Вечер был блестящим, ярким и очень тяжелым. Кэтрин часто повторяла себе, что так было всегда и к этому пора привыкнуть. Она уже не первый раз прогуливалась по красивому замку Кастелли в этом районе в Северной Калифорнии, где все посвящено производству вина, и делала вид, что не слышала шепота за спиной и не замечала брошенных в ее сторону взглядов. Такова обратная сторона жизни известных людей. Каким-то непонятным ей образом остальные члены семьи легко со всем справлялись. Почему же ей не удается?

В глубине души Кэтрин знала ответ.

Всему виной Лука. Не будь она сейчас его референтом, а просто мачехой, старалась бы держаться как можно дальше, в тени. Однако, будучи помощницей Луки, она была обязана всегда быть по правую руку от него, вне зависимости от того, что между ними происходит.

Лука догнал ее на главной лестнице и, встав рядом, смерил испепеляющим взглядом.

– Мне кажется, вам лучше перестать меня преследовать, – процедила Кэтрин сквозь зубы.

– Я был бы только рад, – нарочито вежливо ответил он. – Следует ли принимать это как ваше заявление об увольнении?

Он схватил ее за локоть так неожиданно, что Кэтрин чуть не оступилась, и так быстро потащил вниз, что она с трудом успевала переставлять ноги.

– Осторожно, – предупредил Лука. – Вокруг люди, а, находясь в обществе, вы не должны забывать, что являетесь вдовой моего отца и моим референтом.

– Это и есть реальное положение дел. – Она покосилась на него. – Хотя сумбур в вашей голове до сих пор не позволяет вам этого понять.

– Давайте ограничимся одним конфликтом в день, – остановил ее Лука. – Полагаю, получение вдовой Кастелли места в семейной компании даст сегодня толчок новым сплетням. Вы согласны? Впрочем, можете воспользоваться случаем и объявить всему миру об изменении планов и открытии нового сезона охоты.

– Охота, как я понимаю, видится вам чем-то похожим на то, что вы делали в коридоре? Вы так принимаете людей на работу?

Лука скривился, и это было видеть приятнее, чем его улыбку.

– Вы очень расстроены тем, что не можете мной манипулировать, – кивнул он, будто констатируя факт. – Не забудьте выделить в моем рабочем графике время, чтобы подумать над этим. Может, в следующем месяце? А пока… – В одно мгновение он превратился из пасынка, который ее ненавидел, в исполнительного директора. Таким она наблюдала его большую часть времени за последние несколько недель. – Пока вам лучше быть рядом со мной. И молчать, если не обращаются к вам напрямую. Улыбайтесь и запоминайте все до мельчайших деталей из деловых разговоров, которые я буду вести, позже мы сверим вашу информацию с моей.

Кэтрин несколько раз моргнула:

– И на какие детали мне надо обращать внимание?

– На все, Кэтрин, – ответил он таким тоном, будто говорил со слабоумным человеком. Даже не взглянув на нее, он прошел в зал и мгновенно преобразился. Будто кто-то переключил вмонтированный в его тело выключатель. Теперь Лука был приветливым, остроумным, способным заставить всех вокруг смеяться. В руках он держал бокал с любимым напитком и выглядел изрядно навеселе, хотя, подойдя ближе, Кэтрин поняла по его глазам, что выпил он совсем мало. Он приветствовал, хлопал по спине и плечам, целовал в щеку. Флиртовал, очаровывал. Он был восхитителен настолько, насколько мог человек, умеющий двигаться как он, выглядеть как он и носить с небрежным изяществом шикарный смокинг.

Кэтрин не стоило даже пытаться спросить у него, зачем вся эта сложная игра.

Внезапно ей все стало понятно.

Она не раз выходила в свет с Джанни, который так же разговаривал со всеми и улыбался, но никто не считал его восхитительным. Они вели себя с ним осторожно, держали дистанцию, не стремились к откровенности, особенно если обсуждались деловые вопросы.

