Помощница Пенни, Норин, приехала на следующее утро. Ей было девятнадцать, и она была очень робкой и застенчивой, хотя по телефону разговаривала более чем уверенно – по-видимому, это стоило ей немалых усилий. Единственным способом узнать, на что она способна, было практическое задание. И Норин справилась. К полудню кухня наполнилась восхитительными ароматами.

Пенни, по уши в муке, старалась сконцентрироваться на том, что делала девочка, попутно заставляя себя не думать о том, почему Мэтт не пришел. Если бы не Норин, она бы сошла с ума. Вдруг зазвенел звонок, и сердце ее подпрыгнуло в груди.

На пороге стоял Мэтт – но не один. Он держал за руку дочь. Лили выглядела младше своих тринадцати лет, но невозможно было ошибиться в том, кто ее отец. Оба были темноволосые и худые. Волосы Лили были подстрижены как-то замысловато, отчего она казалась сказочным существом, вроде эльфа, а большие темные глаза лишь добавляли образу загадочности. Она напоминала пугливого жеребенка, готового в любую минуту броситься наутек. Пенни узнала ненавистную школьную форму и едва удержалась, чтобы не заключить испуганную девочку в объятия. Но вовремя вспомнила, каково это – быть тринадцатилетним подростком.

Сделав шаг назад, Пенни улыбнулась:

– Привет. Я уж начала было думать, что вы не появитесь.

– Я был в школе у Лили. – Мэтт, казалось, нервничал не меньше дочери. – Пенни, это Лили. Ничего, что мы пришли вместе?

– Разумеется, нет. – Она впустила гостей. – Мы с Норин тут полностью погрузились в выпечку. Нашу еду ждут пятьдесят бездомных людей. Яблочные пироги уже готовы. Следующий пункт – имбирное печенье на десерт.

Бросив взгляд на Лили, Пенни увидела, как она обежала глазами кухню, и узнала это выражение лица – точно так же в детстве она и сама смотрела на кухню, что стала для нее безопасным пристанищем. Вспомнив историю, рассказанную ей Мэттом о том, как Лили не поладила с отчимом, Пенни прониклась еще большим сочувствием к девочке.

– Ты любишь готовить?

– Я не очень-то умею, – прошептала Лили, глядя на миски с глазурью и всевозможные формочки для печенья. – Выглядит забавно, но я не знаю, что с этим всем делать.

Но тут вмешалась Норин, которая и сама была еще наполовину ребенком, – очевидно, узрела родственную душу.

– Это легко! – воскликнула она. – Я тебе покажу.

Две минуты спустя девчонки уже натягивали на имбирных человечков разноцветные юбки, а Пенни и Мэтт могли наконец поговорить.

Мэтт не мог поверить своим глазам, глядя на Лили. Она буквально преобразилась, начала смеяться над комментариями Норин. Почувствовав, что дочь расслабилась, он и сам успокоился.

– Так что произошло? – спросила Пенни. – Кстати, спасибо огромное за вчерашний ужин. Но сейчас ты выглядишь гораздо хуже, чем когда тебе предстояла стрижка тысяч овец.

Мэтт устало улыбнулся.

– Да, наверное, – согласился он. – У меня был тяжелый день.

– Не расскажешь?

Пенни повела его вглубь комнаты, где стоял стол. Сквозь окошки под потолком лился солнечный свет, комната была наполнена запахом выпечки. Так по-домашнему, подумал Мэтт, хотя откуда ему знать, он никогда не видел настоящего дома. И Лили тоже.

Вдруг он увидел перед собой кружку с чаем – а напротив сидела Пенни. Она ждала, пока Мэтт заговорит. Еще не хватало грузить ее своими проблемами!

– Расскажи, – произнесла она.

– Я знал, что в новой школе будут проблемы, – начал он. – Но надеялся, что все образуется. Однако утром Лили мне позвонила – она рыдала в трубку.

– Почему?

Мэтт снова поглядел на дочь. Он надеялся, что она сумеет постоять за себя, но, очевидно, его девочка еще совсем ребенок.

– Она провела в школе неделю. И ее поселили в комнату с тремя другими девочками. Но, похоже, они подкупили кого-то в общежитии, надеясь, что к ним никого не подселят. Они принялись жаловаться родителям и директору, а Лили объявили бойкот. Но никто не внял их жалобам, Лили осталась. А сегодня утром она проснулась от того, что ее облили ледяной водой, а потом она нашла записку.

– Какую записку?

