Зайдя к себе в номер вместе с Джоном, Молчанов достал из чемодана две пластмассовые коробки.

В одной, побольше, размещался набор из двух мотков радиопровода, изоляционной ленты, ножниц, иголок и ниток. Во второй, поменьше, лежали две пары запонок и несколько медных пуговиц разных фасонов с отходящими от них кончиками радиопроводов.

Взял одну из пуговиц, внимательно осмотрел ее. Потом так же внимательно осмотрел запонку, от которой отходили провода. Вгляделся в металлические пуговицы на обшлагах коричневого клубного пиджака, перекинутого через руку Джона:

— Как будто ничего, по размеру пуговицы подходят. Рисунок немного другой, но сойдет. У меня есть два «жучка» в виде запонок и два — в виде пуговиц на рукава. По-моему, по рисунку они не сильно отличаются от твоих?

Взяв одну из пуговиц-микрофонов, Джон приложил ее к пуговицам на обшлагах своего пиджака.

— Если смотреть в сильную лупу, можно понять, что пуговица другая. Но издали сойдет. А что с твоим пиджаком?

— С моим пиджаком все в порядке, здесь есть пуговица как раз для него.

Подойдя к шкафу, снял с вешалки темно-синий клубный пиджак. Положил его на кровать.

— Надо решить, что мы используем. Запонки? Или пуговицы?

— Запонки не нужно пришивать.

— Это верно. Зато, если использовать пуговицу, можно без всяких помех снимать пиджак.

— Так и с запонками можно снимать пиджак, если вшить проводку и рекордер в рубашку. Потом, если ты собираешься снимать пиджак, куда мы спрячем оружие?

— У меня есть две специальные кобуры, которые надеваются на щиколотки. Если же проводка и рекордер будут вшиты в рубашку, я пиджак не сниму. Рубашка в этом смысле — вещь очень уязвимая.

— Хорошо, берем пуговицы.

— Тогда начинай. — Молчанов поставил на стол вторую коробку. — Здесь провода, изоляционная лента, ножницы, нитки, иголки. Берись за дело. Никогда не вшивал проводку в одежду?

— Если честно, нет.

— Вшивать надо во внутренние швы, очень аккуратно. Пуговицу лучше ставить на левый рукав, он меньше бросается в глаза. И рекордер удобней вшить в подкладку с левой стороны, под внутренний карман. Причем вшить так, чтобы можно было в любой момент через подкладку нажать на клавишу включения. Если что не будет получаться, я помогу.

После кропотливого труда, который занял у них около двух часов, рекордеры, провода и микрофоны были вшиты в швы, подкладку и обшлага.

Осмотрев свой пиджак, Джон сказал:

— По-моему, все чисто?

— Дай-ка… — Взяв пиджак, Молчанов внимательно проверил шов на левом рукаве. — Да, все чисто. Осталось решить, за кого мы будем выдавать себя в «Хайдауте».

— Разумная мысль. Может, за бизнесменов?

— Слишком примитивно. Что, если за моряков торгового флота?

— За моряков торгового флота?

— Ну да. Сегодня пришли, завтра ушли. И никто нас больше не увидит.

— Нормально.

— Но чтобы все было чисто, надо позвонить в порт. Позвонишь?

— Сейчас. — Сняв трубку, Джон набрал номер. — Добрый день. Куда я попал? Диспетчерская? Скажите, сегодня в порт приходили какие-нибудь суда под флагом США? Приходили? Так… Так… Будьте любезны, повторите… «Звезда Сингапура», «Морской орел» и «Миранда»? «Миранда» — это что? Турбоход-контейнеровоз? Откуда он пришел? Из Сан-Хуана? Не подскажете водоизмещение? Сорок пять тысяч тонн? А линия какая? «Транскарибиен Карго»? Понятно. Да, мэм, еще одно — где она ошвартовалась, эта «Миранда»? Четвертый пирс, девятый причал? Большое спасибо, мэм. Хотя, мэм, подождите… Вы могли бы сказать, кто там капитаном? Еще раз, как? Крис Салливэн, правильно? Большое спасибо, мэм, всего доброго. — Положил трубку. — Все слышал? Сегодня в Нью-Йорк пришел в числе других турбоход-контейнеровоз «Миранда». Водоизмещение — сорок пять тысяч тонн. Стоит у четвертого пирса, на девятом причале. Капитаном там Крис Салливэн. Подойдет нам такая коробка?

— Вполне. Все, Джон, одеваемся. И звоним Инне, она наверняка уже освободилась.