Сейчас же, видя перед собой улыбающегося Луку Кастелли, люди забывали, что перед ними тот же человек, что управляет офисом компании в Риме. Он был ярким, легким, беспечным. Но ведь на двери кабинета исполнительного директора было указано только одно имя…

Кэтрин было известно, какие ходили слухи. Говорили, что работой руководит сам Джанни, а Лука решает лишь рядовые мелкие вопросы, и то благодаря команде профессионалов. Упускалась лишь одна деталь: мужчина преклонных лет с выраженной деменцией вряд ли был способен управлять компанией. Однако, что бы ни говорили за спиной Луки, в его присутствии они тянулись к нему, согревались рядом, как в лучах щедрого солнца, и были весьма откровенны. Они посвящали его во все сплетни и слухи, открывали секреты, за одно упоминание о которых их начальники – находившиеся часто в том же зале – лишили бы подчиненных головы. Перед глазами Кэтрин Лука Кастелли творил волшебство. Воротилы бизнеса, ценители вина, молодые и талантливые новички – все они менялись, когда вспыхивала его обворожительная улыбка.

Увиденное открыло Кэтрин очень многое, а главное, объяснило причину ее собственных чувств, возникающих, как только Лука вставал с ней рядом.

Теперь она понимала, что дело вовсе не в ней или ее недостатках. Не в той слабости, за которую ее всегда ругала мать и делала все, чтобы ее искоренить. Всему виной личность Луки Кастелли.

Когда началась дискуссия на тему нового документального фильма, который Кэтрин не видела и не представляла, о чем идет речь, она незаметно ускользнула и скрылась в самой дальней дамской комнате.

Закрыв за собой дверь, Кэтрин опустилась на кушетку и перевела дыхание. Наконец-то она может немного расслабиться вдали от шумной толпы, считающей ее наглой самозванкой, и Луки, глядящего на нее с неизменной ненавистью.

Почему же она не испытывает к нему тех же чувств? Разве она не должна так же люто его ненавидеть?

– Симпатия к этому человеку лишь все испортит, – произнесла она вслух, говоря сама с собой, и подпрыгнула на месте, когда дверь неожиданно распахнулась.

– О! – воскликнула Лили и огляделась, словно ожидала еще кого-то здесь увидеть. Возможно, она услышала последние слова и надеялась увидеть ее собеседницу. Кэтрин автоматически улыбнулась. – Не ожидала, что здесь кто-то есть.

– Только я. Так что можешь считать, что никого.

Жена Рафаэля рассмеялась и погладила выпирающий живот, обтянутый блестящей тканью голубого платья. Она выглядела очень счастливой. Кэтрин ощутила едва заметный укол внутри, будто легкую обиду и зависть к незнакомому чувству. Счастье – эфемерная и совершенно незнакомая ей субстанция.

– Не обращай внимания на Луку, – произнесла Лили, глянув на Кэтрин в зеркало, и перевела взгляд на свое лицо. – Он умеет быть деспотичным. И очень не любит сюрпризы.

Она включила воду, подставила под струю ладони, а потом провела по толстым косам, собранным в замысловатую прическу. Кэтрин нравилась Лили. Из всей семьи Кастелли она была наименее склонна осуждать других и лучше всех приняла новую мачеху мужа.

– Это я сюрприз? – обратилась она к Лили, стараясь скрыть тяготившие душу чувства. – Не думаю, что Лука использовал бы это слово.

Лили посмотрела на нее с удивлением:

– Все в тебе стало для всех сюрпризом. С самого первого дня. Ты не вписалась в выстроенные для тебя Лукой рамки, а он терпеть не может ошибаться.

– Значит, он ненавидит сюрпризы? – задумчиво произнесла Кэтрин и рассмеялась. Ей неожиданно стало так легко, будто она узнала о своем боссе нечто важное. – А я думала, что единственное, что он ненавидит в жизни, – это я.

На этот раз засмеялась Лили, пожалуй, немного натянуто, как показалось Кэтрин.

– Он любит, когда все просто и понятно. Он всегда был таким. Раз он тебя ненавидит, значит, ты спутала ему карты и он не понимает, как справиться с ситуацией и как действовать. Знаешь, только это между нами, – предупредила она, понизив голос, – в этом есть много хорошего.

Лили помахала рукой на прощание и вышла, оставив Кэтрин размышлять над услышанным.

Впрочем, не долго. Зазвонил ее сотовый телефон, и, не глядя на экран, она поняла, что это Лука. Значит, ей предстоит с сожалением покинуть тихое место и вернуться в шумный, полный людей бальный зал.

Вздохнув, Кэтрин ответила.

– Решили сегодня отдохнуть?! – в бешенстве выкрикнул в трубку Лука. – Если нет, вам лучше быть рядом через секунду. Я плачу вам не за то, чтобы вы развлекались вместе с гостями.

