко. – Сьерра еще раз глубоко вздохнула. – Мы не любили и даже толком не знали друг друга. У нас было несколько встреч, и все они были тщательно срежиссированы моим отцом. Наш брак оказался бы несчастьем.

– Ты так уверена в этом?

– Да. – Она отвернулась, боясь, что он увидит правду в ее глазах. Сейчас она не была в этом уверена. Не вполне. Быть может, у них что-нибудь и получилось бы. Возможно, Марко на самом деле был добрым и нежным человеком. Хотя тот факт, что он оставался правой рукой Артуро, заставлял ее в этом сомневаться. Сколько лживого очарования и жестокости перенял Марко от ее отца? Судя по злобе, которая исходила от него сегодня, немало. Нет, она поступила правильно.

– Хорошо, – выдохнул Марко. – Ты передумала. Но почему ты не сказала мне об этом? Почему не поговорила со мной, не поделилась своими сомнениями? Ты даже записки мне не оставила! Может быть, я смог бы убедить тебя…

– Вот именно. Ты бы меня убедил. – Марко изумленно взглянул на нее, а она продолжала: – Мне было девятнадцать лет, Марко. Тебе тогда было тридцать, и ты уже был опытным и искушенным человеком, особенно по сравнению со мной. А у меня тогда не было никакого жизненного опыта, и я не решалась открыто противостоять тебе, и мне пришлось бы из страха выйти за тебя замуж.

– Разве я давал тебе повод бояться меня? – воскликнул Марко. – Как ты можешь обвинять меня в этом, Сьерра, не имея никаких оснований? – В его голосе послышался гнев, и Сьерра с трудом сдержала дрожь.

Настало время сказать ему правду. Признаться, что она подслушала их разговор. Что она потеряет? Она уже и так потеряла все. А взамен приобрела новую жизнь – тихую и уединенную. Это была ее жизнь, и она была безопасна. От этого мужчины ей больше ничего не было нужно.

– Я услышала твои слова, – тихо сказала она.

Глаза его расширились, а рот раскрылся, прежде чем он заговорил:

– Ты услышала мои слова? Не понимаю, о чем ты говоришь?

– Вечером накануне нашей свадьбы. Я нечаянно подслушала твой разговор с моим отцом.

Марко медленно покачал головой, не понимая ее. Не желая понимать.

– Я по-прежнему в недоумении, Сьерра.

Она сделала глубокий вдох, набираясь мужества.

– Ты сказал: «Я знаю, как с ней обращаться». – Даже после стольких лет она не могла забыть этих обжигающих слов. – После того как отец сказал, что женщин надо учить уму-разуму. Ты говорил обо мне так, будто я была собакой или диким животным, которого надо было укрощать.

Минуту Марко просто молча смотрел на нее. Сьерра стойко держала его взгляд, хотя ей нестерпимо хотелось отвести глаза. В камине, ярко вспыхнув, треснуло полено, и этот громкий звук позволил ей наконец посмотреть в сторону.

– И только из-за этих слов, которые я даже не могу вспомнить, ты забраковала меня?

– Этого было достаточно.

Он тихо выругался про себя. Сьерра напряглась всем телом, будто в ожидании удара. Гнев этого мужчины до сих пор был способен вызвать страх в ее душе.

– И как ты могла… – Марко запнулся, покачав головой. – Я даже не хочу знать. Меня не интересуют твои объяснения. – Повернувшись, он направился в кухню. Через секунду Сьерра последовала за ним. Ей очень хотелось подняться наверх, но она чувствовала, что разговор должен быть завершен. Может быть, тогда прошлое останется позади и они перестанут ворошить его, если это вообще возможно.

Она остановилась в дверях, когда он стал рыться на полках в поисках чего-нибудь съестного. В каждом его движении сквозила с трудом сдерживаемая ярость.

Достав пакет с пастой, он бросил его на гранитную столешницу.

– Боюсь, что больше здесь нечего есть.

– Я не голодна.

– Не надо упрямиться. Наверное, ты не ела сегодня целый день. А тебе надо поддержать силы.

Он был прав, и Сьерра промолчала. Она была упряма и не хотела находиться рядом с этим мужчиной больше, чем это было необходимо. Но в желудке у нее громко заурчало, и Марко насмешливо взглянул на нее.

Сьерра с трудом изобразила на лице улыбку.

– Ну, хорошо. Тогда помоги мне.