Через полчаса они уже входили с Инной в ресторан. Ужин удался на славу, при этом Молчанов отметил, что никогда еще не видел Инну в таком хорошем настроении. Наблюдая за ней, подумал: «Она вся будто светится».

В клуб «Хайдаут» они выехали ровно в восемь на вызванном заранее такси и примерно через час были уже на месте.

Клуб, расположенный в мрачном на вид длинном двухэтажном здании, стоял с затемненными окнами, без каких-либо вывесок, если не считать слабо светящуюся на торце неоновую надпись «Ночной клуб». Здание высилось особняком на асфальтовом островке, окруженном большой транспортной развязкой. Мимо по двум хайвеям в четырех направлениях проносился в темноте поток машин, часть этого потока, стекаясь по боковым спускам, объезжала клуб, который всем своим видом будто подчеркивал: вся эта суета меня не касается.

Сидевший за рулем пожилой пакистанец, умело развернувшись, поставил такси во внутренний двор клуба. Парковка выглядела сейчас пустой, здесь стояло всего около десятка машин.

Расплатившись, Джон спросил:

— До какого часа вы работаете?

— До шести утра.

— Около двух ночи позвоните по этому телефону. — Набросал на карточке несколько цифр. — Отвезете нас назад, в «Ист-Ривер Инн», заработаете вдвое больше.

— Хорошо, мистер, обязательно позвоню. — Спрятав карточку, водитель подождал, пока они выйдут, и уехал.

Вход в клуб они нашли не сразу. Лишь пройдя вдоль серой стены с затемненными окнами, заметили небольшую дверь, над которой горела красная неоновая надпись «Хайдаут». Молчанов открыл дверь, и они вошли.

Сразу за дверью располагалась полутемная прихожая, освещенная двумя бра с зелеными абажурами. Из-за бархатного занавеса доносилась приглушенная музыка.

В прихожей стояли два высоких парня в черных костюмах. Один, с бритой наголо головой и пересекавшим все лицо косым шрамом, был похож на латиноамериканца, второй, с длинными светлыми волосами, собранными сзади в «конский хвост», без сомнения, был европейцем.

Латиноамериканец держал в руке книжечку с билетами.

Джон достал бумажник:

— Сколько?

— По пятьдесят баксов.

Получив с Молчанова и Джона по пятьдесят долларов, латиноамериканец оторвал два билета. Взяв их, Джон заметил:

— Давно тут не был. Вроде в прошлом году здесь стояли другие, а?

Молчавший до этого блондин скривился:

— Сэр, в прошлом году здесь и лежали другие. Проходите, джентльмены, не упускайте своего счастья.

Определить, что сказавший это был русским, для Молчанова не составило труда.

Пройдя за бархатный занавес, они увидели большой зал с несколькими десятками столов, расположенных на разных уровнях. Полностью во всем зале был освещен лишь большой круглый бар в центре. За стойкой бара возвышался круглый пьедестал. Вскоре они поняли, что стены бара служат вместилищем для бутылок, а верх — площадкой для выступления стриптизерши.

В тот момент, когда они вошли, коротко стриженная девушка европейского типа медленно извивалась и крутилась на пятачке над баром. Сразу после их появления стриптизерша сбросила юбку, оказавшись после этого практически голой. Прикрытием ей теперь служили лишь золотой треугольник на интимном месте и золотые кружочки на сосках.

Зал, если не считать бара, высвеченного двумя прожекторами, был погружен в полутьму. Все пространство было слабо освещено мигающими цветными фонариками. Освещение дополняли стоящие на столиках лампы с абажурами разных цветов, по сути те же цветные фонарики, только побольше. Посетителей пока было немного, они занимали не больше десяти столиков.

Когда они сели недалеко от бара, стриптизерша европейского происхождения исчезла и ее место заняла появившаяся будто из-под земли и находящаяся в непрерывном движении негритянка.

Достав из кармана пиджака замаскированный под сотовый телефон радиодетектор, Молчанов небрежно откинулся на стуле, делая вид, что набирает номер. Несколько раз переложил телефон с места на место. Убедившись, что никаких работающих записывающих устройств поблизости нет, выключил прибор. Делая вид, что поправляет галстук, включил рекордер. То же самое сделал Джон.

Почти тут же к ним подошла официантка. Одежда девушки была сведена до минимума, ее бедра прикрывала лишь крохотная юбочка, а грудь — узкая полоска материи.

Остановившись у столика, официантка ослепительно улыбнулась:

— Что желаете, джентльмены?

— Золотце, что-нибудь крепкое для начала, — сказал Джон.

— Водка, скотч, текила, джин?