– Эти девчонки забияки, все они из богатых семей, привыкли получать то, что хотят. В записке говорилось, что Лили должна уехать, или никто из девочек в школе не станет с ней разговаривать, а кто станет, будет изгоем.

– О, Мэтт…

– Ну, я, конечно, пошел к директрисе, – продолжал он. – Показал ей записку и ожидал, что она хотя бы поругает этих девчонок. Но она… она мне сказала, что Лили – незнакомка, которая вторглась в сложившийся коллектив посреди учебного года. Я спросил, нельзя ли поселить Лили с кем-нибудь еще, и получил выговор. Она мне сказала, чтобы я не морочил ей голову ерундой. Все это детские шалости, сказала она. А если нам не подходит комната, тогда мы можем забирать документы.

– И что?

– Я собрал вещи Лили, и мы ушли.

– О, Мэтт. – Пенни улыбнулась. – Это хорошо.

– Да, – рассеянно произнес Мэтт, глядя на Лили. – Но сейчас… Я не хочу, чтобы Дэррилин забрала ее обратно, ведь она хотела именно эту школу.

– Дэррилин так заботится о дочери?

Мэтт провел рукой по волосам.

– Не знаю. Мне кажется, нет.

– Ну так соври ей, – посоветовала Пенни. – Раз ей все равно, где будет Лили, главное, чтобы она не была с ней.

Мэтт задумался. Он почти не знал своего ребенка, но очень любил.

– Ты не можешь жить с ней на ферме?

– О, ей там хорошо, – отозвался с энтузиазмом Мэтт. – Провела у нас всего неделю, но уже познакомилась со всеми животными. Они ей нравятся, и мне кажется, ей у меня спокойно. – Он поколебался. – Пенни, мне жаль, но ты была права… когда решила уехать. Спасибо.

– Не за что, – поспешно сказала она, стараясь говорить как можно более непринужденно. – А в обычную школу, дневную, она ходить может?

– Ты шутишь? Джиндали очень далеко от города. Мне тогда придется переехать.

– Ну да, тогда будешь несчастен ты сам. – Пенни посмотрела на смеющихся девочек, и вдруг ее пронзила неожиданная мысль.

Может, она сможет помочь?

– Аделаида ближе к Джиндали, чем Сидней, – медленно произнесла она. – А Норин из Аделаиды. Она приехала в Сидней за парнем, но их отношения не сложились.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Меня здесь ничто не держит, – продолжала Пенни.

Мэтт повернулся и посмотрел на нее:

– Пенни, что именно ты хочешь предложить?

– Я знаю неплохую школу в Аделаиде – интернат. Мне о ней рассказала одна из девочек в Швейцарии, где я училась потом. У них хорошая учебная программа и есть собственная ферма. Огромное значение придается также всяким походам, кемпингам. По словам Элис, там она впервые ощутила себя как дома.

– Мне нужны подробности.

– Да, но этого недостаточно, Лили никого не знает в Аделаиде.

– Я могу снять или купить квартиру и быть там в любое время. Или, если потребуется, я там могу жить.

– Оставишь ферму? Но ведь это как раз то, чего ты не хочешь.

– Если нужно, я готов.

Ну конечно, подумала Пенни, это же Мэтт. Хотя… он ее друг, так? А почему бы и не помочь другу – тем более что это идеально впишется в ее планы.

– Сейчас пока рано говорить, но если ей все понравится… Может быть, я могу тоже поселиться в Аделаиде? – Увидев, как Мэтт нахмурился, Пенни поспешно продолжила: – Я решила не оставаться в Сиднее. Это помещение арендовано на время, пока я не напишу бизнес-план. Я бы хотела основать компанию в другом городе. Норин с радостью отправится домой, а я поищу здание для компании рядом со школой Лили. Ты будешь приезжать, а когда не будет тебя, буду я.

– Зачем тебе это? – спросил Мэтт. – Пенни, к чему ты ведешь?

– Да ни к чему, – сказала она. – Лили, может, и не понадобится мое присутствие, но я могу помочь. Решение, которое устроит всех.

– Но тебе нужно будет менять все…

– Это лучше, чем готовить у Мэйли, – улыбнулась Пенни. – Мне все равно нужно будет куда-то переезжать. – Она вздохнула. – Не знаю, как мама набралась смелости, но факт фактом: мы с ней разговаривали, и она сказала, что хочет уйти от отца. Ей следовало, правда, сделать это уже давно. Отец ей давно изменяет, а она все старается всех осчастливить. Так что понадобятся хорошие адвокаты, чтобы отсудить у отца ее долю денег, но… ты же сам вчера видел, как она тебя уговаривала. Она прирожденная светская дама, и я планирую ее занять в бизнесе.

