Паром прибывает в Норвегию несколько раз в неделю, и из него выезжает много-много автомобилей, но не каждый раз среди них встречается синяя машина с красными крыльями, к тому же ещё украшенная цветочными гирляндами и выглядящая так, словно она получила на выставке первый приз.

На пристани паром встречало много людей, но ни один из них не ждал Аврору и её семью, никто ведь не знал, что они прибывают именно в этот день. И всё же среди встречающих был один человек с киносъёмочной камерой, который, увидев превосходный автомобиль, да ещё такой нарядный, снял его в момент, когда тот съезжал с парома.

— Вон там стоит человек, который снимает нашу машину, — показала Аврора.

— Ну, об этом мы никому не скажем, — довольно сказал папа.

Они поехали от пристани по знакомым улицам всё дальше и дальше вверх к Тириллтопену.

— Вот наши магазины, — говорила Аврора, — а вон там фотоателье, где нас снимали в тот раз.

Они проехали дальше в район новых корпусов, к их родному корпусу «Ц». «Какой он большой и милый, — подумала Аврора, — он наверняка нас ужасно ждёт». Когда они подъехали к дому, возле него никого не было.

Но, во всяком случае, корпус увидел их машину и гирлянду цветов на капоте.

— Нет, ты только посмотри, Аврора! — воскликнул папа. — Они это сделали! Помнишь, как мы сидели, рисовали и думали, что неплохо было бы посадить вокруг корпуса «Ц» на его лужайке кусты красной и чёрной смородины и ещё сливы и яблони? Я предложил это на общем собрании жильцов, перед тем как мы уехали, и вот — они это сделали!

— Вот табличка с надписью «Красная смородина Нюсси», — сказал папа и указал на маленькую жёлтую дощечку с этой надписью. А вот табличка «Красная смородина Клары», и, Аврора, смотри сюда: «Яблоня Кнута» и «Чёрная смородина Сократа».

— Ох. — Она всё смотрела и смотрела на папу, ожидая, когда же он найдёт табличку с её именем.

— Да вот! — воскликнул папа. — Вот она, табличка «Красная смородина Авроры»! Прямо напротив куста Нюсси. Все дети нашего корпуса получили по ягодному кусту или деревцу, и ничего приятнее этого я встретить тут по приезде не ожидал. Пошли, Аврора, ты справишься с этим одеялом?

— Конечно.

Сократ конечно же нёс свой помазок, с ним он тоже наверняка справится.

— Как ты думаешь, дядя Бранде сейчас у нас дома? — спросила Аврора.

— Не знаю, — сказал папа.

Лифт быстро поднял их на десятый этаж, и они направились по коридору к своей двери. Мама её открыла. В квартире стояла тишина, а на столе лежало письмо. Оно было от дяди Бранде и Аннет.

— «Спасибо вам большое, — читала мама. — Мы поставили на плиту новую конфорку. На неё удобно ставить чайник».

— Можно я пойду к Нюсси? — спросила Аврора.

— Конечно, — сказала мама, — но приходи обратно скорее, мы будем есть.

Аврора уже бежала вверх по лестнице. Она чуть не задохнулась, когда нажимала кнопку звонка. Но ей никто не открыл.

— Ах, вот как. Её нет дома.

Как же это с её стороны низко. Могла бы их подождать у дома и посмотреть, как лихо развернётся возле него машина, и нате вот, её не было дома. Звонить Кнуту вообще не имело смысла, Кнут был в это время в школе, Аврора знала об этом.

Аврора поскакала по лестнице вниз.

— Что, Авророчка, никого не оказалось дома? — спросил папа.

— Нет. Никого.

— Ну что же, давайте распаковывать вещи, — предложила мама. — Но сначала поедим.

Было так странно снова сидеть за столом в своей гостиной. Папа сидел на своём стуле и курил трубку. И на какое-то мгновение им показалось, что они отсюда никуда не уезжали.

Но потом они стали разбирать чемоданы, и папа воскликнул:

— Да что же это такое? Что это попало в мой чемодан? Какой-то рулон.

— Не обращай на него внимания, — успокоила его мама. — Во всяком случае, до завтра.

— Да, но завтра — это сегодня. Я заметил его вчера утром, но, поскольку никто из вас о нём ничего не вспомнил, я ничего об этом вам не сказал.

— Но сегодня всего лишь восемнадцатое.