— Скотч. А пока ты будешь ходить за выпивкой, мы выберем еду.

Положив перед ними два меню, официантка ушла.

Вскоре она вернулась с двумя стаканами скотча. Поставив их на стол, улыбнулась еще более ослепительно:

— Выбрали?

— Золотце, посоветуй, что стоит взять? — спросил Джон.

— Наш шеф-повар рекомендует сегодня седло барашка. А для любителей морской еды — омар, фаршированный моллюсками.

— Омар отпадает, мы моряки и сыты омарами по горло. Мне седло барашка, а тебе, Пол?

— Мне тоже. — Молчанов отложил в сторону меню. — Как вас зовут, мисс?

— Джейн.

— Вы давно здесь работаете?

— Для такого заведения давно. Полтора года.

— Джейн, тут такое дело… Понимаете, примерно год назад я познакомился здесь с замечательной девушкой, ее зовут Лиз. Но что-то я ее здесь не вижу.

— Сэр, у нас здесь три девушки, которых зовут Лиз. Опишите, какая она.

— Она брюнетка. Очень красивая брюнетка с голубыми глазами. Высокая, стройная.

— Брюнетка с голубыми глазами… — Джейн покачала головой: — Нет, сэр, все три наши Лиз — блондинки.

— Ну да, прошел ведь год. Наверняка она уволилась.

— Подождите… Может, вы имеете в виду Лиз Макги?

— Точно, Лиз Макги. Я вспомнил. Ее фамилия Макги. Что, она здесь?

— Сэр, ее здесь давно уже нет.

— Уволилась?

— Нет… — Официантка кашлянула. — Она умерла.

— Умерла? Черт… — Молчанов вздохнул. — А я ехал сюда, думал, ее увижу. И когда она умерла?

— Прошлой осенью.

— От чего?

— Погибла во время авиационной катастрофы.

— Черт… А почему случилась эта авиационная катастрофа?

Скосив глаза, официантка промолчала.

— Мисс, я спросил что-то не то?

— Сэр, я не знаю. Простите. Минут через двадцать я принесу вам заказ.

Официантка ушла. Посмотрев ей вслед, Джон спросил:

— Может, ты зря с ходу затеял разговор о Лиз Макги?

— Не зря. Ее ответ многое сказал.

— Он сказал всего лишь, что она боится говорить на эту тему.

— Этого достаточно, чтобы сделать вывод: копать в этом направлении стоит.

— Возможно. Но если она сообщит о нашем любопытстве Моне, нам здесь уже делать нечего.

— Она никому ничего не сообщит.

— Ты уверен?

— Конечно. О чем сообщать? Клиент спросил о девушке, которую он заприметил год назад. Она ответила, что девушка погибла. Разве в этом разговоре есть что-то особенное?

— Ну… — Джон отхлебнул скотча. — В общем, ты прав, ничего особенного в этом разговоре нет. Думаешь, она что-нибудь знает о смерти Лиз Макги?

— Понятия не имею. Но они все трутся здесь бок о бок друг с другом. Например, она могла бы рассказать, каким было настроение Лиз Макги перед авиационной катастрофой.

— Могла бы. Но, думаю, вряд ли она об этом расскажет.

— Джейн вряд ли расскажет. Но другие девушки могут рассказать.

— Так давай выберем других девушек.

Молчанов пригубил холодного виски со льдом. Попытался сосчитать, сколько в зале охранников, и сбился со счета.

— Давай. Причем желательно, чтобы эти девушки были русскими, мне с ними легче найти общий язык. Только, Джон, уговор: если мы выберем русских девушек, в игре остаюсь я один. Ты будешь подыгрывающим, твоя задача — говорить только на нейтральные темы. Темы Мони не касайся, этой темой займусь я.

— Понял.

— При этом запомни, по-русски я не говорю. Только по-английски.

Некоторое время они разглядывали расположенную напротив бара сцену. Судя по движению за кулисами, там шло приготовление к шоу.

— В общем, идея мне ясна. — Джон посмотрел туда, где за стойкой сидело несколько девушек. — Вот эти две, рыженькая и шатенка, сидят к нам в профиль — не русские?

— Нет. Эта рыженькая — типичная ирландка. А вот рядом две блондинки, одна из которых сидит, а другая стоит, — точно русские.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Видимо, блондинки заметили, что на них обратили внимание. Обладательница коротко стриженных волос и вздернутого носа что-то сказала подруге с длинными золотистыми волосами. Та, обернувшись, сделала вид, что осматривает зал. Затем, встретив взгляд Молчанова, после некоторого колебания улыбнулась ему и помахала рукой.

