Зара уже давно отогрелась, но все равно долго сидела в ванне, смывая с себя потрясение, стыд, разочарование. Словно пыталась очистить не только тело, но и сердечную рану. Хотя переживать из-за того, что произошло, было глупо, ведь она с самого начала понимала, как разнятся их с Томасом мотивы. Томас поцеловал ее со злости, потому что она ему противоречила, а он к этому не привык. Он хотел утвердить свою власть над ней.

Она же сгорала от чистого вожделения, больше всего на свете желала заняться с ним любовью. И он это знал, что делало ситуацию ужасающе неловкой.

Наконец Зара заставила себя вылезти из воды и одеться. Она не собиралась прятаться или, боже упаси, бежать от трудностей.

С Томасом она столкнулась на кухне, когда спустилась готовить ужин. Он тоже переоделся — в отглаженные брюки с черной рубашкой. Зара перевела взгляд на стол, чтобы не таращиться на него, как влюбленная школьница.

— Я хотел бы извиниться за то, что случилось сегодня.

Зара залилась краской с ног до головы, но постаралась вложить в голос силу, которой не чувствовала.

— Я тоже виновата. — Еще бы, ведь она поощряла Томаса.

— Это больше не повторится, — закончил он, словно бы не услышав ее слов.

Зара кивнула, стыдясь пылающих щек. Она хотела, чтобы это повторилось. Но Томас выглядел так отчужденно, словно влечение к ней было последним, что могло прийти ему на ум. Вероятно, он счел Зару сексуальной маньячкой и старался избавить себя от дальнейших домогательств с ее стороны.

— Тогда я займусь ужином. — Она проводила его с кухни вздохом облегчения.

Единственный способ прожить в поместье еще несколько дней без эксцессов Зара видела в том, чтобы загрузить себя хозяйством так плотно, как только возможно. Но пока она резала овощи для гарнира к отбивным, ее разум искал лучшее решение проблемы.

Зара чувствовала потребность рассказать Томасу правду о том, что их связывает, но боялась делать это без поддержки Джаспера — видимо, рассуждая о своей новообретенной храбрости, она себе льстила. До приезда адвоката ей следовало преодолеть женскую слабость, обуздать мечты и держаться от Томаса подальше. Она и так уже знала, что в жизни нет ничего горше, чем быть нежеланной.

Томас шел по коридору в свое логово, рассеянно глядя на коллаж, заменявший ему память. Все эти лица, которые он знал, но не узнавал. Не мог вспомнить, но смог выучить.

Зара пахла солнечным светом — полной противоположностью снежной буре за окнами. Томасу хотелось видеть ее рядом, как можно ближе, а не следить, чтобы между ними всегда была дистанция. Но он не собирался повторять сегодняшнюю ошибку.

Томас не помнил, когда в последний раз занимался сексом. Определенно больше года назад. Предположительно, он встречался с женщинами, но исследование собственной жизни по вырезкам из газет и журналов не выявило длительных романов. По внутренним ощущениям это походило на правду. Томас не верил в любовные или семейные узы, их у него не было и не будет. Единственная «семья», которую он знал, достаточно жестко разъяснила ему, что полагаться можно только на самого себя.

Наверное, ему не стоило вспоминать, как приятно сжимать в объятиях мягкое, податливое женское тело. Томас подавил стон, жалея, что не способен так же легко подавить эрекцию, возникавшую при одной только мысли о Заре.

Он хотел секса. С ней. Сейчас.

Камнем преткновения было то, что Томас не хотел ничего больше. Его интересовал только секс — без приложений. Никаких обязательств, признаний, эмоций. Никакой необходимости делиться чем-либо помимо поцелуев, ласк и оргазмов. Это касалось всех женщин, не только Зары. Просто от нее Томас не мог требовать безвозмездного удовлетворения своей похоти. Она не принадлежала к категории любовниц на одну ночь. Ее глаза таили слишком много секретов, выдавая лишь, что ей довелось познать горе и боль. Кроме того, Томас принципиально не спал с женщинами, которые на него работали.