— Нет, сегодня девятнадцатое. Вы пропустили целый день, потому что мы всё время были в пути.

Тогда мама взяла бумажный рулон и сказала:

— Это от нас троих подарок нашему дорогому папочке. С днём рождения!

Папа ужасно спешил, разворачивая свой подарок. Он был так плотно скручен. Но вот папа его наконец распаковал. Он размотал плотную и очень качественную бумагу и воскликнул:

— Ой, да это же «Ночная стража». Мы сразу же прикрепим картину на стену клейкой лентой, а когда разбогатеем, купим для неё раму. Огромное вам за неё всем троим спасибо!

— Пожалуйста! — сказал Сократ и торжественно пожал папе руку.

Аврора обегала комнаты и заново знакомилась с ними, а мама с папой раскладывали вещи по своим местам, но временами папа подходил к окну и поглядывал на стоявшую внизу машину.

Цветы уже не выглядели такими волшебно красивыми, как прежде. Они стали засыхать и становиться какими-то бурыми. Аврора сказала:

— Как жаль, что Нюсси не видела, какими они были красивыми!

Но когда наступил вечер, в их дверь позвонили, и на пороге появилась всё та же Нюсси.

— Мы знаем, что вы уже приехали, мы видели вас по телевидению.

— По чему? — переспросил папа.

— По телевидению в «Новостях». Мы видели, как с парома съехал автомобиль с гирляндой цветов на капоте, и мама испекла по этому поводу булочки, только вот не знала: пригласить ли вас в нашу квартиру или пойти к вам самим.

— Скорее последнее, — сказала мама. — Сократик очень устал, ему скоро ложиться спать, а это гораздо удобнее дома. Так что приходите к нам, мы вам за это были бы очень обязаны.

Аврора немного пошепталась с Нюсси.

— Проигрыватель? — удивлённо спросила Нюсси.

— Да, — сказала Аврора. — Я схожу с тобой.

Мама Нюсси намазала кремом булочки, а мама сварила какао, и всё получилось в точности так, как представляла себе Аврора.

Нюсси посмотрела на подаренную папе картину и сказала:

— «Ночная стража»! А у вас нет картины индонезийского ресторана?

— Да как же вы узнали, что мы в нём были? — удивилась мама.

— Мама прочитала про это в газете и рассказала мне, — сказала Нюсси. — Мы знаем обо всём, что вы там делали.

— Из газеты? — продолжала удивляться мама.

— Вам пришло много писем, — сказала мама Нюсси. — Когда дядя Бранде уезжал, он передал нам ключ от вашего почтового ящика. Вот он!

Среди писем лежало небольшое синего цвета извещение.

— Вот, пожалуйста, — сказал папа маме. — Это от меня и Авроры. Спасибо за поездку!

— Это деньги?

— Да, единственное, о чём мы с Авророй просим, это чтобы нам выделили немного на глобус, — сказал папа.

— Но здесь очень много денег. Как вам удалось их получить?

— Пока ты работала в своей конторе в Гааге, мы с Авророй тоже трудились, — объяснил папа. — Аврора рисовала, а я писал, а газета напечатала и мои очерки, и рисунки Авроры.

— Больше всего мне понравилось то, что вы написали об Амстердаме, — сказала Нюсси. — Но чего мне не хватает, так это услышать, как играет уличный орган.

— Что ж, пожалуй, наступил момент вручить наш подарок Нюсси, — сказал папа.

Аврора тут же вынула откуда-то большую пластинку. На её обложке был нарисован уличный орган. Она вручила подарок Нюсси.

Хорошо, что при Нюсси оказался её проигрыватель, все услышали музыку уличного органа, и Аврора, пусть она и была теперь в Тириллтопене, мысленно перенеслась в Амстердам.

В это время маленькая синяя машина с цветочной гирляндой на капоте стояла по-прежнему перед корпусом «Ц». Она ничего не знала о том, что её показывали по телевидению и вся Норвегия видела, как красиво она съезжала с парома. Ну ничего! Она всё равно стояла гордая, и не потому, что выглядела как получившая первый приз на выставке, а потому, что проделала такой долгий путь и доставила маму с папой, Аврору и Сократа в целости и сохранности обратно в Тириллтопен.

— Завтра мы снова поиграем с тобой, сама знаешь во что, — сказала Нюсси.

— И во что же? — спросила Аврора.

— Как же? В беззаботное детство.