Он равнодушно кивнул в знак согласия, и Сьерра стала неловко двигаться по кухне, остро осознавая, как сильно царящие между ними напряжение и враждебность отравляют уютную домашнюю обстановку. Она оглядела такую знакомую большую кухню и дубовый стол в обеденном углу, где когда-то завтракала, а ее мать грустила за чашкой кофе. Маленькая Сьерра робко радовалась хрупкому покою на вилле, а Вайолет всегда горевала вдали от Артуро.

Несколько минут они трудились молча. Сьерра нашла большую кастрюлю и наполнила ее водой, Марко достал из шкафа банку с консервированными помидорами и приправы из трав.

Сьерра встряхнула головой, отгоняя от себя горькие воспоминания. Она до сих пор жалела о том, что у ее матери была такая безрадостная жизнь. Но мама сама сделала этот выбор.

Заметив это движение, Марко застыл на месте.

– Что это?

Сьерра повернулась к нему.

– О чем ты говоришь?

– Ты покачала головой. О чем ты думала?

– Ни о чем.

– Ты о чем-то думала, Сьерра.

– Я думала о своей матери. Мне так недоставало ее.

Марко недоверчиво поднял брови.

– Почему же ты так и не вернулась назад?

Вопрос повис в воздухе, будто насмешка. Она сделала глубокий вдох.

– Я не могла.

– Почему?

– Вряд ли отец захотел бы видеть меня после… всего этого.

– Ты ошибаешься. – Марко произнес это спокойным и уверенным тоном. Сьерра поразилась такому заявлению. Как он мог такое говорить? – Ты слишком поспешно судишь людей, Сьерра. И меня, и твоего отца. Он бы обрадовался, если бы ты вернулась, и принял бы тебя с распростертыми объятиями. Я знаю. Он говорил мне об этом много раз.

Облокотившись на кухонную стойку, Сьерра с грустью слушала эти слова. Значит, отец все время лгал ему, как она и подозревала. А Марко верил всему сказанному глубоко и безоговорочно. Значит, он никогда не поверит ей.

– Я не была готова к риску.

– Ты разбила его сердце, – ровным тоном произнес Марко. – И сердце своей матери. И теперь их уже не вернешь.

Чувство вины обожгло ее, словно огнем. Сьерра всегда знала, чем обернется для матери ее уход, и теперь ей больно было это слышать.

– Откуда ты знаешь? Ты часто видел маму?

– Достаточно часто. Артуро много раз приглашал меня к обеду. Вайолет стала отшельницей…

– Она всегда была отшельницей, – резко прервала его Сьерра. Она не могла допустить, чтобы за ним осталось последнее слово. – Мы все время жили здесь, на вилле, и выезжали лишь тогда, когда отец вызывал нас на мероприятия.

– Сельская жизнь хороша для детей. – Марко оглядел просторную кухню и широко взмахнул рукой, будто обводил мысленным взором роскошную виллу с ее бесконечными садами. – Это было бы прекрасное место, чтобы их растить. – Голос его стал низким, и Сьерра, внутренне содрогнувшись, догадалась, что он говорит об их детях. Эта мысль вдруг вызвала в ней щемящее чувство потери, которое могло бы стать невыносимым, если бы она впустила бы его глубоко в душу.

– Разве она могла еще больше уединиться?

– Она все реже стала обедать с нами. Все реже стала посещать светские мероприятия. Здоровье ее стало быстро ухудшаться…

Глаза у Сьерры защипало от слез, но она быстро смахнула их. Она не хотела, чтобы Марко видел ее плачущей. Сьерра знала, почему мать еще больше уединилась. Ее побег наверняка вызвал у отца страшный гнев, и он обрушил его на Вайолет. Мама была вынуждена прятаться.

– Правда глаза колет, да? – спросил Марко, и в голосе его снова прозвучала насмешка. Он заметил ее слезы, но они не тронули его. – Полагаю, тебе легче было забыть о родителях, уехав от них подальше.

– Мне было нелегко, – выдохнула Сьерра. Она не хотела показывать ему свое горе. Ведь он еще больше будет презирать ее. Но все это не имеет значения, потому что больше она никогда его не увидит.

– А мне так не казалось, – ответил Марко. Голос его был наполнен горечью.

– Возможно, – согласилась Сьерра. – Но зачем мы снова вспоминаем об этом? Чего ты хочешь от меня, Марко?

* * *

Чего он хотел от нее? Почему он давил на нее, требуя ответа? Она просто передумала, и все. Она была черства и бездушна и к нему, и к своим родителям. Так почему он не радуется, что избавился от этой бессердечной женщины? Ведь они оба покончили с прошлым.

