Леандро неприкаянно бродил по саду, стараясь избегать даже членов своей семьи. Он еще никогда не был так взволнован.

Он бросился в спальню Алексис сразу после того, как она вернулась на виллу. Переполненный гневом, ревностью и страстью, он вцепился в сверкающую хромированную ручку двери…

Но, услышав доносившийся из комнаты смех Иззи, вдруг понял, что делает.

Он ведет себя как отец. Тот тоже часто выходил из себя.

Леандро не ударил бы Алексис, как Энцо поступал со своей женой, и не стал бы грубить ей. Тем не менее он ужасно разозлился, узнав, что Алексис действовала у него за спиной.

Леандро никогда и ни в ком не нуждался. Он преуспевал в делах, оберегал брата и сестру. Воспоминание об отце заставило его образумиться. Он задался вопросом, когда Алексис завладела всеми его мыслями. Что в ней такого, что заставляет его испытывать столь сильные эмоции?

Сейчас он решил побыть один, чтобы успокоиться перед тем, как увидит Алексис. Или Люку, с лица которого целый вечер не сходила самодовольная улыбка.

Сегодня все – и официанты, и родственники, и друзья, – хотят увидеть ту, которая заставила Леандро спуститься с его пьедестала. Они ожидают увидеть ошеломляюще красивую, искушенную женщину. Простота и прямолинейность Алексис их шокирует. Леандро не удивило бы, если бы она вышла к гостям в яркой майке и шортах.

Он не сомневался, что она порвала присланное им платье на кусочки, а бриллиантовое колье выбросила в мусорную корзину.

– Папа! Ты вернулся! – завизжала Изабелла у него за спиной.

Улыбаясь, он обернулся и увидел дочь, стоящую на нижней ступеньке мраморной лестницы. Леандро взял Иззи на руки, а она обвила его шею пухлыми ручонками и звонко чмокнула в щеку. Он понял, как скучал по беззаботной болтовне дочери всю прошедшую неделю. Он почувствовал ее сладкий запах, и у него перехватило дыхание.

– Ты соскучилась по мне, малышка?

Подумав, та честно ответила:

– Мне было так весело с дядей Люком и тетей, что я не очень скучала по тебе, папа. – Словно желая его успокоить, она наклонилась ближе и прошептала: – Хочешь знать секрет?

– Да. У твоего дяди и тети полно от меня секретов.

– Я посмотрела вчера одну мамину папку, когда она была в душе.

– Мамина папка? – переспросил Леандро и сразу представил себе блестящую черную записную книжку с кучей телефонных номеров мужчин.

Он не понимал, когда стал таким подозрительным. Когда каждая мелочь в жизни Алексис стала для него важной.

Антонио одновременно и любил, и ненавидел Люку за то, что тот, как их отец, Энцо, жил беспечно и бездумно. Люка таскался по вечеринкам, пил вино и постоянно менял любовниц. Однако он никогда не обижал женщин.

Внезапно Леандро подумал, что именно он унаследовал от отца его отвратительные качества – подозрительность, несдержанность и гневливость.

При мысли об этом в его жилах застыла кровь. Ему захотелось отправить Алексис в Нью-Йорк ближайшим рейсом, чтобы она не узнала о нем того, что ей не понравится.

– У нее на полке много таких папок, но она привезла сюда только некоторые. До аварии она много рисовала и писала. А теперь только рассматривает рисунки и записи. – Девочка печально посмотрела на него внимательными серыми глазами. – На прошлой неделе она думала, что я сплю. Но я не спала. Мне кажется, она плакала, когда смотрела папки.

Леандро стало не по себе.

Иззи крепче прижалась к нему. Было очевидно, что ее пугали даже воспоминания о плачущей матери.

– Папа позаботится о маме, Иззи. Она больше не будет плакать. Ты мне веришь?

– Верю, – ответила девочка, широко улыбаясь, ее глаза сияли от гордости.

– А что в этих папках, малышка? – спросил Леандро, нисколько не чувствуя себя виноватым за то, что использует дочь.

Если есть что-то, что позволит прогнать печали Алексис, он должен об этом знать.

– Много рисунков и историй, папа. Иногда она читает их мне. Но после того как ее машину разбили, она читает мне редко.