Лицо ее было приятным, на щеках при улыбке возникали ямочки. Эти ямочки наводили на мысль, что ей нет еще восемнадцати лет.

Соседка, стоящая с бокалом в руке и выглядевшая постарше, тоже улыбнулась, явно адресуя улыбку Джону. Тот улыбнулся в ответ.

К столику, держа поднос одной рукой, подошла Джейн. Переставив на стол тарелки и несколько соусниц, заметила бесстрастно:

— Девушек, на которых вы смотрите, зовут Таня и Надя.

— Они русские? — спросил Молчанов.

— Русские.

— Давно они здесь работают?

— Надя примерно столько же, сколько я. А Таня недавно, третий месяц.

— Они сейчас свободны? — поинтересовался Джон.

— Свободны и с удовольствием сядут за ваш столик. Так что можете их пригласить.

— Может, сначала вы спросите, можем ли мы их пригласить? — Джон вздохнул. — Мы, как все моряки, немного застенчивы.

— Видела я таких застенчивых. Хорошо, я им скажу.

Официантка подошла к двум блондинкам и, что-то сказав им, ушла на кухню.

Одна из девушек, коротко стриженная, подняла растопыренную пятерню на уровень груди. Глядя на Джона, слабо пошевелила пальцами. Вторая, с ямочками на щеках и длинными волосами, улыбнулась, в упор разглядывая Молчанова.

— По-моему, эта молоденькая на тебя упала, — заметил Джон.

— Может быть. Но я буду иметь дело со второй, постарше. Запомни это.

— Запомнил. Все, я иду их приглашать.

Вернувшись с девушками, сказал:

— Леди, разрешите представить вам моего друга Пола.

Надей, как и предполагал Молчанов, звали девушку постарше, Таней — ее подругу с ямочками на щеках. На Наде было поразительное по откровенности голубое мини-платье, наряд Тани был не менее откровенным, ее грудь прикрывал тенктоп в красно-белую полоску, а бедра — спадающие вниз широкие ленты такого же цвета. Сев за стол, обе заявили, что они, как и их кавалеры, будут пить скотч. Что же касается еды, они предпочитают не есть вообще, но, если их будут уговаривать, они попробуют омара, фаршированного моллюсками.

Джон уговорил их, и Джейн вскоре принесла омаров и новую порцию скотча для всех.

Обстановка за столом была легкой и непринужденной. Английский Нади и особенно Тани оставлял желать лучшего, тем не менее они охотно поддерживали беседу. Проблема была лишь в одном: Таня старалась показать, что ей нравится Молчанов, он же в основном обращался к Наде.

К началу шоу зал был набит битком.

Начавшееся шоу то и дело прерывалось аплодисментами и оглушительным свистом.

Отдельные пары начали танцевать между столиками задолго до того, как представление закончилось. Воспользовавшись этим, Молчанов пригласил Надю.

Какое-то время они танцевали молча, ничего друг другу не говоря. Наконец, когда объявили медленный танец и они обнялись, Надя сказала негромко:

— Знаете, Пол, Таня очень расстроилась.

— Почему?

— Она хотела быть с вами, а вы почему-то выбрали меня.

— Я выбрал того, кого я хочу выбрать. Я имею на это право?

— Имеете.

Когда танец кончился, Молчанов спросил:

— Здесь есть какие-нибудь комнаты, где можно посидеть и отдохнуть?

— Конечно. Только эти комнаты имеют свою цену.

— Цена меня не волнует. Где они?

Надя кивнула в сторону второго этажа, где у перил балюстрады стоял громила в черном костюме:

— Видите парня на балюстраде?

— Вижу.

— Он получает за вход в эти комнаты. Они сразу за ним, в коридоре.

— Что ж, идем туда.

— Идем.

Охранник, под два метра ростом, с бритой головой и небольшими усиками, поинтересовался, что им здесь нужно. Узнав, что им нужна комната на два часа, сказал с легким русским акцентом:

— Пожалуйста. Двести баксов.

Отсчитав двести долларов, Молчанов получил ключ, на брелке которого значилась цифра 3.

В комнате номер 3 едва помещались двуспальная кровать, два кресла, столик, бар и телевизор на подставке. Дверь в углу комнаты вела, как понял Молчанов, в ванную. Для верности он спросил:

— Там ванная?

— Да. — Сев на кровать, Надя запрокинула голову, глядя на Молчанова. — Ты узнал, сколько стоит комната, но не узнал, сколько стою я.

— И сколько?

— Пятьсот, чтобы провести с тобой эти два часа.