Но когда он увидел ее, стоящую в дверях офиса ди Сантис, когда он вспомнил вкус ее губ, ее смущенную улыбку и серо-голубые глаза, согретые радостным смехом, когда он воскресил в памяти свои мечты о будущей совместной жизни… Ему показалось, что с прошлым не покончено. Совсем нет. И это взбесило его. Отвернувшись, Марко вцепился в край стола.

– Я ничего от тебя не хочу. Больше ничего. – Он открыл банку с томатами и вылил содержимое в кастрюлю. – Просто, когда я увидел тебя, я захотел задать тебе несколько вопросов, – ответил он, и голос его, к счастью, был совершенно ровным. – И получить ответы. Потому что до сих пор у меня не было ни одного.

– Я понимаю это, – печально отозвалась она.

– Понимаешь?

«Тогда почему?…» Но он не стал ее больше спрашивать. Он не будет умолять ее. Не говоря больше ни слова, он вернулся к их импровизированному ужину. Боже, помоги ему, ведь он теперь был равнодушен к Сьерре.

Марко взглянул на Сьерру и заметил, как вздымается ее грудь под просторной футболкой. Он различил контуры сосков под тонкой хлопчатобумажной тканью, и в нем вспыхнуло желание. Он все еще хотел ее.

А она его хотела? Он знал способ получить ответ. Потянувшись за солью, Марко будто ненароком коснулся ее груди – и тут же услышал, как Сьерра судорожно выдохнула воздух, отступив от него на шаг. Быстро повернувшись, он заметил, как она покраснела, как расширились ее глаза, как она тотчас же отвела взгляд.

Марко подавил довольную улыбку. Сьерра хотела его. Соблазнить ее сейчас было легко, и это была бы сладкая месть. Пусть мелкая и незначительная, но все же очень заманчивая…

– Что ты будешь делать с этим поместьем? – откашлявшись, спросила Сьерра, занявшись перемешиванием макарон. – Ты будешь здесь жить? Или продашь виллу?

– Я еще не решил. – Мысли об отмщении мгновенно исчезли, уступив место неприятному чувству вины оттого, что он отнял у Сьерры все имущество. Он не хотел этого наследства, но Артуро настоял, заявив, что Марко ему гораздо роднее, чем собственная дочь. И Марко согласился, терзаемый обидой и болью. Она получила то, что заслужила: ничего. – Ты хочешь взять что-нибудь отсюда? – спросил он. – Или из палаццо в Палермо? Какие-нибудь фамильные реликвии или картины?

Сьерра покачала головой, и ее решимость шокировала его, хотя удивляться было нечему. Ведь она отказалась от всего еще семь лет назад.

– Нет, я ничего не хочу.

– Ничего? – настаивал он. – Может быть, фотографию твоих родителей? Их свадебная фотография висит в центральном холле в палаццо. Прекрасное фото. – Он смотрел на нее, пытаясь увидеть хоть какие-то признаки чувств к своей семье.

– Нет, – твердо сказала Сьерра. – Я ничего не хочу.

Они молча завершили приготовление ужина, и, только усевшись за стол в уютном уголке кухни с тарелками дымящихся макарон, Сьерра снова заговорила:

– Я всегда любила это место. Здесь я завтракала. Поварихой у нас была старая сварливая женщина, которая считала, что я должна есть в столовой. Но там висели все эти помпезные портреты, смотревшие на меня с таким неодобрением… Мне здесь нравилось. – Сьерра улыбнулась, и ее улыбка была трогательно печальной.

– Ты можешь взять себе эту виллу. – Голос его был отрывистым и резким. Марко прочистил горло. – Мне она не нужна. А для тебя это фамильное гнездо.

Сьерра смотрела на него, широко раскрыв глаза.

– Ты предлагаешь мне виллу?

Он пожал плечами:

– А почему бы и нет? Мне вообще не нужно твое наследство. Единственное, что я хотел получить от твоего отца, – это его долю в «Росси энтерпрайсез».

– Конечно. – Ее губы язвительно изогнулись. – Именно поэтому ты хотел жениться на мне.

– О чем ты говоришь? – Марко с удивлением уставился на нее, пораженный этим заявлением. – Ты действительно так думаешь? Ты считаешь, что я хотел жениться на тебе только с целью личного обогащения?

– Неужели ты будешь это отрицать? Ведь самый лучший способ сделать карьеру – это жениться на дочери босса! – Сьерра твердо встретила его взгляд, но, хотя голос ее был холоден как лед, он увидел боль в ее глазах. Старую забытую боль, остатки давно прошедших эмоций, и почему-то это обрадовало его. Так вот почему она ушла – потому что думала, что он использует ее?

– Не буду отрицать, что женитьба на тебе дала бы мне некоторые преимущества, – начал он, но она в ответ холодно рассмеялась:

– Это мягко сказано. Ты даже не взглянул бы на меня, если бы я не была Росси.

