Может, дело было в музыке. Может, в известных на весь мир людях, снующих вокруг. Но Натали снова забыла, что она не настоящая принцесса. Что на ней чужое платье, что происходящее в этом дворце не было волшебным спектаклем, поставленным специально для нее. А главное, что мужчина, сжимавший ее руку и ведший ее в искушающую темноту террасы, никогда не будет принадлежать ей.

Но у этой медали была и другая сторона. Натали ни разу в жизни не видела себя такой красивой, как сегодня в круглом зеркале. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя женщиной. Тем более желанной.

Рудольфо же смотрел на нее как на красивую женщину, не больше и не меньше. Да, он называл ее другим именем, но лишь потому, что не заметил подмены. А значит, смотрел он так именно на нее, а не на Валентину. И Натали поняла, что не может сопротивляться этому взгляду, полному страсти.

За всю жизнь она не сделала ни одного спонтанного поступка. До того дня, когда встретила Валентину в женском туалете лондонского бизнес-центра. Теперь эта спонтанность зашла слишком далеко, но прервать ее не представлялось возможным. Не сейчас, когда Рудольфо крепко держал ее за руку, отчего Натали чувствовала себя уверенной как никогда. Принц, который был еще прекраснее, чем она могла себе признаться, уводил ее вдаль по террасе. Туда, где было больше тьмы, нежели света.

Вот он остановился и посмотрел ей в глаза. Его лицо в темноте казалось теперь слишком сосредоточенным и серьезным. Он поставил оба бокала на балюстраду и расправил плечи. Медленно. Как будто неохотно. Сердце Натали вырывалось из груди, но отнюдь не от страха. Он взял ее руку и прижал к своей груди. Простой, казалось бы, жест, но Натали ощутила себя пойманной в клетку птицей. Разница лишь в том, что из этой клетки не хотелось вырываться.

И она прильнула к нему. Прижалась к крепкой стене могучего тела принца Рудольфо.

– Откуда ты взялась на мою голову? – спросил принц, нарушив тишину вечера. – И что за чертовщину ты со мной творишь?

Натали открыла было рот, чтобы ответить. Но в голову, как назло, не приходила ни одна колкость. И кем она возомнила себя, в конце концов? Ангелом отмщения? Ворвалась в жизнь другой женщины, а теперь подстраивает эту жизнь под себя? Ведь Рудольфо действительно не сделал ничего плохого лично ей. Наоборот, он подарил ей ощущение полета.

Вот он смотрит на нее в соблазнительной темноте, и у Натали дрожат колени. Она забыла, кем на самом деле является и что здесь делает. Из ее головы вылетели все мысли, кроме тех, что были о нем. Черт бы побрал этого принца! Когда он смотрит на нее своими черными голодными глазами, Натали сама чувствует себя экстремалом, спрыгнувшим без парашюта с отвесной скалы.

Тем временем принц обнял ее голые плечи и прижал Натали к себе еще крепче. А она дрожала. Дрожала всеми частями своего худого тела. На каком-то уровне она понимала, что нужно бежать сломя голову. Но вместо этого Натали откинула голову назад, чем бесповоротно испортила свое положение.

Черные глаза принца горели расплавленным золотом, жар которого она ощущала теперь ниже живота.

– На меня опасно так смотреть, принцесса.

– Я думала, ты любишь опасность, – услышала Натали собственный шепот.

– Люблю. Очень люблю.

Сказав эти слова, принц наклонился и поцеловал ее.

Первый поцелуй показался таким непринужденно легким. Но электричество уже искрилось внутри обоих, и Рудольфо поцеловал принцессу второй раз. Натали прижималась губами к его губам, пытаясь взять все у этих сладких секунд. Ей хотелось отдаться ему и отдаться шторму, который бушевал в ее душе. Она стояла на цыпочках, когда принц разомкнул поцелуй и, глядя ей в глаза, улыбнулся своей опасной улыбкой.

Натали не смогла удержаться и не застонать, молясь о продолжении. Но Рудольфо не нужно было умолять. Он вновь склонил голову и поцеловал ее так глубоко, так грубо и необузданно, что земля ушла из-под ног Натали.