– Почему?

Иззи тут же отвлеклась:

– Ты видел это? – Она задрала ногу.

– Новое платьице, детка? – воскликнул Леандро с преувеличенным интересом.

Изабелла шумно вздохнула, и он рассмеялся. Его драгоценная шестилетняя дочь считает его не только пережитком древности, но и полностью оторванным от современного мира существом.

– Конечно, я надела новое платье, чтобы познакомиться с моей новой семьей, – произнесла девочка с ангельским терпением. – Я показываю тебе новые туфли. – Она поболтала ногами. – Дядя Люка купил их специально для меня, – с гордостью добавила Иззи.

Она едва позволила ему взглянуть на туфли из блестящей черной кожи, прежде чем заговорила снова:

– Хотя мама говорит, я не должна ждать от тебя подарков только потому, что ты отвратительно богатый. А итальянские деньги отвратительные, папа? – невинно поинтересовалась она.

Леандро расхохотался и присел на ступени, обнимая Иззи. Его большая семья и близкие друзья смотрели на него так, будто у него выросли рога.

Люка и Валентина, которые прогуливались неподалеку, остановились и уставились на Леандро так, словно никогда не видели его смеющимся.

А малышка не унималась:

– Она говорит, что деньги сделают меня высокомерной и… властной, как некоторых людей, которых она знает.

На этот раз расхохотались даже Люка и Валентина.

– Я спросила, что это значит, и она велела мне спросить у тебя. Она сказала, ты лучше знаешь.

Леандро не помнил, когда еще так смеялся и чувствовал себя настолько беззаботным.

Внезапно наступила тишина. Все собравшиеся собрались внизу мраморной лестницы. Леандро поднялся и взял Иззи за руку.

Алексис в темно-розовом шелковом платье стояла на верхней площадке лестницы. Все вокруг зашептались, а она смотрела только на Леандро. Ему показалось, его пронзила молния. Он не верил своим глазам.

Что она хотела донести до него, надев платье и колье, которые он ей прислал? Собирается ли она вести себя так, как он ожидает?

Внезапно Леандро понял, как ему нравится ее непредсказуемость.

Светлые волосы, обрамляя красивое лицо, блестящими прядями ниспадали ей на плечи. Бриллиантовое колье подчеркивало белизну ее кожи.

Выпрямив спину, Алексис начала спускаться по лестнице. В высоком разрезе на платье Леандро увидел ее стройные икры и едва не потерял голову от вожделения.

Алексис была воплощением чувственности. У него пересохло во рту. Она явно намерена весь вечер красоваться в платье и колье, которые он купил для нее, и не позволять ему к ней прикасаться. А Леандро придется смириться с этим.

Она разработала идеальный план мести за его грехи. А еще ей удалось погасить его гнев и поселить в душе ужас, вызванный осознанием того, что она может уехать от него с Иззи в отместку за его манипуляции.

Что однажды Леандро проснется и не найдет Алексис в своем доме, как однажды летом не нашел свою мать. Что он потеряет одну из самых больших радостей в жизни. Потому что ему недостаточно быть просто отцом Иззи. Ему надо стать мужем ее матери.

Хотя Алексис купила билеты в Нью-Йорк, она не уедет сразу. Без боя, по крайней мере. Ей не занимать силы и смелости. Леандро поклялся, что не повторит ошибки своего отца и его брак будет по-настоящему счастливым.

Алексис остановилась на последней ступеньке прямо перед Леандро и повернулась к нему. Его дразнил тонкий аромат ее тела.

С его губ слетели не вполне подходящие случаю слова, выдающие его смятение:

– Высокомерная и властная, дорогая? Если мы решили перетягивать Изабеллу то на твою, то на мою сторону, значит, война действительно началась, Алексис.

Она подняла бровь, ее глаза сверкали, словно драгоценные камни:

– Я просто научила нашу дочь некоторым важным вещам, Леандро. Ты тоже не захочешь, чтобы мы с ней привыкли к этому образу жизни и ждали бриллиантов и диадем из-за каждого пустяка, не так ли? Даже ты не сможешь купить все на свете. У тебя слишком много недостатков, которые я собираюсь тебе прощать.