Он достал из кармана бумажник. Отсчитав тысячу долларов, вложил ей в руку. Она некоторое время недоуменно смотрела на него. Дернула плечом:

— Я должна делать что-то еще, а не только с тобой спать?

— Да, еще. Но сначала я должен поговорить по телефону.

— Пожалуйста. — Спрятала деньги. — Говори сколько хочешь. Вообще, делай что хочешь.

Достав телефон, он обошел с ним комнату, делая вид, что набирает номер. Глазок радиодетектора не реагировал, но это пока ничего не значило. Чтобы выявить «жучки», надо было тщательно обследовать все участки комнаты. Обернулся:

— Тут есть что-нибудь выпить?

— Конечно. Что ты хочешь?

— Сделай скотч, мне и себе. А я пока зайду в ванную.

— Хорошо.

Зашел в ванную, тщательно проверил все, метр за метром. «Жучков» здесь не было.

Вернувшись в комнату, увидел: на столике стоят два стакана со скотчем. Надя, встретив его взгляд, игриво улыбнулась:

— Выпьем?

— Давай. — Взял свой стакан, пригубил. — Не хочешь принять душ? Только когда все закончишь, останься в ванной. И позови меня.

— Хорошо.

Надя ушла. Прислушавшись, как шумит душ, Молчанов проверил радиодетектором все углы. Возле кровати, у изголовья, индикатор замигал.

Убедившись, что прибор среагировал, отошел в другой конец комнаты — индикатор погас.

Шум душа прекратился, он услышал голос Нади:

— Я закончила.

Спрятал телефон в карман, открыл дверь в ванную.

Надя стояла в ванной, вытирая волосы полотенцем. Улыбнулась:

— Заходи.

— Сейчас. — Войдя в ванную, плотно прикрыл дверь. — Надень халат, а?

Она сняла с крючка черный махровый халат. Надев его, спросила:

— Что дальше?

— Дальше сядь. Сюда, на край ванны. Надо поговорить. — Подождал, пока она сядет. — Здесь в номере есть «жучки»?

Этот вопрос он задал по-русски. Некоторое время она напряженно смотрела на него. Наконец спросила:

— Ты что, русский?

— В каком-то смысле. Скажи, здесь есть «жучки»? Микрофоны, подслушивающие устройства?

— Н-ну… — Пожала плечами. — По-моему, нет.

— Ты уверена, что нет?

— Н-ну… Я же сказала, по-моему. Вообще, что это ты вдруг? Ты что, полицейский?

— Нет, я не полицейский. Просто я не люблю, когда подслушивают. Особенно когда я нахожусь наедине с девушкой.

Надя сделала вид, что смотрит на себя в зеркало. Сказала, не поворачиваясь:

— В ванной «жучков» точно нет.

— А где есть? В комнате?

— Ну… в комнате они вполне могут быть.

— Где именно?

— Точно не знаю. Мне кажется, «жучок» может быть где-то у изголовья кровати.

— Почему именно у изголовья кровати?

— Так мне кажется.

— Но тебе никто не говорил, что в номере есть «жучок» у изголовья кровати?

— Нет. Но «жучок» в номере есть. Может, не обязательно у изголовья кровати. Но где-то в комнате он есть.

— Откуда ты знаешь?

— Да ниоткуда. — Посмотрела на него в упор. — Я же не полная дура. Изучила, какие здесь порядки. Как-никак два года в «Хайдауте».

— А какие здесь порядки?

— Слушай… я и так сказала тебе слишком много. Вообще, если ты русский и не полицейский, что ты делаешь здесь, в Америке?

— Я уже сказал, я моряк, пришел сюда на торговом судне. Сама-то ты откуда? Раз ты такая любопытная?

— В каком смысле — откуда?

— Из какого города в России?

— Говорить об этом не обязательно.

— Почему?

— А зачем тебе?

— Просто интересно.

— Интересно… Может, ты блатной и хочешь моих там раскрутить? Поэтому и спрашиваешь, откуда я?

— Я похож на блатного?

Запахнула халат:

— Кто тебя знает? Блатных сейчас не отличишь от обычных людей.

Они посидели молча, прислушиваясь к доносившейся снизу музыке. Наконец она спросила:

— Сам-то ты откуда?

— Из Москвы.

— Понятно. Я из Перми.

— Уралочка, значит. То-то я смотрю, ты хорошо танцуешь. Занималась спортом?

— Нет, спортом я не занималась. Окончила балетное училище.

— Понятно. Это одно и то же.