Но все это не мешало ему мечтать о Заре.

Он уставился в мониторы, заставляя себя сконцентрироваться и прочитать заброшенные на целый день отчеты. После этого пришел черед электронных писем в лондонский офис компании. Работа стала для Томаса спасением, потому что никогда не заканчивалась.

А потом Томас услышал приближение мягких шагов, и от его благих намерений не осталось и следа.

Зара не смотрела на него, ей было важнее не уронить поднос с тарелками. Румяная от кухонного пара, она была чудо как хороша, несмотря на пятно от соуса на белой футболке.

— А вот и ужин. — Она осторожно поставила поднос на стол. — Я не обижусь на критику.

Томас заметил, что Зара старается не встречаться с ним глазами, и это ему не понравилось. Извиняющийся тон ей не шел. Томас сразу начинал скучать по ее улыбке, веселому бунтарству и внутренней силе, которая проявлялась под давлением.

— Обещаю судить честно и беспристрастно.

Томас чуть не скрипнул зубами от разочарования, когда Зара покинула комнату — фактически сбежала, за что он не мог ее винить. Он не должен был позволять ей остаться. Не должен был прикасаться к ней или целовать со страстью приговоренного, исполняющего свое последнее желание.

Томас посмотрел на поднос. Он не был голоден, но не хотел делать положение Зары еще более неловким. Первая же ложка ароматного наваристого супа заставила его зажмурится от удовольствия. Отбивная оказалась мягкой и сочной, гарнир — восхитительным. Впервые за долгое время Томас набросился на еду и смел ее с тарелок в считаные мгновения.

Ему хотелось бы поужинать с Зарой, но это было невозможно. Он слишком сильно желал ее, а она догадывалась, что он что-то скрывает. Недомолвки порождали напряжение. Томасу оставалось лишь доесть приготовленную Зарой еду в одиночестве и призвать распоясавшуюся плоть к порядку усилием воли, которая помогла ему так быстро восстановиться после аварии.

Томас со вздохом отложил в сторону столовые приборы. Ему предстояло пойти на кухню и отдать должное искусству Зары. Он не хотел упускать возможность хоть в чем-то быть с ней честным.

Она сидела у стола спиной к дверям, читая уже другую кулинарную книгу. Стоило Томасу увидеть ее, его охватил голод, на сей раз — сексуальный. Он раздраженно скрипнул зубами, стараясь взять ситуацию под контроль.

— Куда поставить поднос?

Захваченная врасплох, Зара обернулась и посмотрела ему прямо в глаза впервые с тех пор, как они поцеловались. Ее взгляд сказал Томасу все — неуверенный, но с проблесками желания, которые, как он уже знал, стремительно разгорались от самой невинной ласки.

— Спасибо за отличный ужин.

— Нет проблем. — Зара встала, забрала у него поднос и быстро отошла к мойке.

Томас оперся о дверной косяк, сложил руки на груди и обвел взглядом вычищенную до блеска кухню.

— Ты уже поужинала?

— Я наелась, пока готовила.

— Ты замечательно готовишь, — пробормотал он. — Я давно не ел ничего вкуснее.

— Рада, что тебе понравилось.

Томас бросил на нее еще один взгляд, словно желая насмотреться впрок, и поплелся в свой кабинет.

Зара ожидала, что испытает от похвалы больше удовольствия. Она и так знала, что хороша в своем деле. Она хотела услышать от Томаса что-то другое, более личное, но не услышала.

Коротая вечерние часы, Зара снова прошлась с тряпкой по почти уже стерильной кухне и проштудировала еще несколько кулинарных книг из обширной коллекции, которую обнаружила на полке в шкафу.

Когда она заставила себя лечь в постель, сна не было ни в одном глазу. Поворочавшись, Зара зажгла свет и открыла следующий сборник рецептов, но не смогла сосредоточиться, прислушиваясь к едва слышным шорохам в дальнем конце коридора.