Она сказала «наша дочь». Означает ли это, что Алексис примет то, что он для них запланировал?

Или она по-прежнему будет постоянно с ним спорить?

Леандро поцеловал запястье Алексис и почувствовал, что она дрожит. Он представил, как покрывает поцелуями ее тело.

Медленно и с мучительной неохотой он отпустил ее руку.

– По-моему, война началась после того представления, что ты устроила у бассейна после обеда.

Он приобнял ее за талию, мягко подталкивая вперед. Заметив его собственнический жест, она выгнула бровь, но ничего не сказала.

– А ты уверен, что это было представление?

– Да. – Взяв за локоть, Леандро притянул Алексис к себе. – Дешевый трюк.

Она заговорила мягче, дразня его:

– И это говорит искусный манипулятор? Человек, одержимый контролем? Человек, позволивший мне поверить, что его дочь станет для него обузой и препятствием на пути к новому счастью?

Все гости наблюдали за ними с нескрываемым интересом, поэтому Алексис коснулась рукой подбородка Леандро и посмотрела на него снизу вверх.

Она вела себя так, словно он был ее собственностью. Словно она имела полное право на его тело и даже его мысли. Словно она забыла обо всех своих опасениях и страхах и стала решительной и утонченной натурой, утоляющей каждое свое желание.

С учащенно бьющимся сердцем Леандро уставился на нее, сжав кулаки. Сперва ему хотелось оттолкнуть ее руку и уйти. Он не привык к публичной демонстрации чувств. Он ни разу не целовался с Розой на людях и не прикасался к ней так откровенно.

Он никогда этого не хотел.

– Я старомодный человек, дорогая, – предупредил он ее, но в его словах не было реальной угрозы. Его голос стал хриплым и резким. – Я всегда буду делать то, что считаю правильным.

Она погладила его по подбородку, а затем провела рукой по морщинке на его лбу.

Леандро чувствовал, что сдается ее прикосновениям и словам. Необычное, но волнующее ощущение.

– Тогда я сделаю все возможное, чтобы ты не упустил ни единого шанса на наши отношения. Теперь я несу ответственность и защищаю эти отношения, Леандро. Ты готов смириться?

В ее глазах плясали задорные искорки, и Леандро осознал, что Алексис понимает его, как никто другой. Он сделал все, что мог, чтобы привезти ее сюда и выдвинуть свои требования, а теперь она делает то же самое.

Мысль о том, чтобы оттолкнуть Алексис, медленно угасла, уступая место жгучему желанию.

– Я решила позволить тебе оправдаться за все то, что ты от меня скрыл. Но я больше не приму от тебя платьев и экстравагантных подарков, Леандро. Ты ведь не хочешь подтвердить предположение своего деда о том, что я продажная женщина?

Он не понимал, почему не смог сказать ей правду и отчего с ней он сначала действовал, а потом искал рациональное объяснение своему поведению. И семь лет назад, и сейчас.

– Ты была права по поводу того, что моя семья и друзья будут сегодня рассматривать тебя и Изабеллу в мельчайших подробностях. Кто-нибудь из них непременно пообщается с прессой, и опять начнутся сплетни о семье Конти, как это всегда бывает. Я знал, что ты не захочешь устраивать провокаций.

– Если бы я вышла в повседневной одежде, это была бы провокация?

– Да.

Ее глаза сверкнули. Она выглядела уязвимой, и Леандро был готов на все, чтобы защитить ее.

– Значит, ты меня стыдишься? – спросила она.

– Нет. Я защищаю тебя, Алексис.

Она указала на бриллианты и платье:

– Значит, все это для того, чтобы не было дешевых сплетен обо мне и Иззи?

– Да.

– А записка? Ты написал ее, чтобы укрепить мою броню против всех этих людей? Чтобы прибавить мне уверенности и убедиться в том, что сегодня вечером я не дрогну и не унижу тебя? Чтобы я не разговаривала слишком много и не развенчала образ великого Леандро Конти?

– Да.

Она так резко мотнула головой, словно он залепил ей пощечину. А затем обиженно уставилась ему в глаза. Внезапно он почувствовал себя последним мерзавцем.