Рудольфо просто взял и… завладел ею. Он целовал ее так, словно уже был королем, а Натали – его подданная, служанка. Как будто она не имела права перечить его воле. Он целовал ее, словно не сомневаясь, что она всецело принадлежит ему. Его рот так требователен и горяч, от его жарких губ Натали бросало в дрожь. Она сжимала руки в кулаки, вцепившись в ткань его костюма, – будто боясь, что принц может внезапно исчезнуть из ее сказки. Но принц продолжал целовать ее – глубоко, неистово, исступленно.

Натали изгибалась на его сильной руке, а он наклонялся ниже и ниже, как будто не в силах насладиться ею вдоволь.

Но вдруг принц резко остановился, и с губ его сорвалось проклятье. По всему было видно, как сильно не хотел он отпускать ее из рук. Натали повернула голову и увидела, что в нескольких метрах от них на террасу вышла группа гостей.

Она не знала, как выглядела со стороны в эту минуту. Но Натали ощущала себя другой. И Рудольфо смотрел на нее, словно это она была той женщиной, на которой он женится всего через два месяца. И которую он только что безудержно целовал на террасе романтичного римского дворца.

В этом и заключалась главная проблема. Натали уже отказывалась верить, что она не та женщина. А значит, дела плохи.

Очень плохи.

Она отошла в сторону, облокотившись на каменные перила. Рядом на балюстраде стояли два бокала игристого вина. Ей хотелось выпить их оба – один за другим, чтобы заглушить нарастающую внутри обиду. Но алкоголь мог произвести и обратный эффект. И эта догадка ее остановила.

По черным глазам Рудольфо в темноте невозможно было понять, о чем он думает.

– Ты так на меня смотришь, – проговорил принц, – как будто это твой первый поцелуй. Наш первый поцелуй. – Он сложил губы в улыбку классического соблазнителя. – Но скажи мне правду, Валентина. Тебе же было чертовски приятно.

Чужое имя произвело эффект удара ниже пояса. Натали и так дышала с трудом. А теперь ей понадобились все силы, чтобы не упасть в обморок от отчаяния. Как могла она снова забыть?

«Потому что ты хочешь забыть», – отвечал внутри голос рассудка.

– Я не та, за кого ты меня принимаешь, – призналась Натали не своим голосом.

Наверно, она и впрямь сошла с ума.

Но Рудольфо лишь рассмеялся:

– А по-моему, ты как раз та, за кого я тебя принимаю.

– Уверяю тебя, это не так.

– Сейчас не лучший момент для философских бесед, принцесса. Разве кто-то из нас тот, кем его видят другие? Взять, к примеру, меня. Я уверен, что каждый гость этого вечера готов рассказать тебе, какой я. И все они будут не правы. Я не тот, о ком пишут жадные до сенсаций журналисты. Моя главная мечта не выжить в сумасбродном приключении. А занять свое место в королевстве отца. – Это внезапное признание повисло между ними в воздухе, как сигаретный дым. Натали была уверена, что ослышалась или неверно истолковала слова принца. Она хотела что-то возразить, но его лицо вдруг как будто помрачнело. Взгляд стал почти грозным. – Как мало отношения имеем мы к ролям, которые играем, – добавил Рудольфо.

– Хочешь сказать, у тебя есть второе «я»? – с подозрением спросила Натали. – И твое второе «я» отдано стране?

Она чуть не лишилась чувств, когда принц снова пригнулся к ней. Однако, вместо поцелуя, он пристально всмотрелся ей в лицо и негромко произнес:

– Не только у тебя есть вторая жизнь.

– Я имела в виду не это.

Но сказать, что же она имела в виду, Натали не сможет. Принцу, естественно, невдомек, что и не думала поднимать философский вопрос бытия. Она – Натали Моне, совершенно другой человек. Вот что она имела в виду.

– Тогда, может, объяснишь мне? – спросил Рудольфо, словно и правда был заинтригован. – Или хочешь, чтобы я догадался сам?

Но Натали знала – даже если она раскроет свой секрет, он ей не поверит. Но не поэтому она не решалась этого сделать. Единственной причиной было ее влечение к принцу Тессилийскому. Конечно, скоро она ему признается, но только не сейчас.

От осознания больно закололо в груди. Она хотела его. И хотела, чтобы все происходящее между ними было по-настоящему. Натали хотела удержать принца и ненавидела себя, как никогда раньше.

– Я хочу уйти отсюда, – сказала она, и ей было все равно, как грубо это прозвучало.

Но она должна была сбежать от него. От магического заклинания, которое принц наложил на нее с такой легкостью.