Потом наступила тишина. Должно быть, Томас уже спал, а Зара никак не могла успокоиться. Мозг крутил воспоминания об их поцелуе без передышки, возбуждая и мучая ее. Нервная энергия искала выход.

В конце концов Зара настолько разгорячилась и издергалась, что не могла оставаться в постели ни секундой больше. Она натянула на голое тело запасные джинсы с новой футболкой и проскользнула на кухню. Готовка поможет ей отвлечься, получить ментальную и физическую разрядку, необходимую, чтобы заснуть.

Сейчас ей было наплевать, что Томас не любит сладкое. Зара собиралась испечь торт, пироги, кексы, печенье — все что угодно, лишь бы занять голову, тело и душу до восхода солнца. Она включила обе духовки, задумав заодно попробовать некоторые из прочитанных сегодня рецептов. Следование инструкциям не даст ей размышлять о других вещах.

Зара отмеривала, резала, растапливала, обмазывала и смешивала. Нагревала одно, взбивала другое, глазировала третье…

— Что ты делаешь?

Самым подходящим ответом на неожиданный вопрос стало бы «умираю от испуга».

— Извини. — В ответ на ее вопль Томас впервые по-настоящему улыбнулся. — Ты в курсе, что сейчас два часа ночи?

Зара бросила взгляд на часы и убедилась, что Томас прав. Как всегда.

— Ты извини. Не хотела тебя разбудить. — Она вытерла лоб тыльной стороной испачканной в тесте руки.

— Не разбудила.

Томас тоже был босиком, в джинсах и футболке. Подбородок покрывала щетина, а выразительные темные глаза быстро заставили Зару понять, что она зря потратила время, пытаясь о них забыть.

— Почему тебе не спится? — спросила Зара, чтобы нарушить гнетущую тишину.

— Мысли.

— О работе?

— Нет.

Она встретила его взгляд, успев заметить в глазах отблеск костров персонального ада.

— Я понял, что ты все знаешь, — сказал Томас. — Я многое забыл после аварии, но не стал идиотом.

Зара оперлась ладонями о стол. Вот оно. Его память. Амнезия.

— Ты помнишь хоть что-нибудь из своей жизни до катастрофы?

— Я потерял около десяти лет. Почти все после переезда в Англию из Италии.

— Что говорят врачи? Есть надежда, что память к тебе вернется?

— Чем дольше она не возвращается, тем меньше шансов. Но, по правде говоря, врачи не знают наверняка.

— А как же твоя работа?

— Мне пришлось заново прочитать каждый чертов учебник.

— Это поразительно, — сказала Зара, представив, сколько информации ему пришлось усвоить за год.

Томас покачал головой.

— У меня природная склонность к работе с числами. Это никуда не делось.

— А как вела себя память после аварии?

— Помню все с тех пор, как вышел из искусственной комы.

— И твой коллаж наверху…

— Все, с кем я часто общался, заключал сделки или работал последние десять лет. Джаспер помог мне его составить. Кроме него, правду о моем состоянии знают врачи и здешняя прислуга. А теперь еще ты.

— Ты веришь, что я никому не скажу?

— А у меня есть выбор?

— Я никому не скажу.

— Почему? — Мягкость его тона таила в себе нечто опасное. — Что помешает тебе продать историю?

Зара могла бы сказать, что никогда не предаст доверие человека, которого считает близким. Томас был ее мужем и значил для нее больше, чем мог себе представить.

— Просто я не такая, — сказала она вслух.

— Ты не хочешь причинять никому боль. — Странное выражение скользнуло по лицу Томаса.

— Я не святая.

— Как так? Неужели ты бываешь непослушной?

Зара покраснела. К счастью, в этот момент звякнул таймер духовки. Молодая женщина со вздохом благодарности повернулась к Томасу спиной, сунула руки в кухонные рукавицы и достала очередной противень.

