Василий оказался подполковником полиции Василием Михайловичем Цыплаковым, другом Григория Георгиевича. Именно в его кабинете Муза и давала показания, потому что ее привлекли как свидетельницу, впрочем, как и всех остальных, кто не разбежался.

Муза смогла несколько расслабиться и раскрыться, только когда осталась с Василием Михайловичем наедине, то есть без Григория Георгиевича. Сначала он присутствовал в кабинете с маниакальным упорством, пока ему реально не стало плохо. Его тут же отправили в больницу, так как вызванный судмедэксперт сказал, что ему необходимы рентген, МРТ и обязательно следует зашить глубокий порез на щеке, а также пару ран на голове.

– Его словно через мясорубку пропустили, – сомневаясь, что Григорий Георгиевич вообще выживет, сообщил патологоанатом. Да оно и было понятно, он-то привык иметь дело с мертвыми.

– Хороший парень! – проговорил вслед Григорию Георгиевичу Василий Михайлович.

– Не знаю, – пожала плечами Муза, переживая за Григория Георгиевича и чувствуя свою вину из-за бабьей дури.

– Зато я его знаю давно! Мы дружим. Гриша – человек, который всегда придет на помощь и не подведет. На это брачное агентство уже давно поступали жалобы, мы подозревали руководство в мошенничестве, но доказать ничего не могли. И вот появился шанс. Не буду загружать тебя нудными подробностями, откуда у меня такие данные. У нас есть свои осведомители. Но нужно было внедрить именно мужчину-красавца, способного вскружить голову женщине, а попросту – свести с ума. Григорий подходил лучше всех. Я с ним договорился, чтобы он добыл доказательства обмана клиентов.

– Какие доказательства? – удивилась Муза. – Что там женихи никудышные – это я и так подтверждаю.

– Ты меня не слушаешь, что ли? Тоже головой приложилась? Преступной деятельности доказательства! – И Василий Михайлович добавил крепкое словцо.

– Прекратите ругаться при даме! – не выдержала она.

– При ком? – переспросил Василий Михайлович, разве что не оборачиваясь по сторонам в поисках этой самой «дамы».

– При даме! То есть при мне! – покраснела Муза.

– А… – как-то странно посмотрел Василий Михайлович на нее и добавил: – Всегда не любил училок, и сейчас лишний раз понимаю, что был прав.

– Какая я вам училка? – обиделась Муза.

– Не будем о грустном… Так что я хочу сказать, – продолжил подполковник полиции. – Григорий пустил в ход свое врожденное обаяние, хотя ему и напрягаться не надо, женщины сами просто млеют сразу, вешаются на него гроздьями. Вот и директриса Туманова моментально запала на него. Он ее пригласил в ресторан, то да сё… – почесал затылок Василий Михайлович.

– Это что за «то да сё»? – уточнила Муза.

– Нет! Он на задании был от нас, понимаешь? Ничего особенного между ними не было, – пояснил Василий Михайлович, словно он должен был отчитываться перед Музой, как перед женой.

– И что же предложила ему Туманова? – спросила Муза.

– Она сделала ему очень недвусмысленное предложение: предложила Григорию Георгиевичу поработать на свою контору. Взяла его штатным женихом. – Василий Михайлович фыркнул.

– Штатным женихом? – переспросила Муза.

– Именно! Я поясню! Ты не переживай. Дело в том, что к ним приходит большое количество одиноких женщин, готовых на все, лишь бы выйти замуж, – сказал Василий Михайлович, и Муза ему была благодарна за то, что он не добавил, что она – одна из таких же женщин с глазами побитой собаки. – Так вот, эти женщины платили большие деньги за якобы стопроцентно удачную встречу с потенциальными женихами. Каждой женщине предлагались три жениха, то есть три встречи. А потом – извини, изнасилование у нас – статья! Только обоюдное согласие! И вот у женщины уже идут слюнки, как при виде сладенькой мармеладки, и она уже резво бьет копытцем, а мужчина вдруг раз – и в кусты. Ну, извините, не сложилось! В таких случаях госпожа Туманова: говорила «Он тебе понравился, а ты ему нет. Ничего тут не сделаешь. Жди второго свидания». Как говорится, надейся и жди! Вся жизнь впереди! Ей для аферы по выколачиванию денег из бедных, одиноких баб надо было найти всего троих мужиков, на которых будут вестись все бабы. И без претензий, прикинь? Тебе был предложен мужчина? Был! Кто виноват, что ты ему не понравилась? Правильно – ты сама, так что утри сопли и проваливай! Главное, мужчин на эти роли надо было подобрать именно таких, чтобы минимум девяносто процентов женщин соглашались пойти с ними на свидание и тратили на них свои обязательные встречи, прописанные в договоре.

Муза слушала его и не верила своим ушам.

– Неужели? Да как же так можно? Это же… это же… Бесчеловечно! Люди идут с надеждой… Это… Это…

– Криминально? – спросил Василий Михайлович.

– Нет. Даже не то слово… Это…

– Безбожно? – уточнял Василий.

– Точно! Безбожно! Отвратительно и подло! Но как же так можно? Что за мужики этим занимались? Подонки.

– Да вот находились. Григорий выдержал пять свиданий, списали пять раз деньги. Нам нужны были доказательства, чтобы обвинить Туманову в крупном мошенничестве, и мы их собрали выше крыши, а новость, что люди способны пойти на убийство ради материальной выгоды, даже для нас явилась полной неожиданностью. Но что делать? Тут только одно могу сказать: срок увеличится у арестованных, и бог им в помощь! – заключил Василий Михайлович.

– Я всё поняла, – прошептала Муза. – На самом деле этих людей надо наказать, потому что они, они…

– Играют с огнем? – встрял Василий Михайлович.