– Но почему Аделаида? Неужели только ради Лили?

Пенни поколебалась, не сводя глаз с девочки.

– Мэтт, это не жертва с моей стороны, – сказала она. – Может быть, Лили и не понадобится мое присутствие и поддержка. Может быть, моей маме не понравится в Аделаиде, а может, этому городу не понравится мой бизнес.

– Но ты все равно готова на это ради Лили.

– Да, она тут решающий фактор, – призналась Пенни. – Но это кажется мне правильным поступком. Мы ведь друзья, разве не так?

– Нет! – Мэтт произнес это так громко, что Норин и Лили обернулись. – Пенни, мы не друзья – по крайней мере, не просто друзья. Пенелопа Хиндмарш-Ферз, я тебе уже говорил – и тогда сам точно не знал, насколько это правда, – но я знаю сейчас: я люблю тебя.

С нее довольно.

Конечно, она была бы не против счастливого конца: Мэтт на руках уносит ее в закат, за кадром играет музыка. Однако на других условиях, не так, как мама, полагающая, что любовь – это всегда самопожертвование.

– Я все еще приглашен на свадьбу твоей сестры? – спросил он.

Пенни очнулась от раздумий.

– Мама же пригласила тебя, – отозвалась она, возясь с духовкой и не глядя на Мэтта.

– Так это означает – да?

– Если будет свадьба. Я же сказала Фелисити…

– Она не отменит свадьбу, – возразил Мэтт. – Они так подходят друг другу. Ты поедешь из дома родителей?

– Да. Мы с мамой решили остаться до свадьбы. Не настолько уж мы не любим Фелисити, чтобы стать причиной скандала в прессе.

– Так во сколько мне подъехать?

Пенни повернулась:

– Мэтт…

– Пенни. – Он улыбнулся ей своей обворожительной улыбкой. – Я хочу прийти. Твоя мама сказала, что я тебе нужен.

– Но я не хочу в тебе нуждаться.

Его улыбка померкла.

– Правда?

– Правда.

– Даже если это устроит всех нас?

– Не знаю, о чем ты, – ответила она коротко. – Мэтт, мне нужно время. Я знаю, что ты можешь причинить мне боль, а мне бы этого не хотелось. Потому мне необходимо собраться с силами, найти себя. А если рядом будешь ты, это все усложнит.

– А может, наоборот, будет легче?

Норин и Лили не сводили с них любопытных глаз, но Пенни уже не думала ни о чем, желая донести свои чувства до Мэтта.

– Как упростит? – спросила она. – Я недавно побывала в очень непростых – и неприятных – отношениях. Я полжизни провела, глядя, как мама разрушает свою жизнь, стараясь угодить всем вокруг. Я не хочу повторять ее ошибки.

– А если я поклянусь, что сделаю все ради твоего счастья…

– Не нужно, – ответила Пенни, внезапно вздрогнув от нахлынувших воспоминаний о вечерних признаниях на веранде. – Я не могу, мне нужно время. Не могу.

– Не можешь мне довериться?

– Именно, – кивнула она. – Прости.

– Да нет, это ты прости, – тихо сказал он. – Может быть, я бы не понял, не встреть я твоих родных, но я их теперь знаю. Пенни, давай подождем.

– Я не смогу…

– Кто знает, – сказал он, подходя и беря ее за руки.

Его губы прикоснулись к ее губам лишь на миг, и это было точно прикосновение перышка. Но потом он отошел и грустно улыбнулся.

– Свадьба в субботу. Во сколько?

– В четыре. Но…

– Я приеду за тобой, – пообещал Мэтт. – Если увижу, что ты садишься в лимузин, пойму, что ты не хочешь моего присутствия. Но если все же решишься, я буду с тобой. Без всякого давления, Пенни, любимая. Мы с Лили отправимся в Аделаиду и посмотрим на новую школу, но ничего предпринимать не будем. И ты тоже пока не совершай необдуманных шагов. Увидимся в субботу… надеюсь.

– Мэтт.

– Ничего пока не предпринимай, – повторил он, поворачиваясь к Лили. – Готова? Пенни предложила нам новую школу. Может, она тебе понравится. Попробуем?

– Не знаю, я боюсь, – прошептала Лили.

– Все мы боимся чего-то, – ответил Мэтт. – Где бы занять мужества?