– Боже мой, в тебе есть что-нибудь настоящее? – спросила она. – Хоть одно слово или мысль, которую ты говоришь от души? У тебя есть душа, Леандро? Или она сгнила?

– Алексис? – Он сжал ее руку до того, как она успела от него отвернуться. – Услышь меня. Я написал это, потому что тебе нужно было услышать подобные слова. Тебе нужна смелость, чтобы противостоять этой толпе. Но я также написал так потому, что это правда, дорогая. Я обязан говорить тебе об этом снова и снова.

Ее глаза заблестели.

Она наклонилась к нему так внезапно, что у нее спутались мысли. Ему в нос ударил тонкий аромат ее кожи и духов.

– Если ты хочешь, чтобы между нами сложились отношения, Леандро, если хочешь, чтобы я дала тебе шанс, мне нужно больше. Мне мало твоего чувства долга, заботы о благополучии Иззи и приверженности семейным ценностям. Мне мало сверкающих драгоценностей, дизайнерской одежды и лестных слов. Я изо всех сил старалась и была хорошей дочерью и мамой. И я всегда буду такой. С тобой или без тебя. Просто нам с тобой нельзя выстраивать отношения только ради счастья Иззи. Я хочу, чтобы в отношениях ты думал только обо мне. О той Алексис, которая тебе нравится. Которая слегка без ума от тебя. Которая хочет тебя сильнее, чем дышать. Поэтому, черт побери, дай мне что-нибудь, Леандро. То, что не связано с твоими манипуляциями и чувством долга. Дай мне то, что, по-твоему, мне нужно. От всей души. Или мы разбежимся до того, как все начнется, до того, как Иззи пострадает.

Леандро был очарован Алексис. Он упивался ее искренностью. Она смотрела на него смело, хотя ее губы слегка дрожали.

– Розовый, – произнес он, словно вырывая это слово из глубины души.

– Розовый? – Она нахмурилась, неуверенно глядя на него.

Леандро не вытерпел. Все его эмоции были обнажены до предела. Он хотел почувствовать вкус и запах Алексис, и ему было наплевать на самоконтроль.

Он жадно припал к ее губам. Алексис послушно разомкнула губы, и Леандро почувствовал, что попал в рай. На свете не было ничего слаще ее губ. Их тела соприкасались, казалось, они рождены друг для друга.

Его не остановила даже мысль о том, что он потерял голову от желания на глазах у друзей и членов семьи.

Алексис вцепилась в его рубашку и тихо простонала. Ее стон стал музыкой для его обостренных чувств.

– Леандро, нет. Скажи мне…

Он слегка прикусил ее нижнюю губу и проворчал:

– Я купил это чертово платье, потому что оно розовое. Я помню твою одержимость розовым цветом. Я знал, что оно тебе понравится. Я хотел испытать удовольствие, увидев тебя в нем. Я хотел, чтобы ты получила удовольствие. Я увидел его почти месяц назад в каталоге и подумал о тебе. Это было еще до того, как ты вернулась в мою жизнь. И всю прошедшую неделю я думал о нем, как школьник, который хочет удивить любимую девушку. Я поехал в магазин, описал фасон и цвет платья, указал твой размер и ждал, пока платье не прислали самолетом из Рима.

– Я никогда в жизни не шла на такие ухищрения ради какой-то вещицы…

– По-твоему, я был слегка безумен, Алексис?

Леандро не мог видеть свое отражение в ее глазах, не мог скрыть отчаяния в голосе, поэтому он опустил голову.

Поднявшись на цыпочки, Алексис чмокнула его в щеку и просто сказала:

– Спасибо, Леандро.

Почему она не может бороться с ним и называть его ненавистным манипулятором? Какой надо обладать смелостью, чтобы отдавать себя таким образом и выворачивать его чувства наизнанку?

В ее карих глазах читалась такая радость, что впервые в жизни Леандро почувствовал себя по-настоящему довольным. Вкус ее губ, запах ее кожи, изгиб рта, тепло взгляда вдруг стали самыми пугающими в его жизни. Потому что они были одновременно и дорогим подарком, и непосильным бременем.

Теперь он понимал, что может все разрушить в любой момент. Если он потеряет Алексис, его жизнь станет бессмысленной.

Ему не нравилось, что рядом с Алексис он становится беспомощным.