– Пожалуйста, принцесса, не исчезай, как Золушка, в самый разгар бала. Иначе я пущусь за тобой в погоню. – Рудольфо подошел еще ближе к ней, и Натали не смогла отступить. Не смогла даже выставить вперед ладони. Не смогла сделать ничего, что была должна. Она не сделала ничего, даже когда принц прислонил ладонь к ее холодной щеке. И темные глаза его сверкнули двумя искрами. – Расскажи, что ты имела в виду.

Его габариты потрясали до боли в сердце. Темнота римского вечера никак не скрывала красоту его лица. А этот вкусный, сладкий мед на его языке – казалось, он один мог порвать Натали на части. Теперь она всерьез опасалась если не за свое физическое здоровье, то за моральное уж точно.

– Мне надо идти, – прошептала она, осознав свое рискованное бессилие.

Но, даже осознав его, она прильнула к ладони на своей щеке.

– Я никогда не хотел того, что дали мне родители, – вдруг сказал Рудольфо низким, почти командным голосом. – Танцевать и улыбаться на публике, а в одиночестве бить кулаками в стены. Когда-то я дал себе слово, что женюсь только по собственной воле. Но время все расставило по-другому. Вековые традиции оказались сильнее меня.

Натали поняла, что не может сказать ни слова. Ее горло словно было стиснуто железной хваткой.

Рудольфо не приближался, но он вдруг как будто затмил собой весь мир. Не осталось ничего, кроме его полуулыбки и неяркого блеска в глазах. Между ними была лишь ночь и ложь Натали. Но чем дольше он смотрел на нее так, тем сложнее было вспомнить правду ей самой.

– Рудольфо, – еле-еле произнесла Натали.

Признание или бегство? Ни к тому ни к другому она готова не была.

– Мне нравится, как ты зовешь меня по имени, – сказал принц, одарив ее теплом своего дыхания.

Когда он вновь пригнул к ней голову, Натали уже ничего не хотела так сильно, как раствориться в нем. В его всепоглощающих поцелуях и объятиях мускулистых рук.

Но за секунду до того, как их губы сомкнулись, Натали словно проснулась от сладкого сна. Мгновенно высвободившись из хватки принца, она резко отошла в сторону. Ей сразу стало холодно. Оказалось, что вечер не такой теплый, как казалось секунду назад. Все то тепло источал принц Рудольфо.

– Прости, – тихо сказала Натали, устремив взгляд в пол. Она знала, как опасно смотреть на него сейчас. Знала, что тогда возможен будет лишь один финал. – Прости, мне не нужно было… – Она была не в силах подобрать нужных слов. – Мне нужно вернуться в отель.

– Зачем? – спросил Рудольфо голосом, от которого у Натали побежали мурашки. – Чтобы вновь изменить свою личность?

Валентина отпрянула так, словно он ее ударил. Рудольфо даже испытал легкий укол вины за свое поведение. Но он и так держал себя в руках. Он вел себя куда скромнее, чем ему хотелось. И почему, черт возьми, она не сказала ему, что происходит? Она отпрянула так, словно его поцелуй был ей противен. Но их грядущий брак был необходимостью, политическим ходом двух королевств, где испокон веков не было места чувствам. Поэтому искра, вспыхнувшая вдруг между ними, – что это, если не Божье благословение?

Но Валентина, похоже, не разделяла его точку зрения. Она смотрела на него самым странным взглядом, который он видел в жизни. В темноте щеки принцессы приняли мертвецки-бледный цвет. Она жутко чего-то боялась, но в этом не было логики!

– Что ты имеешь в виду? – спросила принцесса. Голос ее дрожал, как и все ее тело. – У меня есть только одна личность. Та, что стоит сейчас перед тобой. Если ты не в курсе, у женщин бывает смена настроений.

Рудольфо пытался быть деликатным. Всегда, не только сейчас. Он гордился, что ни разу не пошел на поводу у своего горячего темперамента, сохраняя хладнокровие даже в самых экстремальных ситуациях. Не было причин терять его и сейчас. Как бы странно ни вела себя эта женщина. И каким бы загадочным ни казалось ему все происходящее.

– Тебе нехорошо? – спросил принц уже не с самой вежливой интонацией.

– Да, мне нехорошо, – отрезала принцесса. – Как я уже сказала, мне надо уйти.

Она хотела развернуться, но Рудольфо обхватил ее локоть и удержал на месте. Пещерный человек внутри его плевать хотел, нравится ей это или нет.