— Вижу, голодать нам еще долго не придется, — сказал Томас, глядя, как Зара ставит шоколадный бисквит остывать рядом с тарталетками. — А почему тебе не спалось?

Зара не хотела переводить разговор на себя, ей хотелось узнать больше о Томасе, раз уж он сам решил во всем признаться.

— Тебе, должно быть, очень одиноко.

— Пытаешься выразить сочувствие? — Он обвел рукой противни с выпечкой, но Зара поняла, что Томас говорит о ее бессоннице, вопросах и желании о нем позаботиться. — Это мне от тебя не нужно.

— А что нужно?

— Ничего. — Ласкающим движением Томас заправил прядь волос ей за ухо. — Кроме правды. Зачем ты сюда приехала?

Он действительно не был идиотом, поэтому быстро догадался, что Зара рассказала ему не все. Но она не могла ответить признанием на признание, разрушить атмосферу близости и покоя.

— Меня попросил человек, которому я обязана.

Его глаза потеплели, и, хотя Зара не до конца верила тому, что видела в их глубине, она боялась это спугнуть.

— Что тебе нужно от меня? — Томас подошел к ней почти вплотную.

Зара попыталась телепатически передать ему разрешение сделать то, что было у него на уме. Он посмотрел на ее рот, потом — прямо в глаза. Время остановилось в наполненной теплом и сладкими ароматами кухне.

— Ты слишком соблазнительна.

Он наклонился и прикоснулся губами к ее губам. Воздушно. Мимолетно. Зара прерывисто вздохнула — от удовольствия и разочарования.

Второй раз Томас поцеловал Зару по-настоящему, привлекая ее к себе все настойчивее, пока она не прижалась к его груди. Это было именно то, чего она так страстно желала. Доказательство, что Томас хочет прикасаться к ней, целовать, вдыхая в нее невероятное по яркости ощущение жизни. Зара отдала бы все на свете, лишь бы он не выпускал ее из объятий.

— Ты так вкусно пахнешь, — выдохнул Томас, на мгновение оторвавшись от ее губ.

— Это ваниль и сахар…

— Не только.

— Ты же сказал, что не любишь сладкое. — Она улыбнулась.

— Я был не прав. — И Томас поцеловал ее снова.

Зара огорченно пискнула, когда он сделал шаг назад. Она не знала, сможет ли когда-нибудь насытиться его поцелуями. Но Томас лишь улыбнулся и потянул вверх подол ее футболки.

Зара смутилась, но даже не попыталась остановить его, пока он снимал с нее футболку. А потом застыла, не зная, куда девать глаза, в то время как Томас тоже стоял неподвижно, любуясь ее обнаженной грудью. Напряженные соски словно бы тянулись к нему, приглашая дотронуться до них руками… или языком.

Дрожь прошла по телу Зары, когда она поймала себя на том, какое бесстыдство лезет ей в голову. Она начала было отворачиваться и прикрываться, но Томас остановил ее.

— Зара. — Он накрыл ладонями ее груди. — Ты прекрасна.

Она знала, что не представляет собой ничего особенного, хотя со стороны Томаса было очень мило сделать ей комплимент.

Он сорвал с себя рубашку, и неловкость Зары смыло волной чувственного восторга. Вожделение пульсировало между ее ног.

Вот кто был действительно прекрасен.

— Твои мускулы! — ахнула Зара.

Они были восхитительно рельефными, упругими. Зара протянула руку и обвела пальчиком шрам, который не видела, когда подглядывала за Томасом из окна. Томас обнял и поцеловал ее. Электрические мурашки удовольствия пробежали по телу Зары от прикосновения к его голому торсу.

Во время следующего поцелуя он подталкивал Зару, пока она не уперлась в край кухонного стола, а затем приподнял и посадил на столешницу. Но давление с его стороны не ослабло, он хотел, чтобы Зара легла. Томас встал между ее раздвинутых ног — совсем близко к тому месту, которое горело от желания ощутить его напор. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и Зара застонала, в первый раз почувствовав на себе вес мужского тела.