Они снова посидели молча, прислушиваясь к музыке. Она посмотрела на него:

— Что, так и будем сидеть?

— Да нет. Слушай, Надя, ты знала такую — Лиз Макги?

Ему показалось, вопрос произвел на нее слишком уж сильное впечатление. Впрочем, довольно скоро она взяла себя в руки:

— Лиз Макги? Так вот почему ты спрашивал про «жучки».

— При чем тут «жучки»?

— Ну… — Снова сделала вид, что изучает себя в зеркале напротив. Похоже, она решала, что ответить. — При том. Ясно, когда ты спросил о Лиз Макги, ты не хотел, чтобы тебя кто-то услышал.

— Что, спросить про Лиз Макги — криминал?

— Почти криминал. — Посмотрела на него. — Как тебя по-русски-то звать? Паша?

— Паша.

— Не против, если я закурю?

— Не против.

Достала из кармана халата сигареты и спички, закурила. Сделав несколько затяжек, сказала:

— Паша, дорогой, вообще ты мне нравишься. Сколько я видела мужиков за все это время, ни разу не видела такого, как ты. Но, понимаешь, ты уже… — Помолчав, пригнулась, рассматривая тлеющую сигарету. Закончила шепотом: — Ты уже начинаешь переходить границу, за которой — смерть.

— Смерть?

— Да. Ты что, не видишь, что представляет собой эта шарага — «Хайдаут»?

— Ну… — Он помолчал. — Примерно вижу.

— Здесь убивают. Убивают просто так, ни за что.

— Серьезно?

— Конечно. А если узнают, о чем мы с тобой сейчас здесь говорили, убьют тут же. Причем так убьют, что мы даже пикнуть не успеем.

— Что, Лиз Макги тоже убили?

— Конечно. — Затянулась. — Ее убил хозяин «Хайдаута».

— А кто хозяин «Хайдаута»?

— Фамилия его Филимонов. Но вообще его зовут Моня.

— Моня?

— Да. Никогда о таком не слышал?

— Нет.

— Черт… — Поежилась. — Если бы ты знал, как я его ненавижу.

— Ненавидишь за что?

— Лиза была моей лучшей подругой. А он ее убил, подложив бомбу в самолет.

— В самолете была бомба?

— Да. Лиза не хотела лететь, она знала, с этим самолетом что-то не то. Но ее уговорил жених.

— Жених?

— Да, Кийт. Кийт Ли. Отличный парень, богатый, красивый, любил ее до безумия. Это был его самолет. Он сам его вел. Мы все здесь знаем, что там была бомба. Но этого никто никогда не докажет. И все, Паша, кончаем говорить на эту тему. — Он увидел в ее глазах настоящий испуг. — Пожалуйста. Хорошо?

Кивнул:

— Хорошо.

— Ты не спрашиваешь, почему я не боюсь все это тебе рассказывать?

— Считай, что спросил. Почему?

— Потому что я женщина. А женщина чувствует мужчину. Мне почему-то кажется, ты меня не заложишь.

— Правильно кажется.

— А… — Махнула рукой. — Знаешь, я скоро отсюда ухожу. К черту, надоело.

— Надя, только вот что… если кто-то здесь, в «Хайдауте», будет пытаться тебя расколоть, скажем, начнет спрашивать, о чем мы здесь с тобой говорили, скажи, ни о чем не говорили. Занимались любовью. Только любовью, и все.

— Хорошо. — Посмотрела в упор. — Что… Я правильно поняла… спать с тобой мы не будем?

— А ты хочешь?

— А ты не видишь, что я хочу?

— Вижу.

Джон и Таня сидели за столиком. По тому, как они целовались, было ясно, что они тоже побывали наедине в одной из комнат «Хайдаута».

— А, пропащие… — Таня захлопала в ладоши. По ее глазам было видно: она сильно навеселе. — Садитесь. Вам полагается штрафная.

— Штрафная, значит, штрафная, — сказал Молчанов. — У вас все в порядке?

— У нас все, а у вас?

— У нас тоже. Джон, как ты?

— Я в полном порядке.

— Может, закажем что-то поесть? — Таня обняла Джона. — Но сначала, Пол, мы немного потанцуем?

— Обязательно потанцуем.

Сказав это, он заметил: с Надей что-то случилось. Побледнев, она шепнула:

— Посмотри туда.

Повернувшись, увидел Моню. Владелец «Хайдаута» шел в их сторону в сопровождении двух громил.

Обоих громил Молчанов уже знал, это были блондин с прической «конский хвост», стоявший у входа, и бритоголовый с усиками, выдавший ему ключ от комнаты номер 3.