– Разве вы мне платите? – Кэтрин несколько раз кивнула, приветствуя знакомых, встретившихся по дороге в зал. – Насколько я знаю, ваш отец оставил определенную сумму, чтобы мне не пришлось ждать, когда вы соизволите выписать мне чек с суммой жалованья. Или по другой причине, это не важно.

– Я сейчас повернусь и должен увидеть вас, – произнес он в тот момент, когда Кэтрин уже стояла за его спиной.

Он повернулся, как и обещал, и взгляды их встретились.

Выдержать его взгляд оказалось для Кэтрин сложнее, чем она ожидала. Она несколько раз моргнула, отключила телефон и убрала его в клатч. Она отвела взгляд лишь для того, чтобы убедить себя, что ей все кажется и в его глазах на самом деле нет того, что она привыкла ловить каждый раз, – ярость, смешанная с неприязнью.

Почему никто, кроме нее, не видит его истинного лица? Кэтрин решила, что, видимо, все обстоит не так, а она просто что-то придумывает.

А сейчас, когда она поднимет глаза, увидит то же, что и остальные, – светского ловеласа и ничего более.

Нет, все же ей не показалось. Лука смотрел на нее с ненавистью и презрением. Это интриговало ее и пугало в равной мере. В его взгляде был отражен целый мир, и она не представляла, как с ним справиться.

– Я полагала, вы заняты. – Она кивнула в сторону привлекательной женщины, ярко сверкающей благодаря облегающему платью из пайеток и многочисленным драгоценностям. – И не захотите разочаровывать поклонниц приступом серьезности.

– Это не приступ. Я занимаюсь делом и надеялся, что вы это поймете.

– Наверное, вы всегда так себя успокаиваете, – произнесла она, не подумав. Ах, как неблагоразумно! – Любопытно, куда бы вы ни пошли, предпочитаете всегда скрывать часть себя от посторонних глаз.

Кэтрин сама не верила, что осмелилась такое произнести. Лука замер, опешив, ей казалось, что лицо его безмерно долго оставалось застывшим, похожим на трагическую маску. Затем он несколько раз моргнул, но выражение не изменилось, отчего Кэтрин стало страшно до головокружения.

– Осторожно, дорогая мачеха, – вполне миролюбиво произнес он. – Не вынуждайте меня дать всем этим людям отличный повод для сплетен.

Как она решилась на такое, – может, этого все же не было? – теперь ей никогда не справиться с леденящим душу страхом. Судя по блеску в глазах Луки, он понимал, какие чувства она испытывает.

Однако он отвернулся и широко улыбнулся. Теперь ничто в его облике не напоминало о напряжении, испытываемом всего минуту назад.

Кэтрин вспомнила недавний разговор с невесткой Луки, бывшей когда-то его сводной сестрой, и решила, что все сказанное ею лучше забыть. Не имеет значения, что происходит в коридорах этого замка, ей надо думать лишь о том, что сейчас она референт Луки Кастелли и обязана справляться со своими обязанностями так, чтобы продемонстрировать, что из слухов о ней правда, а что нет, а также подтвердить истинность своих слов. Это должны понять все, а не только Лука.

– У тебя больше возможностей, чем ты могла вообразить! – сказала ей мама, когда они виделись последний раз на Рождество, и посмотрела так, что Кэтрин стало ясно: она опять разочаровала мать. – И посмотри, как ты ими распоряжаешься.

Кэтрин не нашлась тогда, что сказать и как защититься. Ведь именно Роуз заставила ее принять предложение Джанни.

– В мире полно людей, которые вступают в подобный брак из-за гораздо менее серьезных проблем, – заявила Роуз. – Хотя это, конечно, твоя жизнь, делай то, что считаешь лучшим для себя, не думай о том, что другие от этого могут пострадать.

И Кэтрин не смогла найти разумной причины, мешающей ей выйти замуж за доброго и щедрого старика, особенно после таких слов матери. Ведь ей ничего это не стоит. В результате ей пришлось пожертвовать лишь парой лет, а не всей жизнью, как Роуз, которая к тому же так мало получила взамен.

Мама, разумеется, не возражала, когда на деньги Джанни ей был куплен симпатичный домик в уютной деревеньке в Йоркшире, который она сама выбрала, как и не была против выделяемых средств, позволяющих жить без всяких проблем.

Роуз даже не подумала поблагодарить дочь, о чем Кэтрин несколько раз напоминал заунывный внутренний голос, который она всеми способами старалась заглушить.

Она ощущала себя неблагодарной и дала себе слово, что не станет обращать внимание на то, что думает о ней Лука, а будет просто выполнять свои обязанности.