Закрыв глаза, она стала отчетливее ощущать каждое прикосновение Томаса. Он пропустил ее волосы между пальцами одной руки, прижимая ее лицо к своему, а второй рукой ласкал набухшие груди. Под его нежными ласками Зара чувствовала себя драгоценным сокровищем невиданной красоты. Кончиками пальцев Томас исследовал ее тело, целовал неторопливо и самозабвенно. Ему не потребовалось много времени, чтобы пробраться рукой под поясок джинсов. Сильные пальцы прикоснулись к самому укромному уголку. Зара распахнула глаза и инстинктивно сжала ноги, хотя сама не понимала, что пытается сделать — прижать руку Томаса крепче или остановить его. Она еще не была близка с мужчиной, поэтому внезапно застыдилась.

Томас заметил ее растерянный взгляд, но ничего не сказал. Его улыбка, обещавшая запретное наслаждение, окончательно лишила Зару воли к сопротивлению. Она же сама хотела быть с Томасом — получать удовольствие и дарить его. Ее вожделение достигло очередного пика, и в ответ на новый прилив влажного жара Томас погладил пальцами его чувствительный источник.

Губы Зары приоткрылись, но она не могла даже связать свои мысли, не говоря уже о том, чтобы облечь их в слова. Движения его рук стали напористее, быстрее, они растворяли ее стыд, побуждали отвечать на ласки. Вцепившись в мускулистые плечи Томаса, Зара качала бедрами, как подсказывали его умные пальцы. Сладкое напряжение внутри ее нарастало, поцелуи Томаса прокладывали путь к блаженству.

Зара извивалась перед ним, забыв стыд, пока предчувствие оргазма не заставило ее вспомнить, как сильно она хотела подарить такое же блаженство Томасу. Но было уже поздно.

— О да, — промурлыкал Томас, пристально глядя на Зару, в то время как его руки продолжали свою работу.

Сладость прикосновений Томаса становилась нестерпимой. Тело Зары избавилось от ее контроля: она не могла перестать двигаться в заданном им ритме, удержать мышцы от сокращения или заглушить стоны, рвущиеся из горла.

— Наслаждайся.

Она закричала, когда оргазм захлестнул ее чередой мощных горячих волн. Содрогаясь, Зара все сильнее сжимала плечо Томаса — единственный якорь в океане новых фантастических ощущений.

— Вот так, умница.

Тяжело дыша, она смотрела ему в глаза и удивлялась, как кто-то настолько близкий способен оставаться непостижимым. Но когда ее дыхание успокоилось, обнаружила, что еще не остыла, не утолила мучивший ее голод.

И тогда Томас поцеловал Зару снова. Желание разгоралось — обновленное, еще более интенсивное, чем раньше. Она так осмелела, что исследовала язычком его рот, стремясь сделать для него то же, что он для нее. Она хотела увидеть его на пике наслаждения.

Томас разрешил Заре немного поиграть в соблазнительницу, прежде чем вернул себе господство над ней. Прижатая к столу его мощным телом, она невольно начала тереться об него бедрами, чтобы продлить затихающее эхо оргазма.

— Ты хочешь еще, — констатировал Томас.

Не дожидаясь подтверждения, он расстегнул на Заре джинсы и приподнял ее ягодицы, чтобы снять их.

— Ты без трусиков? — сверкнула неожиданная улыбка. — Шалунья.

Подхваченная приливом стыда, Зара села, подтянув колени к подбородку и обняв их руками. Ни один мужчина еще никогда не видел ее голой.

Томас взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Я не сделаю ничего плохого. Все, что я хочу, — это доставить тебе удовольствие.

Зара задышала чаще, с трудом поборола внезапно подступившие к глазам слезы. Со дня гибели родителей никто не интересовался ее желаниями и нуждами, никто не тратил время, чтобы дать ей почувствовать себя особенной. Ей хотелось поблагодарить Томаса, но в горле стоял комок.