– Отпусти, – прошипела сквозь зубы принцесса.

Но вырваться не попыталась.

Медленная, ленивая улыбка появилась на лице Рудольфо, когда он снова увидел румянец на только что бледных щеках.

– Нет.

Принцесса стояла на месте, даже не пытаясь высвободиться.

– Что значит «нет»?

– Это значит, что я не отпущу тебя, пока ты не скажешь, что происходит. И даже если на это уйдет вся ночь, мне все равно. В тебе как будто живут две женщины.

Зеленые глаза принцессы вспыхнули ярким огнем.

– Это беспочвенное заявление.

– Отнюдь, – протянул Рудольфо. – Посуди сама. Сначала ты таешь в моих объятьях, а через минуту бежишь от меня, как черт от ладана.

Щеки принцессы побагровели еще сильнее.

– Это странно даже мне самой. Поэтому я и не хочу усугублять ситуацию.

Принц наслаждался нежностью ее шелковой кожи в своей ладони.

– Заметь, я и не пытался.

– Если ты сейчас же меня не отпустишь, я закричу.

Но принц лишь улыбнулся:

– Кричи. Разрешаю. – Несколько секунд он подождал, затем поднял на принцессу одну бровь. – Почему же ты не кричишь? Или это была очередная метафора?

Вместо ответа, принцесса сбивчиво вздохнула. Вырваться она по-прежнему не пыталась. Тогда Рудольфо подошел ближе и пригнулся так, что их лица оказались совсем рядом.

– Что за игру ты затеяла? – прошептал он ей на ушко. Принц ждал, что сейчас она точно убежит, но Валентина не двигалась. Он слышал ее дыхание и чувствовал ее учащенный пульс. А еще – аромат возбуждения, источаемый их телами. – Знаешь, я очень азартный игрок. Но мне нужно знать, во что мы играем.

– Это не игра, – ответила принцесса сломанным голосом.

– Когда мы познакомились, в тебе не было столько огня. Вспомни, как скучно мы сидели за ужином и…

– А мне не было скучно, – перебила принцесса, вздернув подбородок.

– Неужели? Ты сидела как статуя и улыбалась самой неискренней улыбкой.

– Я была сосредоточена. Впервые в присутствии вашего королевского высочества, поворотный момент в жизни, и так далее, и тому подобное.

– Разве дело в сосредоточенности? – Принц провел рукой по ее запястью, вложил руку в ее ладонь и скрестил свои пальцы с пальцами принцессы. Затем он коснулся кольца, принадлежавшего когда-то его бабушке и всем остальным королевам в истории Тисселии. Он повернул кольцо в одну сторону, затем в другую. – По-моему, дело совсем в другом, принцесса. Ты всегда смотрела мимо меня, как будто я привидение.

И вдруг принцесса вздрогнула, как от электрического удара, и, наконец, вырвала руку. Впрочем, электрический удар ощутил на себе и Рудольфо.

– Меня знакомили с будущим мужем, – решительно проговорила принцесса, – который известен своими каждодневными похождениями. Тебе крупно повезло, что я всего лишь как-то не так на тебя смотрела.

– Да, но представь мое удивление, когда тебя словно подменили! Раньше ты меня не замечала, а потом вдруг…

– Так вот что тебе надо? – перебила принцесса и отошла на несколько шагов назад. На этот раз Рудольфо не стал ее останавливать. – Чтобы тебя заметили, да? Может, тебя это шокирует, но уже весь мир видел твои прыжки с парашютом, нырки с акулами и все остальное, что ты устраиваешь ради привлечения внимания.

Что-то подобное Рудольфо то и дело слышал от отца. Но у Валентины это получалось совсем по-другому. Ему нравилось, с каким пылом укоряет его принцесса.

– Сейчас ты снова та, другая Валентина, – подметил он низким голосом. – Та, что говорит мне в лицо вещи, которые боятся сказать другие. А куда пропала другая, давно повиновавшаяся судьбе?

Принцесса смотрела на него, и в глазах ее читался вызов. Но это был вызов отчаяния. Так горят глаза людей, несчастных в своем одиночестве.

– Не бойся, эта Валентина скоро исчезнет, – заверила она принца. – Прости, но мне действительно нужно уйти.

Она развернулась и пошагала по террасе. Но Рудольфо не мог позволить вечеру закончиться так. Улыбнувшись себе, он последовал вслед за ней.