Один сине-золотой день в Калифорнии перетекал в другой, каждый был наполнен встречами и поездками по винодельням. Лука все больше раздражался, поскольку Кэтрин… оказалась хорошим работником. Даже более чем хорошим, учитывая ее скромную должность. Ее даже нельзя было сравнить с тем помощником, чье место она заняла. Марко отлично справлялся со всеми административными делами, но, к сожалению, слишком очевидно пытался нравиться и угождать деловым партнерам Луки и потенциальным клиентам.

Кэтрин же была неотразима и ослепляла, как восходящее на востоке солнце, была мила, но сдержанна и спокойна.

– Нет! – рявкнул Лука, едва Кэтрин переступила порог зала для завтрака.

На ней была привычная строгая юбка, туфли на каблуках и блузка, то и дело наводящая его на мысли о том, что за ней скрыто.

Кэтрин подошла к ближайшему стулу и положила руку на спинку, выглядела она при этом немного обиженной.

– В этом наряде вы не можете идти, – прорычал он и разозлился на себя, потому что выглядел со стороны невоспитанным, капризным ребенком.

Почему рядом с этой женщиной он совершенно не может контролировать свои эмоции?

– Сегодня мы будем осматривать виноградники с одним из работников бухгалтерии. Они считают членов семьи Кастелли по-европейски чопорными для того, чем занимаются, так что надо произвести на них впечатление человеческим радушием и дружескими манерами.

– Полагаю, даже вам не удастся никого убедить, что вы радушный и дружелюбный человек.

– Я хамелеон, – сухо произнес Лука, поморщившись, когда яркий солнечный луч упал ему на лицо.

Кэтрин не сдержалась и добавила:

– Особенно учитывая, что вы никогда не бываете искренним.

Черт возьми! Как у нее это вырвалось?

Лука окинул ее недовольным взглядом:

– О вас можно сказать то же самое.

В этом он ошибался. Не говоря ни слова, Кэтрин вышла и вскоре появилась в другой одежде. На ней были джинсы, ботинки и рубашка из тонкого хлопка с длинными рукавами. Волосы уже не были уложены в скромную прическу, а свободно падали на плечи, не осталось на лице и легкого макияжа. Перед ним стояла женщина – воплощение всех фантазий, о которых он и понятия не имел. Кэтрин была похожа на девушку из рекламы о здоровом образе жизни в Калифорнии. Ожившая мечта любого мужчины.

Представители бухгалтерии согласились со всеми предложениями, высказанными во время встречи. Они ловили каждое слово Кэтрин и не сводили с нее глаз, а на Луку косились так, будто он был ее ассистентом. Подобное положение дел раздражало его настолько, насколько должно было. Ему приходилось идти за ней следом и любоваться волнующими изгибами тела. Кроме того, он мог думать только о том, как хорошо было бы сейчас повалить ее на траву между кустами и впиться в губы, один вид которых сводил его с ума.

Когда они наконец остались одни, помахав на прощание служащим, весьма довольным экскурсией, причем исключительно благодаря Кэтрин, Лука стал еще мрачнее, чем был с ней обычно.

Казалось, он сейчас набросится на нее с кулаками.

– Я же говорила вам, что справлюсь с этой работой, – заявила ему Кэтрин. – С любой работой.

– Вы справились.

– Не волнуйтесь, Лука.

У него появилось твердое убеждение, что она смогла взять себя в руки и побороть минутную растерянность. Он ненавидел себя, понимая, что проиграл схватку. Это чувство возникло внезапно и присоединилось ко всем остальным, которые давали ему повод себя ненавидеть.

– Я не позволю этим качествам разрушить те, которые мне свойственны как шлюхе. Я понимаю, как вам сейчас тяжело, мое единственное желание – вас немного приободрить.

Он изо всех сил сжал челюсти. Она стояла перед ним, оглядывая пейзаж, засунув руки в задние карманы джинсов, и выглядела потрясающе на фоне красивой природы, щедро подсвеченной зимним солнцем. В груди заныла рана, будто кто-то вонзил в нее стальной прут.

Лука не представлял, как себя повести, как выйти из этой глупой ситуации с Кэтрин. Вернее – и еще хуже, – с собой.

– Почему вы за него вышли? – неожиданно спросил он.

Ее огромные глаза стали серыми, словно перо голубя – неожиданный и резкий контраст с синим калифорнийским небом.

– Не понимаю, почему вас это интересует.

– И тем не менее интересует.