– Нет, не то. Они гадят людям в души. Они…

– Я понял! Лучше и не скажешь! Ты тоже пострадавшая! Григорий помог! У нас доказательств, я уже говорил, выше крыши. Спасибо ему. Правда, досталось парню, но ничего – он крепкий. Ну, а то, что вы оказались знакомы, – тоже на грани фантастики. Такое тоже никто предвидеть не мог, – засмеялся Василий Михайлович.

– Это вы еще мягко, то есть лояльно, выражаетесь… – смутилась она. – Считайте, я чуть не завалила вам всю операцию, и Григорий Георгиевич мог погибнуть по моей вине, – мрачно сказала Муза.

– Ну, это уж на твоей совести, – отвел глаза Василий Михайлович. – Иначе его бы не рассекретили и не избили так сильно.

– Да я всё понимаю! Всё из-за меня! Что-то на меня нашло! Женская солидарность! Подумала: я же знаю, что он женат, и сидит, нагло врет этой блондинке. Вот я и решила вступиться, – объяснила Муза.

– Это ревность, – согласился Василий Михайлович, тряхнув головой.

– Я не ревную! – отнекивалась Муза, становясь пунцово-красной.

– Конечно, – кивнул Василий Михайлович. – Именно из-за неумения распознать это чувство женщины и совершают дурацкие поступки. Это понятно, за это тебя никто не осудит, тем более что и ревновать Гришу теперь меньше придется, лицо ему подпортили основательно, – засмеялся Василий Михайлович. – Шучу я.

– Вижу, – сухо поджала губы Муза. – Надеюсь, что с Григорием Георгиевичем будет всё хорошо.

– Да я тоже на это надеюсь! – кивнул Василий Михайлович. – Разводили вас, баб, по полной программе, деньги вытрясали. Высылали дурехам классное фото, отказаться от свидания просто было невозможно, и вот оно – свидание! Денежки уплыли агентству и мужчине – подсадной утке. Все довольны! Услуга была предоставлена? Была! Какие претензии? Никаких! Сама рожей якобы не вышла, сама виновата, что не понравилась ему, вот и всё! – распалялся Василий перед Музой, которая и так уже поняла всю схему лохотрона для одиноких женщин.

Муза чувствовала себя крайне неловко. Ведь всё это и ее касалось непосредственным образом.

– Не знаю, не всем, видимо, везло на встречу с такими красавцами. Я пришла на встречу с каким-то форменным придурком… он – реальный, видимо, жених был.

– Совсем плохой? – засмеялся Василий Михайлович.

– Зануда, и волосы крашеные. Да еще жадный и подонок по отношению к бывшей семье, – пожаловалась Муза.

– Где? – спросил подполковник.

– Что «где»? – не поняла она.

– Ну этот… с крашеными волосами?

– Да кто его знает? Кому он нужен…

– Да? – задумался Василий Михайлович и погладил свою лысую голову. – Да уж лучше быть, как я, лысым. Брутально!

– Это точно! – согласилась Муза.

– Как понял Григорий, таких мужчин – подсадных уток предлагали только очень привередливым женщинам, которые отмели уже много кандидатур и начинали капризничать, что они заплатили деньги, а им до сих пор не предоставили нормального жениха. Они начинали угрожать, что потребуют назад деньги или еще что. И вот тогда – на! Как вам такой мужчина? Ой, это тот, кого я ждала! Конечно, с таким я с удовольствием пойду на свидание! Вот и все! На тебе – свидание! На тебе – отказ от подсадного мужчины, и денежки твои все равно улетучились! Схема-то проста и очень тянет на статью «Мошенничество». Это то, что всегда очень трудно доказать, но благодаря Григорию у нас доказательства имеются, – с улыбкой сказал Василий Михайлович.

– Надеюсь, что они ответят по всей строгости. Нельзя так использовать чувства людей, – согласилась Муза, которая в сложившейся ситуации не смогла не добавить: – А я совсем лопухом оказалась… Господи, Григорий Георгиевич, наверное, смеется надо мной.

– В смысле? – переспросил Василий Михайлович.

– Я не возмущалась, ничего не требовала. Пошла на свидание с этим козлом, то есть с первым, кого мне предложили. Еще и прессинг такой был, что надо брать первого, который внимание на тебя обратил! Мол, нельзя разбрасываться, мужчин мало! Больше с тобой никто и не согласится встретиться! И я сразу же повелась без выбора, – пожаловалась Муза.

– Да, это ты опростоволосилась, – хмыкнул Василий Михайлович, пребывающий в прекрасном расположении духа. – А то бы и тебе Гришу предложили! Вот бы ты оторвалась на нем! Ха-ха-ха!

– Смешно, – с некоторой долей неприязни посмотрела на него Муза.

– Нет, Музочка, ой, не могу, ну что за имя у тебя? Я сейчас умру от смеха! – веселился Василий Михайлович.

И Муза, наблюдавшая за ним, поверила, что он умрет, потому что ей стали внушать опасение и цвет его лица, и хрипы, внезапно появившиеся при дыхании.

– Ой, не могу! Му-за! Эй, где мой Орфей? Нет, я согласна пойти со всеми. И даже с мужиком с крашеными волосами! Нет! Это невозможно! Умора! Помогите! А… а… а… – Внезапно лицо Василия Михайловича посинело, он схватился за грудь, то есть за область сердца, и повалился на стол, стуча по нему, словно требуя продолжения банкета, но только вид у него при этом был не очень жизнеутверждающий, вернее, совсем даже наоборот.

Муза, вышедшая из секундного ступора, бросилась вон из кабинета. Она сразу же кинулась к первому попавшемуся навстречу, крича во все горло, что в кабинете плохо человеку.