Подойдя к столику, Моня метнул взгляд на девушек:

— Исчезните…

Девушек как ветром сдуло. Сев на освободившийся стул, Моня не спеша отставил в сторону оказавшийся перед ним стакан с остатками скотча.

Громилы остались стоять.

Одет владелец «Хайдаута» был в черный костюм, воротник его рубашки украшал галстук-бабочка. Казалось, Моню сейчас интересуют только его пальцы, которые он сцепил перед собой. Эти толстые, узловатые, привыкшие к сцепкам и захватам пальцы, на которых было несколько колец с бриллиантами и рубинами, а также лицо с носом картошкой и раздавленными ушами выдавали его бывшую профессию.

Не поднимая глаз, спросил по-русски:

— Что тебе здесь нужно? Зачем приперся?

Вопрос был обращен в пустоту, поэтому Молчанов и Джон ничего не ответили.

Подняв голову, Моня посмотрел на Молчанова:

— Я тебя спрашиваю. Что тебе здесь нужно?

Выдержав взгляд Мони, Молчанов сказал по-английски:

— Мистер, я не совсем понимаю, что происходит. Мы с моим другом вас не знаем, вы, не спросив у нас разрешения, садитесь за наш столик. Что все это значит?

— Ты отлично знаешь, что происходит. — Моня по-прежнему говорил по-русски.

— Сэр, настоятельно прошу вас говорить по-английски. Иначе мы просто не поймем друг друга.

— Хорошо, я скажу тебе по-английски: ты должен убраться отсюда.

— Простите, сэр, не знаю, как вас зовут… — Джон посмотрел на Моню. — Вы, видимо, служащий этого заведения?

— Я хозяин этого заведения. И хочу, чтобы ты и тот, кто с тобой пришел, отсюда ушли.

— На каком основании?

— На таком основании, что я этого хочу. Мне не нравится, что вы здесь.

— Но, мистер, мы заплатили за вход, мы оплачиваем все услуги, которые нам здесь предоставляют. Ведем мы себя исключительно смирно. Чем мы вам не угодили?

— Твой друг знает, чем вы мне не угодили. Вышвыривайтесь отсюда.

— Мистер, здесь какое-то недоразумение, — сказал Молчанов. — Мне кажется, вы принимаете меня и моего друга за кого-то, кем мы не являемся.

— Слушай… я знаю, кто ты такой.

— Сэр, вы не можете меня знать. Мы моряки, работаем на линии «Транскарибиен Карго», пришли сегодня в Нью-Йорк. Поскольку мы бывали в вашем клубе раньше, мы решили снова сюда заглянуть. Нам здесь нравится. Но вас, вы уж извините, мы видим впервые.

— Мы вас в самом деле не знаем, поскольку никогда не интересовались, кто владелец этого клуба, — добавил Джон. — Уверяю, вы нас с кем-то путаете.

Хозяин «Хайдаута» сидел, разглядывая свои пальцы. Ясно было, что он колеблется.

Наконец Моня посмотрел на блондина:

— Позвони в порт, проверь. Это по твоей части.

Достав из кармана телефон и набрав номер, блондин прижал трубку к уху.

Ждать ему пришлось долго. Услышав наконец отзыв, блондин спросил:

— Порт? Будьте добры, скажите, у вас стоят сейчас суда линии «Транскарибиен Карго»? Хорошо, я подожду. Ага… Как называется судно? Так… Откуда оно пришло? Ага… А кто там капитаном? Понятно. Спасибо. — Отключив связь, спрятал телефон в карман.

— Да не стой ты, садись, — сказал Моня. Подождав, пока блондин сядет, кивнул: — Ну что?

— Могу с ними поговорить.

— Так поговори.

— Понял. — Блондин пристально посмотрел на Джона. Перевел взгляд на Молчанова. — Как называется ваша коробка?

— «Миранда», — сказал Молчанов.

— Откуда пришли в Нью-Йорк?

— Из Сан-Хуана.

— Кто у вас капитаном?

— Крис Салливэн.

Моня посмотрел на блондина. Тот пожал плечами:

— Вроде все совпадает.

— Все?

— Да, все.

Над столом воцарилось молчание. Прищурив один глаз, хозяин «Хайдаута» старательно изучал бриллианты и рубины на своих кольцах. Наконец пробурчал:

— Ладно… Вы расплатились за стол?

— Частично, — сказал Джон.

— Даю вам десять минут. Расплачивайтесь и уходите. И предупреждаю: больше здесь не появляйтесь.