– Это неправда. Но я был представлен тебе твоим отцом. Я всегда знал, что ты Росси.

– А он все подстроил, разве не так? Он познакомил нас, чтобы выдать меня замуж.

Услышав горечь в ее голосе, Марко задумался.

– Но ведь ты знала об этом.

– Да, я знала. – Сьерра покачала головой, и нежное лицо ее с тонкими чертами омрачилось.

Положив нож с вилкой, он пристально взглянул на нее.

– Тогда какие могут быть возражения? Твой отец заботился о тебе, и если учесть, что мы с ним работали вместе, то его затея имела смысл. Он обеспечивал свою дочь и укреплял свой бизнес.

– Это звучит старомодно…

– Нет, не старомодно, – прервал ее Марко. – Скорее, по-сицилийски. Твой отец был консервативным человеком, жившим в консервативной стране со своими старыми понятиями. Поверь мне, я знаю это.

Сьерра внимательно взглянула на него, и на ее лице, вместо горечи и сожаления, отразилось любопытство.

– Откуда ты это знаешь?

Ему не надо было этого говорить. Он не собирался рассказывать Сьерре о своем постыдном происхождении, о своем тяжелом детстве.

– Мы оба сталкивались с этим, только в разных обстоятельствах, – сказал Марко, пожав плечами. – Но если ты знала, что именно отец собирался нас поженить, почему ты сейчас обвиняешь в этом меня?

Вздохнув, Сьерра откинулась на спинку стула.

– Я не обвиняю…

– Но… – Он с досадой покачал головой. – Я не понимаю тебя, Сьерра. Возможно, никогда не понимал.

– Я знаю. – Она затихла, горестно покачав головой. – Возможно, тебе станет легче, если я признаюсь, что очень сожалею о том, как все произошло. Если бы я имела мужество и могла открыто высказывать свое мнение, я никогда не допустила бы такой ситуации. Мне не надо было соглашаться на твое предложение.

И она считала, что после этих слов ему будет легче? Она снова уязвила его, гнев и боль в который раз захлестнули Марко. Их отношения она считала ошибкой, заблуждением, а ведь он был готов прожить с ней всю свою жизнь!

– Я не собирался жениться на тебе только по расчету, из-за бизнеса, – наконец произнес он бесстрастно.

– Ну да, конечно, ведь я не была похожа на старую калошу, – прервала его Сьерра. – И я была такой податливой, да? Я так хотела тебе угодить, буквально вилась возле тебя. – Она презрительно улыбнулась.

Марко удивленно взглянул на нее:

– Вот как ты смотрела на это?

– Так оно и было.

Он знал, что она сказала правду, но это была не вся правда. Да, Сьерра была хорошенькой и физически привлекала его. Невероятно привлекала – так, что его руки горели от желания прикоснуться к ней, ощутить ее гибкое нежное тело. До сих пор горели.

И да, ему нравилось, что она восхищалась им. Разве это может не нравиться мужчине?

Она была юной и одинокой, но и Марко был одинок в свои без малого тридцать лет. Тогда у него не было ни близких, ни родных. И когда эта юная красавица смотрела на него с обожанием, он испытывал настоящий восторг. А Сьерра считала его холодным и расчетливым, хотя он таким никогда не был.

– Ты нарисовала только часть картины, – начал Марко.

Заметив, что Сьерра смотрит на него с вызовом, он замолчал. Зачем это говорить? Между ними теперь ничего не было, кроме сильного физического влечения.

– Наверное, ты права, – сказал он равнодушно. – В любом случае ты лишила нас возможности проверить, что бы случилось, если бы мы поженились.

– Да, я рада, что ты понял это, – выдохнула Сьерра. Голос ее был настороженным, будто она не доверяла его словам и не верила в его великодушие. Марко склонил голову. – Я думаю, что мне пора идти спать. – Она грациозно встала, взяла свою тарелку и положила ее в раковину. – Сегодня был долгий день, а завтра мне нужно рано вставать, чтобы успеть на самолет.

– Хорошо.

Сьерра повернулась к нему, и в ее глазах он увидел смятение.

– Спокойной ночи.

Улыбнувшись, Марко пристально взглянул на нее и с удовольствием заметил, как вспыхнули ее глаза, а грудь всколыхнулась от прерывистого дыхания.

– Позволь проводить тебя до спальни.

– В этом нет необходимости…

Поднявшись из-за стола, он широкими шагами быстро подошел к ней.

– О, – сказал он с хищной улыбкой. – Как раз есть.