– Не вижу никакого логического обоснования, – тихо произнесла она. – Впрочем, мне ясно, что вам нужно как-то все себе объяснить, в противном случае вы будете выглядеть соблазнителем вдовы отца. Дважды.

– А оно есть? Хотя бы одно логическое объяснение? Отец спас вас, как бездомного щенка? Вы помогали детскому дому, и его деньги спасли много сирот?

Кэтрин улыбнулась так, как никогда раньше. Это была не та неэмоциональная улыбка, которую она использовала на работе и которую он видел сотни раз за последние несколько недель. Эта улыбка задевала душу. Она была грустной, даже выражение ее глаз изменилось. Лука был озадачен, не понимал, что происходит. Вернее, что произошло. Он уже решил, что переоценил ее намерение ответить честно, и в этот момент она заговорила:

– Нет. Я вышла замуж, потому что хотела. Хотела выйти за него. Он был богат, а я только заканчивала обучение, у меня были личные проблемы, которые он обещал решить. Мне это понравилось. Именно об этом я мечтала. – Уголки рта дернулись, улыбка слегка померкла. – Вы это хотели услышать?

– Меня ваш ответ не удивил.

– А что такое, по-вашему, брак, Лука? – спросила Кэтрин, чуть повысив голос.

Ее вопрос озадачил, поразмыслив, он понял, что никогда раньше об этом не думал. И еще ему пришло в голову, что они впервые разговаривают.

То, что происходило в библиотеке и в коридоре, те моменты, к которым он мысленно постоянно возвращался, были мало похожи на общение.

Кэтрин откинула волосы, и ему неожиданно захотелось сделать это за нее.

Захотелось прикоснуться к ней, и желание это было самым сильным из всех на данный момент. И самым невыполнимым.

– Уж точно не сделка, как для вас, – ответил он, постаравшись придать голосу жесткости. – Не холодный расчет с получением обязательного вознаграждения.

Кэтрин смотрела на него, продолжая улыбаться, и молчала. Грудь его неожиданно сдавило еще сильнее, словно ее перетянули жгутом.

– Вы уверены, что можете судить? – наконец спросила она очень тихо, но слова показались ему пощечиной, такими они были холодными. – Мы были счастливы тем, что имели. И выполнили те обещания, которые дали друг другу.

Этого Лука вынести не мог. Он подошел к ней, не обращая внимания на то, что они стоят перед домом, где их мог увидеть каждый, и взял лицо в свои ладони, отметив про себя, что это далось бы ему легче, не будь она так красива, не так горда и несгибаема. Если бы не лишала его выдержки, в которой он был так уверен.

– Расскажите же мне, как вы были счастливы, – прошипел он, бросая на нее огненные взгляды и свирепея с каждой секундой. – Как прекрасен был ваш брак – союз двух родственных душ.

Кэтрин не шелохнулась и не оттолкнула его. Не покраснела и не выглядела даже немного смущенной. Она лишь подняла руки и сжала его запястья.

– Давайте, – подтолкнул ее Лука, болезненно поморщившись. – Говорите. Какие обещания, данные старику, вы выполняли. Вы были обязаны по контракту становиться перед ним на колени и доставлять удовольствие несколько раз в неделю? Или он любил смотреть, как вы сама себя ласкаете? Какие обещания вы ему давали, Кэтрин?

Что-то необъяснимое мелькнуло в ее глазах, и они стали темно-серого цвета. Однако и сейчас она не оттолкнула его.

– Что меня в вас поражает, – почти прошептала она, – так это уверенность, с которой вы задаете вопросы, на которые не имеете права. Вас совершенно не касается, каким был мой брак. Можете и дальше изводить себя до сумасшествия своими немыслимыми предположениями, надеюсь, это вам удастся. Можете даже делиться подозрениями с теми, кто согласится их слушать. От этого они не станут правдивыми, и, разумеется, ничто не заставит меня их комментировать. Если вы желаете думать, что это происходило между мной и вашим отцом, извольте, верьте.

В ее взгляде было столько решимости, что Лука не представлял, что с этим делать. К счастью, со стороны подъездной дороги к замку послышался шум автомобиля, означающий приезд очередной группы на дегустацию, и ему ничего не оставалось, как опустить руки и дать Кэтрин уйти.

Кэтрин проснулась, когда сквозь окна комнату наполнял лунный свет, и в замешательстве посмотрела на часы. Было около четырех часов утра, и она несколько раз моргнула, приглядываясь, чтобы понять, не солнечные ли лучи проникают в комнату.