— Сэр, дайте нам хотя бы полчаса, — взмолился Джон. — Мы должны вызвать такси, чтобы добраться до коробки. Мы ведь не дома.

Мрачно посмотрев на него, Моня кивнул:

— Хорошо. Но после этого чтобы я вас не видел. — Тяжело поднявшись со стула, медленно зашагал к выходу из зала. Громилы двинулись за ним.

Рассчитавшись с Джейн, они переглянулись. Молчанов посмотрел на часы — шел третий час ночи.

— Боюсь, наш таксист о нас забыл, — сказал Джон. — Это значит, мы уедем не раньше чем через час. Придется звонить в кар-сервис.

Почти тут же зажужжал телефон. Молчанов поднес трубку к уху:

— Алло?

— Сэр, простите, я немного задержался со звонком. Это водитель, который подвозил вас сегодня в клуб «Хайдаут». Наш договор все еще в силе?

— Да. Вы далеко от «Хайдаута»?

— Примерно в получасе езды.

— Подъезжайте. Мы будем стоять на улице и ждать вас. — Спрятав телефон, посмотрел на Джона: — Наш водитель. Он будет через полчаса.

— Гора с плеч. Идем на улицу?

— Конечно. Постоим, подышим свежим воздухом.

— Пойдем. Здесь душновато, ты прав.

Выйдя на улицу, Джон посмотрел на хайвей, который сейчас был пуст. Машины по нему проносились лишь изредка.

— Черт… Я был почти уверен: без стрельбы не обойдется.

— О стрельбе я подумал лишь в первые несколько секунд. Но потом понял: Моня нас не тронет. Думаю, у него было только наше описание, которое он получил от того, кто шпионил за нами в «Плазе», и в конце концов он решил с нами не связываться. Убивать двух моряков с «Транскарибиен Карго» в его планы не входило.

— Возможно.

Повернувшись в сторону клуба, Джон кивнул:

— Посмотри.

Молчанов увидел стоящего у стены блондина с «конским хвостом».

— Они потом разыщут нашего таксиста, — сказал Джон. — И спросят, куда он нас отвез.

— Это им ничего не даст. Мы попросим таксиста отвезти нас прямо к борту «Миранды».

— Дьявол… Но они ведь могут выяснить у таксиста, откуда он нас привез.

— Пускай выясняют. Завтра в «Ист-Ривер Инн» нас уже не будет.

— Тоже верно.

Некоторое время они стояли, разглядывая пустой хайвей. Наконец Джон спросил:

— Как вообще твои успехи? Надя сказала что-нибудь?

— Сказала. Все в «Хайдауте» убеждены: авария с самолетом, в котором летели Кийт Ли и Лиз Макги, подстроена Моней. Но она добавила: никто никогда не докажет, что это была не авария, а умышленное убийство.

— Для суда этого, конечно, недостаточно, но для публикации в газете — вполне. Так что можем считать, наш поход сюда что-то принес.

— Джон… наш поход сюда принес главное: мы теперь точно знаем, что Моню весьма заботит Инна и то, что с ней связано.

— Мы и раньше это знали.

— Теперь мы в этом убедились. Кроме того, мы увидели Моню лично. И знаем теперь, с кем имеем дело.

— Ты прав. По-моему, едет наша машина.

Желтый «форд», свернувший с хайвея, затормозил прямо перед ними. Пакистанец сказал:

— Я вроде не задержался?

— Все в порядке.

Сев вместе с Джоном на заднее сиденье, Молчанов посмотрел в сторону клуба. Блондин стоял, не двигаясь, делая вид, что подъехавшая машина его не интересует.

— В «Ист-Ривер Инн»? — спросил таксист.

— Планы изменились, повезете нас чуть дальше, к нашему судну, — сказал Джон.

— К вашему судну?

— Да, в торговый порт. Четвертый пирс, девятый причал. Судно называется «Миранда».

— Хорошо, сэр. Дорогу до порта я знаю, а там вы мне покажете.

Взяв с места, водитель стал разворачивать машину. Во время разворота стало ясно, почему блондин стоит неподвижно, — такси поневоле прошло у него перед носом, так что увидеть и запомнить номер ему ничего не стоило.

Через час с небольшим таксист остановил машину у черного борта контейнеровоза. На носу гигантского судна белела надпись «Миранда». Спускающийся с борта трап был пуст, пусто было и на пирсе.

Молчанов отсчитал обещанную двойную оплату. Взяв деньги, таксист тут же уехал.

Подождав, пока машина скроется, Джон вызвал по телефону другое такси.

В «Ист-Ривер Инн» они были уже через пятнадцать минут.