Он поцеловал ее — легко, нежно, вопросительно, и Зара тут же подалась вперед, прося большего. Томас положил ладони на ее колени и мягким нажатием развел их в стороны.

— Не прячься от меня. И не сдерживайся.

Зара не смогла бы, даже если бы от этого зависела жизнь. Поцелуи Томаса делали ее покорной его воле. Она позволила ему подтянуть себя к краю стола и встать между своих раздвинутых ног, прижимаясь лобком к самой интимной части его тела. Томас все еще был в джинсах — Зара недовольно зарычала от того, что не могла ощутить его эрекцию без преград.

Томас отвлек ее, целуя грудь, лежавшую в чашечках его ладоней. Он легко мял нежную плоть, покусывал соски, по очереди втягивал их в рот, дразня Зару. Словно в полусне, она смотрела на склоненную черноволосую голову, наблюдая за тем, что он делает, как бережно, внимательно, даже благоговейно обращается с ее телом. Томас спускался ниже, покрывая поцелуями живот Зары, и отвлекся лишь для того, чтобы уложить ее на спину.

Он придерживал ноги Зары в положении, которое позволяло ему целовать ее самое интимное место. Язык описывал круги по заветной пещерке, пока Томас не взялся губами за самый чувствительный бугорок. Более нежной ласки Зара и представить себе не могла. Она двигала бедрами в такт его движениям, наращивая темп, пока он целовал ее в лоно так же страстно, как совсем недавно в губы.

Протянув руку вперед, Томас сжал ее правый сосок. Зара выгнулась, балансируя на грани пика, почти в слезах, готовая умереть от наслаждения. Ей отчаянно хотелось почувствовать его в себе, разделить с ним блаженство.

— Томас, — молила она чужим, севшим голосом. — Возьми меня.

Но он снова обхватил ее клитор губами и потянул, отправив Зару переживать экстаз в одиночестве.

Она не знала, сколько времени провела в полузабытьи, но, когда открыла глаза, увидела склонившегося над ней Томаса. Его взгляд заставил Зару задуматься, как она выглядит. Распутная женщина, распростертая нагишом перед мужчиной на кухонном столе.

Пока она думала об этом, взгляд Томаса изменился, стал более трезвым и суровым. Взяв Зару за руки, он поднял ее в сидячее положение и отступил.

— Иди в постель.

— Но я голая, — возразила Зара, мигом растеряв всю смелость.

Она должна была найти одежду, прикрыть срам и убежать куда-нибудь, где никто не помешает ей разобраться в том, что случилось.

— Оставь все так.

Томас не дал ей возможности поспорить — схватил за запястье и поволок вон из кухни, не потрудившись погасить свет.

Бок о бок они молча поднялись по лестнице. Разочарование мешало Заре произнести хоть слово. Минуты, проведенные в кухне, были лучшими в ее жизни, а те, что пришли им на смену, могли побороться за звание худших. Совершенно голая, она шла по чужому дому рядом с одетым мужчиной. Тело покрывалось гусиной кожей, мозг сверлила мысль, что Томас наказывает ее, потому что она не смогла его удовлетворить. Она эгоистично просила больше, чем он намеревался ей дать.

Но постепенно разочарование перерождалось в гнев. Зачем он это затеял? Хотел таким образом гарантировать ее молчание? Заре казалось, стыд и унижение превращают ее сердце в пепел. Ее бросало из жара в озноб и обратно. Она стремилась лишь остаться наедине с собой прежде, чем покажет Томасу, как сильно он ее ранил.

Остановившись у ее двери, Томас на мгновение застыл в задумчивости, словно осторожно подбирал слова.

— Я не должен был… — Он запнулся, увидев, что написано на лице Зары. — Не смотри на меня так, как будто…

— Как будто я растеряна и не понимаю, что происходит? Или как будто я чувствую, что меня использовали? — Зара расправила плечи, послав стыдливость ко всем чертям. Томас и так видел и трогал каждый сантиметр ее тела. — Как будто я ужасно зла на тебя?