Даже после недели, проведенной в Калифорнии, ее биологические часы еще не настроились на местное время. Полежав немного, она поняла, что сегодня уже не сможет заснуть. По крайней мере, не сейчас.

Свесив ноги с высокой кровати под балдахином, застеленной тончайшим льняным бельем, она встала и быстро оделась, благо вещи оставила тут же на спинке стула – простые трикотажные брюки и кашемировую кофту с капюшоном. Волосы она скрутила в узел на затылке. И, подумав, накинула на плечи теплый мохеровый свитер, прежде чем выйти на балкон.

Луна оказалась такой яркой, что освещала всю долину. Кэтрин хорошо был виден каждый уголок: и вытянувшиеся кипарисы, и прерывистые волны виноградников. Закоулки, куда свет не поступал в достаточной мере, были покрыты серебристыми тенями, что придавало общей картине загадочности. Ветер был достаточно сильным и прохладным, вызывал легкую дрожь, похожую не беспокойство.

Кэтрин подняла голову и закрыла глаза, подставляя лицо ветру.

– Не спится? – раздался неожиданно близко низкий мужской голос. – Возможно, это совесть вам мешает.

Она постаралась повернуться так медленно, как только позволили сдерживающая чувства сила и бьющееся сердце. Она совсем забыла, что балкон в этой части дома единый и разделен весьма условно декоративными перегородками, не способными скрыть ее личную жизнь от Луки.

Он развалился в одном из шезлонгов, не надев ничего, кроме легких пижамных штанов, словно на него не действовал холодный зимний ветер.

Однако от лунного света ему не удалось скрыться. Он покрывал его массивный торс, забираясь во все впадины, словно лаская рельефные мускулы, и намеренно подчеркивал мужскую красоту и силу. Жаль, что ему не удалось смягчить застывшее выражение лица и рассеять мрачные тени на лице.

– Это говорит человек, который сидит напротив, – безразличным голосом произнесла Кэтрин. Она сделала это намеренно, желая продемонстрировать, что это совсем ее не беспокоит, что его присутствие ничего для нее не значит.

Однако Лука смотрел на нее так, будто точно знал, что она скрывает. Возможно, луна подсказала ему, осветив то, что Кэтрин старалась спрятать. И он повел себя так, отчего ей стало еще хуже. Он встал.

– А вы что здесь делаете? – спросила Кэтрин.

– Сам не знаю, – ответил он, не сводя с нее глаз. – Хотя уверен, что буду об этом жалеть. Впрочем, это не ново.

Звуки бьющегося сердца напоминали барабанную дробь. Лука поднял руку и провел по волосам, направленный на нее взгляд оставался при этом огненным. Затем он подошел к ней той походкой приближающегося к добыче хищника, от которой ей становилось страшно.

Кэтрин твердила себе, что не имеет права отступить, что обязана выиграть схватку. Хотя нет ничего страшного в том, чтобы, испугавшись, сбежать, поджав хвост, и скрыться в глубине комнаты, оградиться стенами от человека, который смотрит на нее с такой яростью. И все же она не должна так поступать, она не желает показывать ему, что он имеет над ней власть, что способен оказывать на нее столь сильное воздействие. Она не должна.

Кроме того, от страха она не могла даже пошевелиться.

Лука лениво приблизился к перегородке, доходящей ему до пояса, и перемахнул через нее, демонстрируя при этом грацию и ловкость.

От вида его хорошо тренированного тела у Кэтрин закружилась голова. Внизу живота вспыхнул огонь, от которого, казалось, она могла мгновенно растаять на этом самом месте. В какой-то момент у нее появилось такое чувство, будто это уже произошло.

Лука не остановился на полпути, а подошел к ней вплотную, погрузил руку в ее волосы и притянул к себе. Его губы, пугающие и манящие одновременно, стали совсем близко, как и горящие глаза, которые видели преступно много и заглядывали в потаенные уголки ее души.

– Что вы делаете? – пролепетала Кэтрин, хотя понимала, что уже ничего не сможет изменить.

Пальцы сильнее сдавили ее затылок.

– Похоже, я страдаю лунатизмом, – произнес Лука тем голосом, от которого внутри все скручивалось в тугой узел. – Ужасная вещь. Хуже алкоголизма. Никогда не знаешь, что будешь делать ночью, ведь наутро ничего не помнишь.

– Лука…

– Я вам сейчас объясню, что это значит, – прорычал он и впился в ее губы.